Ведьмачьи будни

      Данила смотрит на сорванный листок, хмурясь. «Найдите и убейте тварюгу окаянную, весь скот перетерзала, несколько соседей загрызла». Он фыркнул, да это может быть кто угодно! От кикиморы, захотевшей пожрать, до какого-нибудь редчайше-золотого дракона.       Парень запрыгнул на лошадь, заглядывая в сумки, чтобы проверить, нужно ли заглянуть к какому-нибудь более сговорчивому на торги травнику. Не хотелось бы сидеть с неприкрытой зельями задницей перед какой-нибудь тварюгой и закидываться ласточкой, будто это какая-нибудь обычная микстурка, а потом сдохнуть от интоксикации.       С другого бока лошади пованивало, потому ведьмак из Поперечи решил все же отнести голову виверны заказчику, чтобы посмотреть на его гнусную рожу. Тот явно не верил в рыжего, денег вообще сразу давать не хотел, но сошлись на половине заранее: было довольно муторно объяснять не разбирающемуся человеку, сколько всего необходимо, чтобы «легко побеждать чудовищ».       Кобылка под Данилой пофыркивала, но, кажется, уже привыкла к подобным украшениям на своем крупе. К ведьмаку, вечно пованивающему после очередного задания, она тоже, кажется, привыкла. Хотя яблоки, купленные в качестве «оплаты» за такие неудобства, она лопает лучше, чем некоторые мужики в тавернах заливаются горьким пивом.       На подъезде к небольшому замку видна стража, которая удивленно пучила на него свои заспанные глазенки: либо не ожидали, что он все-таки приедет, либо он выглядит хуже, чем предполагалось, когда он решил, что тратиться на баню ему не хочется, а реки поблизости не было.       Он спрыгивает с Яблони — на его «Яблочко» она обиженно фыркала и лягалась — и идет мимо стражи, которая старательно держит лицо, чтобы не блевануть свой завтрак прямо под ноги «сиятельному ведьмаку».       Рыжий услышал шепотки откуда-то сбоку, но прислушиваться не стал, хотя услышал слова «черный волк», а следом «его розоволосая бестия». Ведьмак едва заметно поморщился, представляя, кого может здесь встретить.       Держа голову чудовища за рога, Данила не обращал внимания на все еще стекающие жидкости из нее. Возможно, там была даже не только кровь, но он не принюхивался. Двери перед ним вежливо раскрыли, будто не хотели, чтобы он что-нибудь еще, кроме всего пола тут испачкал.       Рыжий поморщился снова, когда, едва войдя в зал к местному графу на развалинке, наткнулся на взгляд пронзительно голубых глаз Евгена из Батичи. Фыркнув, Данила бросил взгляд на его спутницу, не без удивления узнавая в ней Катарину из Клэппингаара. Действительно, розовые волосы, как по отчету какого-то из пойманных недавно Даней рыцарей.       Он старался максимально с чародейками не связываться, эту видел разве что на каком-то приеме в Вызиме, он и не вспомнит даже, что там забыл. Кажется, его повела туда Меригольд, а он еще долго шутил, мол, рыжие должны держаться вместе.       Данила кашлянул, даже немного насмешливо интересуясь, не пришли ли чародейка и ведьмак, в лучших традициях белого волка и его фиолетово-глазой бестии, спасти его от большой и страшной виверны. Заказчик немного замешкался, в один момент, кажется, решая придумать что-то, но в конце концов сдался, говоря, что эти двое просто мимо проезжали, заглянули отдохнуть, заодно узнать, не нужна ли какая помощь.       Бэд чуть хмурился, замечая на поясе рыжего новый медальон — мантикоры — и закусывая губу. Данила хотел бы полюбоваться, но острый взгляд стоящей рядом ведьмы — рыжий не стремился сглаживать углы общения с некоторыми из них и называть почтительно «чародейка» каждую, которая захочет ловить молнии в бутылки — будто кричал: «Не тронь, раз не твое».       Не его, так не его, ведьмак из Поперечи спорить с девицами не любил, а потому, бросив последний взгляд на волка и кинув что-то вроде «Белый сад, корчма», Данила оставил у ног растерянного графа голову драконида, забрал мешочек с оставшимися монетами и поспешил на выход. Он задницей чуял, что если останется тут немного дольше, это напряжение раздавит их всех одной массивной плитой потолка.