PTSR

***

      Никто не рассказывал, мне что случилось. Поняла все сама. Поняла так же отчетливо и режуще ясно, как видела сейчас частички пыли, кружащиеся в луче яркого солнечного света, пробивающегося сквозь грязное окно в мастерской.       Поняла по внезапно возникшему хаосу во дворе и помещениях, по бестолковому метанию немногих вооруженных людей, по мрачным брошенным исподлобья взглядам рабочих.       Поняла по пьяному и злому хохоту Шерри и по пугающе отчаянному, почти звериному в своей безнадежности вою Милдред.       Поняла по отрешенному взгляду прекрасной как никогда Николь, чье сочно-красное короткое платье и такие же захлебывающиеся кровавой яркостью туфли диссонировали с блеклостью стен в коридоре, где располагался гарем.        - Держись от нас подальше, цыпленочек, - также ласково, как обычно, проворковала она мне (уголки полных темных губ едва заметно дергаются, изящные тонкие пальцы еще менее заметно дрожат). - Скоро здесь появятся злые волки и разорвут в клочья всех не таких уж невинных овечек.       Ее слова рисуют в моем затуманенном мозгу сюжет из детской сказки и, только опуская глаза на сжатый в руке бумажный пакет, я понимаю их смысл.       Я по-прежнему чувствую мячик для пинг-понга в горле, но сейчас он не мешает мне дышать. Николь всегда была добра ко мне, поэтому я хочу ее успокоить:        - Рик не позволит тронуть никого из вас. Они не такие, как...       Я осекаюсь, а Николь продолжает со смешком:        - Не такие, как Спасители? Ох, лапушка... Они все о-ди-на-ко-вы-е.       Последнее слово она произносит по слогам и скрывается за дверью. Мне кажется, что я еще слышу перестук ее каблучков. Потом все стихает.       И вот сейчас, сидя на штабеле грубых неотесанных досок в мастерской, я хочу... нет, не умереть. Для того, чтобы умереть, нужно предпринять какие-то действия. Дойти до заляпанного краской окна, распахнуть его и забраться на присыпанный светлой стружкой щербатый подоконник. Или, может, найти веревку. Я вижу моток шпагата на верстаке. Выглядит довольно прочным, но его нужно будет куда-то привязать, сделать правильную петлю в конце концов. А сил на это нет. Они остались только на то, чтобы время от времени подносить к лицу бумажный пакет и гонять в нем туда и обратно больше никому не нужную жизнь, под названием дыхание. Поэтому, нет, я не хочу умереть. Я просто хочу раствориться. Раствориться, как сахар в кипятке.       Мысль о том, что можно воспользоваться суматохой и вернуться домой, даже не приходит мне в голову. Никто бы и не заметил. Не до того сейчас. Но я продолжаю сидеть и дышать в пакет и пялиться на пляшущие в луче пылинки. Возможно, потому, что мне было ВЕЛЕНО оставаться здесь.       Сейчас мне не больно и даже не грустно. Мне оглушающе НИКАК. И я не знаю, что делать этим чувством, когда все другие, горевшие огнем, режущие лезвием, ласкающие надеждой вдруг исчезли.       О том, что прошло много времени, я понимаю по начавшимся сумеркам. Становится тяжело и неудобно сидеть, но я даже не меняю положения, потому что эти ощущения меня радуют. Значит, я могу чувствовать что-то еще, кроме пустоты внутри и душного комка в горле. Поэтому я продолжаю сидеть также неподвижно, даже когда слышу негромкие далекие хлопки выстрелов, сменяющиеся длинными очередями. Когда слышу более громкий шум двигателей, крики и металлический лязг во дворе. Когда бегущих ног и ругань доносятся совсем близко. Даже когда входная дверь с грохотом ударяется о стену, я не могу перевести взгляд.       Шаги приближаются и замирают совсем рядом. Я опускаю взгляд и вижу пару заляпанных грязью байкерских сапог. Определенно чужих байкерских сапог. В воздухе отчетливо пахнет дымом дешевых сигарет. Я вскидываю голову. Парень, кажущийся смутно знакомым. Грязные спутанные волосы падают на глаза. Он бросает окурок на пол, трёт неряшливую щетину на подбородке.        - Тебя нелегко было найти, Лиан. Я Дэрил. Поднимайся, мы едем в Александрию. Рик Граймс приказал тебя привезти.       Посчитав, что достаточно подробно описал мне ситуацию, он развернулся и направился к выходу. Я пялилась ему в спину, обтянутую чёрным кожаным жилетом с нашитыми ангельскими крыльями.       Когда Дэрил понял, что я не собираюсь за ним следовать, то поступил предсказуемо просто: быстро вернулся, схватил меня за плечо и, сдернув с досок, потащил за собой.        - Мне нравится твоя куртка. Красивые крылышки, - брякнула я, некстати вспомнив слова доктора Роботэма о необходимости быть вежливой с людьми.        Видимо, это был какой-то другой случай, потому что Дэрил лишь бросил на меня мрачный взгляд из-под падающих на лицо волос.       Мне представлялось, что за пределами мастерской творится какой-то бедлам, но на самом деле все было упорядочено. Обезоруженные бойцы, рабочие, женщины с детьми, все были разделены на группы. Там, где была в этом необходимость, находился конвой с оружием. Пару вооруженных людей я заметила в конце коридора у входа в гарем.       Мы же, во исполнение приказа Рика Граймса, прошагали в конец двора и уселись в старый и изрядно проржавевший джип «чероки».       Всю дорогу я просидела молча, вдыхая то треплющий волосы ветер из опущенных оконных стёкол, то пахнущий сухой бумагой воздух из пакета. Спросила, только когда впереди показались ворота Александрии:        - А что с Ниганом?       И получила ожидаемый ответ: не удостоив меня и взглядом, Дэрил с чувством сплюнул в так кстати открытое окно.