Твоё тепло

      Проснувшись ближе к полудню, Пруссия застала над своим лицом серьезную мордашку сыночка давнего союзника, а именно Австро-Венгрия. Заместо двух повязок была обычная маска для сна с мультяшными глазами, да и одет парень был в максимально домашнюю одежду, если вообще не в пижаму, а каштановые волосы были небрежно убраны парой заколок. Брюнетка конечно знает, что этот парниша слепой, но очень напряженно наблюдать его сосредоточенное лицо над собой.       — Доброе утро?       — О! Вы уже проснулись. Доброе утро, извините, если напугал. — австриец неловко скрестил пальцы между собой, отходя на шаг назад от кровати девушки. — Я просто хотел поскорее с вами познакомиться и не ожидал, что вы будете спать!       — А чего тогда нависал надо мной? — в голосе Пруссии Австро-Венгрия отчетливо услышал тень насмешки, но она не была злой.       — Просто мне стало интересно как вы дышите. Не подумайте ничего такого! Просто из-за отсутствия зрения, я обращаю внимание на подобные вещи… И вы еще иногда во сне зубами щелкали, как ГИ… Вернее это ГИ щелкает как вы! — вся фигура парня сжалась до размера маленького ребенка, а слова оправдания и извинения превратились в подобие писка. Его всего немного трясло.       — Спокойно-спокойно, я не злюсь, просто я не ожидала кого-нибудь увидеть. — Пруссия старалась говорить как можно спокойнее, доказывая, что все в порядке и это помогло. Австро-Венгрия перестал трястись и с легкой улыбкой начал говорить дальше:       — Спасибо, вы наверное голодны. — живот, как по сигналу, издал жалобный вой. — Я уже все приготовил, давайте я вас провожу.       Пруссия старательно сдерживала умиленный писк. Этот мальчик был просто скоплением невинности в её глазах, когда все в прусском окружении были маньяками и просто ублюдками. Подобное умиление она испытала разве что, когда увидела всю ораву карапузов СССР. А тот факт, что этот слепой мальчишка был зачинщиком ужасающей войны, что унесла жизни миллионов, невероятно смешил.       Как прекрасный хозяин, Австриец накормил и напоил пруссачку, попутно рассказывая, какие упражнения лучше делать, опираясь на собственный опыт. Когда Пруссия хотела подметить, что боль в теле уже практически не ощущается, то слепыш поспешил порадовать новостью, что это не на долго.       — А где второй хозяин дома?       — ГИ? А, он пошел разбираться с вашими документами. — сделав глоток ароматного кофе, Австро-Венгрия слегка улыбнулся. — Он вчера был так взволнован. Все тараторил себе что-то под нос про вашу реакцию и как он рад, что вновь вас увидит. При этом он обошел весь дом, наверное, прикидывая, что можно поставить вам в комнату. Только, когда я вернулся, он был очень опечален, словно помер второй раз. Между вами что-то случилось? — осознав, что слишком много говорит, австриец поспешил исправить ситуацию. — Я просто очень волнуюсь о ГИ! Он может замолчать на месяц в подобной ситуации, а мне страшно становится.       — Не переживай, вчера ничего не произошло, а вот лет сто назад кое-что случилось. ГИ разве не рассказывал тебе, какая я дрань, манипуляторша, заговорщица и ведьма?       При этих словах на лице Пруссии появился звериный оскал, а в глазах загорелся нездоровый и агрессивный огонек, тонкие пальцы сжались в кулаки. Перед глазами вновь пронеслись не самые прекрасные моменты из её долгой жизни, но срываться на слепом брюнетка не собиралась, поэтому поблагодарила его за чудный завтрак и скрылась в своей комнате.       — Он говорил, что очень скучает… — лишь сказал парень вслед девушке.

***

      Австриец не обманул, и уже через час все тело пронзила ноющая боль. Пруссия пыталась найти удобную позу, чтобы хоть немного притупить эту боль, но без успехов. Брюнетка уже свернулась в спираль в углу комнаты, избавившись от своей одежды и вгрызшись в декоративную подушку клыками. Казалось что с тела лоскутами снимают кожу, а за ней мышцы, ломая кости. Хотелось уже на потолок залезть!       На первом этаже раздался хлопок двери и последующие за ним тяжелые шаги, сообщающие, что Германская Империя вернулся домой. Пруссия сильнее сжала челюсти. Если эта громадина сейчас решит навестить девушку, то Пруссия разгрызет ему глотку.       — Ма-Пруссия, тебе пришло письмо от Рима. Сказали, что это важно, я могу войти?       — Нет, просунь письмо под дверью…       — Тебе сильно больно? — ГИ догадался, что боль в теле усилилась и собирался уже открыть дверь, но в последний момент остановился. — Можно я зайду к тебе?       — Нет, конечно! Просунь письмо под дверь и уйди! — Пруссия уже откровенно рычала на немца, не смущаясь своего положения.       Германская Империя, сдерживая звериный рык, выполнил просьбу и ушёл в свою спальню, громко хлопнув дверью. Брюнетка лишь измученно зарычала и поползла в сторону двери, а за деревянной преградой еще и Австро-Венгрия предупредил, что оставил пакет с новой одеждой для Пруссии. Выдавив из себя слова благодарности, Пруссия услышала, как венгерец пытается успокоить ГИ. Семейная парочка, ей-богу.       Забрав жалкий бумажный конвертик и пакет с одеждой, Пруссия заползла назад. Больше всего её интересовало письмо и, вгрызшись в подушку, Пруссия разорвала конверт и принялась читать письмо, написанное не самым аккуратным почерком:       «Здравствуйте, мадам Пруссия! Я надеюсь, Вы прекрасно проводите время в прекрасной семейной обстановке. Компания смогла найти Вам опекуна, но к моему глубочайшему сожалению, я не могу изложить вам в письме кто это. Поэтому Вам придется позвонить мне по номеру, который я любезно написал снизу. Ещё хочу предупредить, что звонки наша организация принимает только до пяти!

С наилучшими пожеланиями Рим!»

      На часах, что висели над дверью, было уже без десяти четыре. Переборов себя, Пруссия встала на ноги и взяла пакет с одеждой. Там был комплект пижамы, льняные брюки и рубашка. Прекрасно! Мундир надевать не придется. Пруссия смогла превратить свой вид в более менее приличный и попросила австрийца показать ей телефон*.       — Это организация, которая работает с новым мясом?       — Мадам Пруссия! Как же приятно слышать Ваш прекрасный голосочек! — когда-нибудь этот старик подавиться своим сарказмом. — Вы же насчет опекуна звоните, что ж есть только одна достойная кандидатура, и он даже не против! Поэтому пусть Ваш миленький сыночек напишет заявление о том, что он не против передать Вас под крыло Российской Империи. Вы же можете просто передать заявление нам, хотя нам и плевать. Надеюсь, Вы получили ответы на свои вопросы и больше не будете нас беспокоить. Счастливо! — и он сбросил трубку. Прекрасный сервис!       Пруссия еще минуту стояла у телефона и думала о словах Рима. Опекун нашелся. Отлично! Это имперская русская, рожа. Тоже неплохо! Германская Империя должен написать заявление и передать Пруссию русскому. Отвратительно! ГИ надух не переносил русского и при любом случае пытался оторвать тому голову. Если сейчас брюнетка в лоб скажет о заявлении, то скандала не избежать, но оставаться в обществе двух голубков Пруссия более не намерена. Вдохнув побольше кислорода, брюнетка морально подготовила себя и позвала ГИ на разговор.       — Ты звала? — ГИ не до конца поверил, что мама его позвала. — Тебе что-то нужно? Может дать болеутоляющее?       — Нет, мне нужно, чтобы ты заполнил заявление о передаче меня опекуну. — немец напрягся всем телом и сжал пальцы в кулаки. — Пожалуйста.       — Я не собираюсь ничего писать. Ты останешься с нами. — по интонации можно понять, что возражения не принимаются, но девушка не собиралась соглашаться с последним.       — Что ж ладно, Рим сказал, что им все равно на этот клочек бумаги, поэтому просто дай мне адрес РИ. — на секунду Пруссии показалось, что она совершила ошибку, но лучше так, чем умалчивать имя опекуна. — Я более чем уверена, что ты знаешь, где он живет, чтобы обходить его за километр.       — Нет! — ГИ перешёл на рык, надвигаясь на брюнетку черной тучей. — Ты не пойдешь к этому ублюдку!       — Он не больший ублюдок, чем ты! — Пруссия оскалила свои зубы и отступила на шаг. — Ты не имеешь права удерживать меня здесь!       — Я твой сын!       — О, так ты меня уже за мать считаешь? А тогда ты сказал, что я тварь, каких свет не видывал!

***

      В Берлине стояла прекрасная погода. Пруссия уже заканчивала убирать кабинет перед возвращением в Кёнигсберг после длительного отсутствия. За окном был слышен цокот копыт, наверное ГИ тренируется. При мыслях о сыне брюнетка тепло улыбнулась. Она наконец решилась назначить его главой государства, после двух лет сомнений. Пруссия все время думала, что стоит сыну вступить на трон, то его тут же убьют, но на равне с этим был страх быть зависимой от кого-то. Этот страх с ней остался ещё со времен Тевтонского Ордена, когда тебя даже за живое существо не считают и желают скорее избавиться самым жестоким способом. Спасибо Австрийской и Российской Империям, что помогли это преодолеть и наконец назначить дату коронации.       ГИ уже не однократно спрашивал у мамы, когда он сможет взойти на престол, но Пруссия все время уходила от разговора, что очень злило немца. Девушка понимала, что её сын возмужал, стал высоким и статным, но материнские загоны не отпускали очень долго. Но сегодня, она объявит сыну о коронации!       Достав заветную коробочку в черном бархате с нашитым гербом Германской Империи, Пруссия улыбнулась уголками губ. Там был новый железный крест, который был выкован специально по заказу Пруссии. Она не могла дождаться момента, когда отдаст эту коробочку сыну и увидит радость в его глазках.       — Мам, ты уже готова отправляться? — раздался голос ГИ. Пруссия слегка удивилась, что сын вошел без стука.       — Да, сынок, я уже все собрала и разобрала твои документы, но не волнуйся ты все поймешь. — Пруссия ласково улыбнулась сыну и подошла ближе к нему. — Вымахал ты у меня, вон на полторы головы меня выше, а останавливаться не собираешься. — ГИ на подобное замечание мамы не ответил и продолжил смотреть в единственный фиолетовый глаз.       Заметив нелепо выпавшую прядку волос из-под шлема сына, Пруссия потянула свою руку, чтобы убрать её. Но изящную руку перехватила широкая и крепкая ладонь, сильно сжав. Пруссия не поняла, зачем ГИ остановил её.       — Что-то не так?       — Почему? — ГИ затрясло от злобы и он сильнее сжал ладонь. — Почему ты такая тварь? Неужели ты готова убить своего сына ради территорий?! И когда же ты хотела устранить мелкую букашку, в лице своего сына, а?!       — Сынок, о чем ты…       — Не смей называть меня сыном, ведьма! — Девушка почувствовала удар в живот и согнулась пополам, при этом руку ГИ не отпустил. — Тварь!       Пруссия уже не понимала, что происходит вокруг. Удар за ударом и оскорбления от сына. У неё в голове был лишь один вопрос: «За что?»

***

      — Или у тебя с памятью проблемы, дорогуша? — плечи девушки слегка дрожали и она еле как пыталась сдержать слезы, что так предательски стали скапливаться в уголках глаза. Немец не мог смотреть на девушку и отвернулся в сторону. — Просто дай мне уйти!       — Мама…       — Не смей меня так называть… — одинокая слезинка скатилась вниз по щеке. — Просто, не смей. Дай мне уйти.       ГИ хотел подойти и успокоить маму, но остановился. Сейчас бесполезно что-либо предпринимать. Он давно понял, что обвинил родную мать без причины. Если бы он тогда послушал Пруссию, а не стал избивать её… Нет, он бы сам не простил себя за то, что поверил заговорщикам и испортил теплые семейные отношения, о которых многие страны просто мечтают.       — Я позвоню РИ, чтобы он забрал тебя.       Пруссия кивнула и ушла собирать свои скромненькие пожитки, обойдя ГИ, который уже набирал номер. А Австро-Венгрия, спрятавшись в гостинной, молча слушал происходящее и решил, что так продолжаться не может.