Visit caves of every beast

Уилл исчез, а Дэвидсон по-прежнему оставался на свободе, и для того, чтобы сделать из этого нужные выводы, не требовалось обладать исключительным умом. Именно поэтому Ганнибал целую неделю прочесывал темные аллеи Балтимора в поисках выброшенных конечностей и органов. Настоящим счастьем оказалось то, что на четвертый день он все же сумел найти голову Уилла, помещенную в мешок для мусора и брошенную в контейнер на Уэст Ломбарде: его глаза побелели и покрылись мутной пленкой, а шея была практически не повреждена, благодаря чему Ганнибал решил, что может не беспокоиться о сохранности голосовых связок своего любовника. — Ганнибал, — проскрежетал Уилл с пассажирского сидения, после чего Ганнибал отвел взгляд от темной городской магистрали и посмотрел на бестелесную голову, покоящуюся в малярной кювете и замотанную в испачканное полотенце во избежание лишних неудобств. — Я ничего не вижу, — продолжил Уилл, грубый голос которого звучал приглушенно из-за слоя жесткой хлопковой ткани. — Это вызвано умеренным бактериальным разложением, — ответил Ганнибал и убрал край полотенца с лица Уилла, обнажая его серую кожу и затянутые пеленой глаза. — Место твоего упокоения оказалось весьма грязным. — Как долго? — спросил Уилл, с трудом проговаривая слова, и Ганнибал свободной рукой открыл бутылку с водой; салон машины наполнился сладким, чистым запахом алоэ. Ганнибал окунул в жидкость два пальца и, не отводя взгляда от дороги, смочил слегка приоткрытый рот Уилла, увлажняя его потрескавшиеся губы и сухой язык. — От сорока восьми до семидесяти двух часов, — ответил Ганнибал, наслаждаясь тем, как Уилл слизывает влагу с кончиков его пальцев, прежде чем повторить это действие снова, еще раз смочив чужие губы. — Дэвидсон? — когда Ганнибал отстранился, спросил Уилл, трогая языком разбитую нижнюю губу, засохшая кровь на которой, увлажнившись, заблестела красным в неравномерном предрассветном сиянии. — Похоже, что так. — А остальные части? — Кажется, работа над тобой еще не закончена, но я могу устроить тебе встречу с левой ногой. Уилл выдавил из себя звук, слишком резкий для того, чтобы быть похожим на смех, и Ганнибал сплел пальцы в его спутанных, грязных волосах, что, как он надеялся, должно было стать утешающим жестом. — Этот человек предсказуем, — сказал Ганнибал с мягкостью, боковым зрением улавливая то, как Уилл прикрыл глаза. — Я найду его, а вместе с ним — и твои останки. — Ммм, — пробормотал Уилл, и, если бы он обладал настоящим телом, то непременно положил бы голову на руки Ганнибалу. Таковыми стали их отношения теперь, когда Уилл наконец смирился со своим положением.

***

Остаток поездки оказался ничем не примечательным. Ганнибал и Уилл были слишком уставшими для того, чтобы продолжать поиски до самого утра, поэтому единственным реальным вариантом — учитывая ужасное состояние Уилла — оставалось возвращение домой. Глаза Уилла были закрыты, когда Ганнибал свернул на подъездную дорожку. Он никак не мог решиться его побеспокоить — до тех пор, пока не пришел к выводу, что сострадание здесь неуместно. Ганнибал взял на руки его голову, и Уилл протестующе заныл, когда полотенце упало вниз, обнажая неровные края раны на его шее. — Твоя одежда, — сказал Уилл приглушенно, находясь напротив жилета Ганнибала. — Моя одежда — меньшая из наших проблем, — Ганнибал улыбнулся и погладил Уилла по щеке большим пальцем. — Точно, ты же совсем не беспокоишься о том, что твой неприлично дорогой пиджак испачкан в крови. — Нет, потому что сейчас я беспокоюсь лишь о тебе и о своевременном поиске остальных частей твоего тела. Мне кажется, это имеет куда большую важность, нежели состояние моей одежды. Уилл замолчал, и Ганнибал начал осторожно выходить с парковки. — Прости, — Уилл вздохнул. — Это не должно было повториться. — Не извиняйся за то, что произошло не по твоей вине, — Ганнибал сделал несколько шагов в сторону ванной комнаты, находящейся прямо за кухней. — Я прошу прощения за то, что, как мне кажется, должно было находиться под моей ответственностью. Ты ведь сказал, что уже нашел несколько частей моего тела. Какие именно? — поинтересовался Уилл. — Левую ногу, таз, туловище, правую руку и, разумеется, твою голову, — ответил Ганнибал. — За что я и благодарю тебя. — Лучше поблагодари меня, когда я найду все остальные части, — Ганнибал задернул шторы, включил свет на кухне и поставил голову Уилла на холодную металлическую столешницу. — Мы дома? — спросил Уилл, ощутив, что освещение изменилось. — Твое дедуктивное мышление не перестает удивлять, — съязвил Ганнибал, продолжая рыться в шкафчике для посуды. — Где остальные части? — Внизу. — Ты хочешь, чтобы и я спал там? — Конечно, нет. Ты будешь спать со мной. — Будете спать с отрубленной головой, доктор Лектер? Что же об этом подумают соседи? Ганнибал не смог подавить смешок, вырвавшийся из глубины его горла. — Если бы они каким-то образом смогли наткнуться на нас, ты был бы им едва интересен в качестве предмета для обсуждения. — Звучит слегка оскорбительно, — пробормотал Уилл и удивленно вздохнул, когда его осторожно переместили на огромный дуршлаг. — Ты разговариваешь с частично разложившейся человеческой головой, Ганнибал, и она тебе отвечает. — Тем не менее, я убежден в том, что серийный убийца, имеющий пристрастие к употреблению человеческой плоти, будет сочтен куда более интересным, нежели чья-то отрубленная голова. Уилл цокнул языком, а его затуманенный взгляд оказался направлен в другую сторону. — Но Чудовище Франкенштейна всегда будет стоять на порядок выше, чем каннибал с изысканным вкусом, — Уилл улыбнулся, обнажая зубы, грязно бледнеющие на фоне бескровной, покрытой пятнами кожи. Ганнибал взял в руки дуршлаг, осторожно, стараясь не трясти Уилла слишком сильно, и направился к резной, отделанной красным деревом лестнице, ведущей на второй этаж. — Куда ты несешь меня? — спросил Уилл, и Ганнибал не забыл о его временной слепоте. — В ванную. Ты весь в грязи. — Это из-за обезглавливания. Ганнибал ласково толкнул Уилла в щеку, и тот вздрогнул от неожиданного прикосновения, ненароком отпрянув в сторону и упав на щеку. Уилл вздохнул слабо и приглушенно, когда соприкоснулся с закаленной сталью, но Ганнибал решил не помогать ему до тех пор, пока они не достигли места назначения: душевой кабины, облицованной гранитной плиткой, которая изящно скрывала ее точное предназначение; сияющие лампы и естественное освещение отвлекали внимание от канализационных труб и звукоизолированных стен. Ганнибал включил воду и стал ждать, пока та достигнет нужной температуры, попутно снимая с себя одежду и аккуратно складывая ее, несмотря на ужасное состояние всех вещей. — Ты присоединишься ко мне? — спросил Уилл, услышав шуршание одежды. — Кто, кроме меня, сможет отмыть твои волосы от грязи? — Ганнибал наклонился, чтобы взять голову Уилла с дуршлага, и заметил, что пленка, покрывающая его глаза, теперь слегка потемнела.- Как твое зрение? — Не улучшается, но я почти могу распознать очертания твоей отвратительно дорогой ванной. Ганнибал улыбнулся и приблизил лицо Уилла к своему, запечатлев поцелуй на его бескровных губах. — Отвратительно, — пробормотал Уилл в ответ на чужие действия, но его возмущение было вызвано не столько интимностью ситуации, сколько состоянием своего собственного тела. — Не соглашусь с тобой, — сказал Ганнибал и встал под горячие струи воды. — Нам придется найти тебе новую пару глаз. Уилл застонал, и Ганнибал подошел к скамейке, установленной в душевой кабине, чтобы нащупать одной рукой бутылку шампуня, который Уилл, при иных обстоятельствах, даже и не подумал бы использовать для мытья волос. — Не делай этого, — сказал Уилл. — Не смей об этом даже и думать. — Ты лишен зрения, — возразил Ганнибал, двумя руками намыливая волосы до мягкой пены и счищая с них засохшую кровь. — А у меня на примете есть человек, имеющий тот же цвет глаз, что и у тебя. — Это что, жасмин? — принюхавшись, с отвращением проговорил Уилл. — От тебя пахнет гнилью и городской нищетой. Жасмин. — Прекрасно, — согласился Уилл. — Теперь напомни мне, нам осталось найти мою правую ногу и? — Левую руку. Ганнибал поставил голову Уилла на скамейку, облицованную плиткой, и начал отмывать свою кожу от остатков грязи, пока Уилл думал о том, где могут находиться остальные части его тела. Ганнибал зарылся пальцами в волосы, попутно наслаждаясь ощущением теплой воды, покрывающей тело с головы до ног, позволяющей его мышцам расслабиться, а разуму — сконцентрироваться на настоящем моменте. Он закончил отмывать кожу, когда понял, что Уилл перестал говорить. — Уилл? — спросил Ганнибал, стирая воду с лица и глядя в ту сторону, где он должен был находиться. Уилл лег на бок и внимательно смотрел вперед — туда, где, как он думал, стоит Ганнибал. — Я устал, — пробормотал Уилл, и Ганнибал выключил воду, прежде чем взять его на руки и выйти из душа. — Ты устал, но зато вскоре обзаведешься новыми глазами. Ганнибал вытер полотенцем волосы Уилла и сделал то же самое со своими до того, как отправиться в спальню, так и не одевшись. — По вторникам вывозят мусор, — пробормотал Уилл, уткнувшись в грудь Ганнибала, когда тот устроился рядом с ним на простыни. — У нас полно времени. Завтра я буду искать в районе Иннер Харбор. Ганнибал устроил голову Уилла на подушке рядом с собой, но прежде мягко поцеловал его во влажные кудри. — Спокойной ночи, Уилл. Уилл закрыл свои невидящие глаза и вздохнул. Его дыхание словно исходило из ниоткуда. — Спокойной ночи, Ганнибал. Ганнибал улыбнулся и погрузился в сон без сновидений. Таковыми стали их отношения теперь, когда Уилл наконец смирился со своим положением.