PTSR

***

      Александрия. Пара покореженных автомобилей на обочине подъездной дороги могла бы ничего не значить. Такая картина наблюдалась повсеместно. Но потом я замечаю изрешеченные и заметно перекошенные ворота, наспех прилаженные, чтобы не допустить внутрь мертвых. Меня, впрочем, допустили, хотя жизни внутри не ощущалось. Внутри все почти целёхонько. Вытоптанные газоны и выбитые окна в ближайших домах не в счет.       Мой неразговорчивый водитель мрачным взглядом из-под падающих на глаза волос указывает мне на выход. Я послушно открываю дверь и, пару раз выдохнув в пакет, ступаю на землю.       Меня уже встречают.        - Это Тара, - немногословно сообщает Дэрил, - она позаботится о тебе.        - Буду просто счастлива! - восклицает Тара, хотя интонации в ее голосе говорят об обратном.       Я внимательно разглядываю человека, который теперь будет обо мне "заботиться". У нее темные, густые волосы и брови, пухлые и яркие губы. Очень женственная фигура с широкими бедрами и большой грудью не вяжется с резкими угловатыми движениями и какой-то порывистой походкой. Она похожа на итальянку.       Тара командует мне:        - Идем!       Я иду за ней следом, стараясь не смотреть по сторонам, но все равно замечаю, что на территории держат пленных. Как неосмотрительно с их стороны. Обтянутый колючей проволокой загон, как для овец, а в нем не какие-то беженцы или работяги, а бойцы. Солдаты, которые последние несколько лет не имели другой работы, кроме как воевать. Не овцы уж точно. Глупо. Глупо и странно.       Наконец, мы подходим к крошечному двухэтажному домику в конце поселка. Сразу за ним начинается сад. Я неловко переступаю порог вслед за Тарой. Из вещей я вселяюсь в новое жилище лишь с бумажным пакетом в руках.        - Я живу на первом этаже, ванна и кухня здесь же. Твоя комната наверху. Можешь брать еду, но не смей трогать мои вещи, - ровным голосом говорит Тара. - И территорию не покидай. К пленным не подходи.       Она уже почти выходит на улицу, когда я окликаю ее:        - Тара! - Тара оглядывается, нетерпеливо дергая плечом. - Тара, а что с Ниганом?       Ее голос мгновенно перестает быть ровным, теперь он так звенит от ярости, что я отступаю и вжимаю голову в плечи.        - С Ниганом? Рик перерезал ему глотку, дорогуша.       Вслед за этими словами дверь захлопывается с такой силой, что звенит, подпрыгивая, нехитрый набор посуды на маленьком кухонном серванте.

***

      Так началась новая жизнь. Оказалось, что в ней я не могу есть. Комок в горле тоже зажил своей новой собственной жизнью и не давал мне глотать. Оказалось, что в ней я не могу спать. Сплю урывками, то и дело просыпаясь в липком, густом, холодном поту. И не могу плакать. Мне хочется выть, хочется визжать, а я не могу. Такого не было, даже когда я потеряла брата и осталась совсем одна в городе-призраке. Может быть перенесенное горе не убивает нас сразу, а просто подтачивает с каждым разом все сильнее? А может, просто поселяется в нашем организме навечно, маскируясь под застрявший в глотке шарик для игры в пинг-понг...       Первые дни я не выходила из дома и не высовывала носа из своей комнаты, когда возвращалась Тара. Заскакивала принимать душ, когда она уходила по утрам. Вода была, но только холодная. И как ни странно, это давало недолгое облегчение. Измученное тело реагировало на дополнительный стресс, предоставляя мне небольшую передышку, во время которой я иногда успевала метнуться к крошечному холодильнику и выпить стакан молока. А потом снова дыхательные пути сжимались вокруг неизвестного предмета, прочно поселившегося в моем горле.       В одно такое утро, спустившись на первый этаж, я увидела на кухонном столе эмалированную желтую миску с яблоками. Сердце болезненно сжалось, заставив прижать руки к груди. Такие же яблоки постоянно стояли в комнате Нигана. Только не в миске, а в вазе. Что, в общем-то, понятно. Ведь наверняка их доставляли из этого же самого сада, что рос за домиком. Я выбрала одно, взяла выщербленную деревянную доску и небольшой ножик. Почему-то мне представилось, что нарезанный тонкими ломтиками фрукт я смогу проглотить. Шинкуя тонкие полупрозрачные кусочки, я в какой-то момент заметила, что сладкий фруктовый сок имеет цвет. Нет, он по-преженму бесцветен, просто смешался с кровью из пореза. С удивлением я разглядывала ранку, раззявленную, словно крошечная уродливая безгубая пасть. Откуда столько крови? Машинально сунула в рот другой рукой не испачканный кусочек яблока. Вкусно! Ничто не мешает. Я снова уставилась на порез, поднеся руку поближе к лицу. С каплями крови из меня вытекало горе и обреченность. Безусловно они вернутся чуть позже, но теперь я знала, что с этим делать. Ножик решила прихватить в свою комнату. Мне стало гораздо лучше.        Вечером я уже не пряталась от Тары, а сразу, заслышав шум открывающейся входной двери, спустилась вниз.        - Скажи, я могу выйти наружу и погулять по территории?       Мне разрешили с одним условием - не приближаться к загону с пленными. Что может быть проще, я легко согласилась.       Уже стемнело. Никакого освещения на улице не было, не считая света в окнах домов и нескольких блуждающих фонарей. На самом деле я хотела просто подышать воздухом, не попадаясь никому на глаза, поэтому решила подняться на одну из смотровых вышек, расположенных вдоль ограждения.       Сидевшего там на деревянных мостках я сразу не заметила. Тени надежно скрывали силуэт, но голубоватый свет от какого-то электронного прибора вдруг упал на лицо. Карл. Я замерла на месте, не зная уйти или остаться.        - Хочешь попробовать? - внезапно сказал он, протягивая зажатый в руке предмет.       Я подошла ближе. Это был маленький старый телефон. На дисплее крошечная, состоящая из квадратов змейка замкнула круг собственным тельцем, и игра закончилась. Я молча присела рядом с мальчиком и сделала несколько попыток превратить змейку в настоящую анаконду. Навыков не хватало, и все эти попытки бесславно провалились.        - Хреново выглядишь, - вдруг сообщил мне Карл.        - Спасибо.       Не знаю, что подтолкнуло меня к этому вопросу. Совершенно внезапно для самой себя я выпалила:        - Ты знаешь, что с Ниганом?        - Тебе все равно не разрешат его увидеть. Никто, кроме отца и Мишон, к нему не ходят.       Я выронила из рук телефон.        - Что ты сейчас сказал???        - Ты что, не знала? - он вроде бы немного растерялся.        - Карл... - я встала, чувствуя что ноги стали ватными. - Карл... Где твой отец?