Твоё тепло

      — ГИ! Пожалуйста, прекрати! — Австро-Венгрия наконец-то смог поймать немца за рука, остановив тем самым разгром их спальни. Костяшки немца были сбиты в кровь, а из ноздрей чуть ли не пар шел. — Всё хорошо. — Австро-Венгрия обнял огромного и разъяренного немца, стараясь сделать так, чтобы его лицо было направлено на ГИ. Какая-либо повязка сейчас отсутствовала на лице австрийца, и ГИ видел два мутных, голубых глаза.       Пруссия ушла с Российской Империей час назад. Для Германской Империи это было худшее событие из всех за эти дни. Российская Империя всем своим видом показывал, как он рад забрать Пруссию к себе и позлить лишний раз немца крепкими объятиями с брюнеткой. Пруссия была искренне рада видеть бывшего русского императора и не постеснялась его поцеловать при ГИ и несчастном австрийце, который покраснел до кончиков ушей, услышав характерный звук поцелуя.       Вспоминая это, Германская Империя сильнее стиснул в объятиях маленького Австро-Венгрию, который нежно поглаживал своего супруга.

***

      — РИ, прекрати, я кушать хочу.       Пруссия уже минут сорок пыталась выбраться из цепких рук русского императора. Двухметровому гиганту приспичило развалится на кровати под пледом в компании хорошей книги и милой пруссачки. Правда спросить мнение девушки он немного забыл.       — Если позволишь покормить себя, пущу.       — У тебя обострение нежности что ли? А ну пусти!       — Нет. — В единственном голубом глазу играли и плясали черти от вида возмущенной девушки. Пруссия схватила подушку и зарядила её прямо в лицо РИ. Он лишь сдержанно посмеялся и отпустил бушующую девушку. Пруссия, получив свободу, щелкнула предупредительно зубами и убежала делать ленивый перекус. — За что мне такая буйная досталась?       Пруссия у РИ меньше часа, а уже успела показать свое главенство в его квартире. Жил Российская Империя в просторной квартире, ведь считал, что для одного человека трех огромных комнат вполне хватит! Экономность сына немного, но отразилась на бывшем императоре. А вот упертость уже РИ подарил Союзу, ведь сразу сказал, что Пруссия будет жить с ним в комнате. Не сказать, что девушка была полностью против, соскучилась она по этой наглой морде, потом все равно выгонит его в гостинную.       — Много кофе пить нельзя. Для сердца вредно. — под грозный взгляд фиолетового глаза РИ сделал глоток ароматного напитка. — Австрию видела? Венгрия из него чуть ли не пуську сделала.       — Когда это «пусечка» увидит мою рожу, то из его рта сразу же польется самый прекрасный австрийский мат. И никакая Венгрия его не остановит. — Пруссия забрала свой кофе и смотрела за мимикой русского.       — Да-да, кстати, не хочешь прогуляться по окрестностям? Сомневаюсь, что твой сынок выпускал тебя.       — Я кому-то сейчас откушу язык!       РИ лишь посмеялся и вновь заграбастал пруссачку в объятья, а она уже не сопротивлялась, ведь разбивать красивую кружку об эту противную и мерзкую русскую рожу не хотелось.       

***

      Прошел месяц. Пруссия уже полностью освоилась и даже планировала устроиться на работу, но пока она лишь полностью оккупировала квартиру русского, превратив холостяцкую берлогу в нечто непонятное. Русский не был против подобного поведения и даже способствовал ему, но в гостинную себя выгнать не позволил. Пришлось устроить локальную войну, завершившуюся заворачиванием зубастой в кокон.       Так же сильно запомнилась встреча Пруссии и Австрийской Империи в парке. Девушка не ошиблась, и из рта «пусечки» полился добротный австрийский мат, приправленный словами радости и какими-то звуками, неизвестного происхождения. Попутно она была сжата в тиски, которые иногда сменялись сильными ударами по спине. В отместку Пруссия почти разгрызла ему плечо, но их вовремя разняли РИ и Венгрия. До этого они стояли и тихо смеялись от вида Пруссии и Австрии.       Германская Империя в начале еще пытался найти встречи с мамой, но после третьей попытки смирился. Он старался вернуться в прежнее русло, но получалось это крайне плохо. Тут Австро-Венгрия уже не выдержал и обрался на важные переговоры с русским императором!       — И о чем ты хотел поговорить со мной? — Российская Империя скептически отнесся к желанию австрийца поговорить с ним один на один. К тому же, раньше слепыш не переносил на дух общество русского, а тут аж сам к нему пришел. — У меня вообще-то планы были.       — Я хочу помирить ГИ и Пруссию! Для этого мне нужна ваша помощь.       — Смешно. Ты хоть знаешь почему они в такой ссоре?       — Не до конца… А вы будто бы все знаете! — Австро-Венгрия всегда был нервным рядом с недругами.       — Уж точно больше тебя. По сравнению с ГИ, мой сын-святой! Союз сразу мне пулю в лоб пустил, а твой муженек мучал Пруссию несколько лет, и все из-за заговорщиков. Пруссия сделала все для своего сына, и чем он отплатил? — РИ вскипел, но сохранил безразличное выражение лица. — Я бы хотел их помирить, но это практически не возможно.       — Но ведь есть шанс! Я прекрасно слышал, как вы печально вздыхаете, когда Пруссия грустит! — РИ вздрогнул. Этот парень поражает своим идеальным слухом. — Пожалуйста, мне трудно осознавать, что ГИ мрачнее тучи. Если он снова её обидит, вы можете его ударить! Но не сильно!       — Хах, ну допустим. Что ты там удумал?       

***

      — Ты уверен, что альбом тут? — Пруссия с большим скепсисом смотрела на избу, в которой по императорскому предположению находился старый альбом с детскими фотографиями Союза, который РИ резко понадобился. — Она хоть не обвалиться?       — Не волнуйся, тебе не придется лезть в подвал или чердак. Я думаю, что оставил его в комнате или чулане.       — Как он хоть выглядит?       — В толстом, кожаном переплете с моим гербом. Он довольно старый, поэтому будь осторожнее.       Что-то недовольно промычав, девушка прошла вперед, вспоминая где в русских доминах чуланы были. Изба нагоняла не самые приятные мысли и ощущения. Пруссия давно заметила, что все русские дома утром выглядят безобидно, а ночью создается ощущение, что эта врата в ад, что из-за угла на тебя бабайка прыгнет. Бр-р!       РИ полез в чулан и стал активно и громко рыскать по всем полкам, попутно он указал на свою комнату. Брюнетка не спешно поднялась вверх по лестнице в огромную комнату, где осталась половина вещей бывшего императора. И самое удивительное, что необходимая вещь лежит на самом видном месте — кровати. Но пока русский гремит в чулане, она может посмотреть на маленького Союзика, которого все время прятали за тысячью замками. Но она даже не смогла перелистнуть дальше третьей страницы.       

***

      — Мама-мама!       Кёнигсберг тихо посмеивался в стороне, глядя как Пруссия реагирует на крошечную объединенную Германию. Этот шкет появился совсем недавно, но уже наделал кучу шума и потрепал нервы всем прусским городам. А Пруссия вжималась в угол каждый раз, когда малыш тянул свои ручонки, просясь на ручки с визгом «мама!»       — Если ты возьмешь его на руки, то шума будет меньше.       — Мне надо работать, а ему пора спать! — новоиспеченная мамочка указала на довольного ребенка, который явно спать не хотел. — Почему не Саксония? Почему я?!       — Потому что Саксония не объединяла Германию. — столица страны, что недавно установила гегемонию во всей Европе, усмехнулся. — Иди укладывай ребенка спать, а я со всем разберусь.       — Спасибо, папочка! — Пруссия направилась к двери, малыш поспешил за мамой, цепляясь за её юбку.       — Я не твой отец! **       Объединенная Германия все никак не хотел ложиться в свою кроватку и старательно карабкался на королевское ложе, цепляясь молочными клычками за одеяло. Признав поражение в столь сложном сражении, Пруссия надела ночнушку, легла на кровать и подняла к себе ребенка, а тот только и ждал этого. Малыш сразу стал прыгать и бегать вокруг Пруссии, непонимающей что ей делать.       — Ребенок, давай спать. Я устала, и ты тоже должен быть уставшим! — малыш же громче засмеялся и стал кататься по кровати. — Объединенная Г… Я ж тебе имя не дала.       Новая Германия больше недели бегал по замку без имени. Кёнигсберг называл его «шкет», а Пруссия «малыш» или «объединенная германия», но ведь это не полноценные имена. Поэтому Пруссия стала размышлять над столь сложным вопросом, пока безымянный улегся ей на живот.       — Как насчет… Вторая Пруссия? Нет, это глупо. — взгляд фиолетового глаза стал скользить по дубовому шкафу, где красовалось яйцо Фаберже, которое было подарено Российской Империей на одном из праздников. — А может, Германская Империя? — малыш поднял свои огромные глазенки и довольно улыбнулся, активно кивая головой. Пруссия улыбнулась.       Германская Империя потянул на себя одеяло, укрываясь с головой, и попытался выговорить: «Спокойной ночи, мама». Получилось не очень удачно, но Пруссию это мало трогало.       — Спокойной ночи, сынок.       — Мама!       

***

      Вытирая дорожки из слез, Пруссия не сразу заметила, что не одна в комнате. Только когда на её хрупкие плечи легли большие ладони, Пруссия обернулась и столкнулась с темно-карими глазами. Испугавшись, Пруссия попыталась вскочить и отбежать, но ГИ крепко обнял её, не позволяя отстранится и утыкаясь в темную макушку.       — Что ты тут забыл?! Отцепись от меня!       — Нет. Я пришел поговорить с тобой. Нормально поговорить. — немец говорил уверенно, хоть и сильно волновался. Австро-Венгрия выпалил ему всю эту затею несколько часов назад, и ГИ еще не до конца успел переварить этот факт. — Мама, пожалуйста, выслушай меня.       — Я тебя достаточно выслушивала.       — Пожалуйста, мама. — Пруссия сложила руки на груди и подняла голову вверх, мол говори. — Я знаю, что поступил, как последняя тварь, что ты не желала мне никогда зла, что любила меня всем сердцем. Все те слова были сказаны только потому, что я необразованный щенок и поверил паршивым людям! — в уголках глаз стали скапливаться слезы, и немец откровенно заплакал, но перед мамой не стыдно. — Я думал, что хотя бы сейчас ты простишь меня, но похоже… я ещё не заслужил твоего прощения.       Германская Империя отошел на шаг, следя за реакцией Пруссией. Она отвернулась, и ГИ мог видеть лишь повязку с черным орлом. Но легкая дрожь в теле девушки была заметна. Брюнетка хотела пойти вниз и хорошенько приложить русского о стену, но ноги словно приросли к полу, а перед глазом отрывками мелькает вид маленького мальчика, который тянется к маме.       — Ты действительно тварь, самая настоящая, но не могу я… — теперь уже слезы полились у Пруссии.       — Мама…       — Сынок. — ГИ в очередной раз обнял девушку, согнувшись в три погибели и утыкаясь ей в плечо, уже рыдая. — Ну чего ты плачешь? Вон какой мужик здоровый, а плачешь. — поглаживала Пруссия сына по спине, успокаивая, хотя сама плакала. — Мы сейчас успокоимся, и я сверну РИ шею, а ты устроишь порку своему австрийцу.       — Хах, мне же надо еще твоего благословения просить на свадьбу, которая уже состоялась. — улыбнулся немец.       — Не переживай. Я свое благословение дала еще при жизни.       — Как?       — Венгерская Империя мне все про вас рассказывала, а я внимательно слушала.       Германская Империя лишь посмеялся, радуясь, что мама не против его отношений. А предложение устроить порку заговорщикам очень даже заманчивое.