PTSR

***

      Я даже не удивилась, почему Карл так беспрекословно согласился выполнить мою просьбу. Но он сразу же повел меня к отцу. Я еле передвигала ватные ноги, надеясь, что удушье не подступит. В сгущающихся сумерках с мелькающими редкими проблесками ручных фонариков все выглядело, как в кошмарном сне, когда ты пытаешься бежать, когда понимаешь, что жизненно необходимо бежать со всех ног, а вместо этого вязнешь в густом киселе, в который превратился вдруг воздух вокруг тебя.       Дом Рика был первым, в котором я увидела зеркало за последнюю неделю. Прихожая освещалась тускло, и в его поверхности отразилось призрачное, готовое растаять в любой момент существо. Бесцветная одежда, болтающаяся, как на скелете, спущенные петли на вороте сползающего с одного плеча огромного свитера, узкие заношенные джинсы, которые не казались больше узкими. Только ярко-рыжая шевелюра и красные кроссовки выбивались из общей картины.        - Ну? Ты идешь? - нервно поторопил меня Карл, и я двинулась за ним, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

***

       - Нет, это исключено. - Голос Рика звучал абсолютно спокойно и твердо. Я смотрела на него и не узнавала. Где, черт возьми, тот парень, у которого я выменивала огурцы на батарейки, или чем мы там занимались в прошлой жизни, пока все не оказалось разрушенным к херам собачьим?       Сейчас это был почти... Ниган. И с ужасающей четкостью я поняла, что договориться ни о чем не получится. Нет, я, конечно, попыталась объяснить, насколько ничтожна моя просьба, насколько она незначительна и не будет ему ничего стоить. Даже довольно жалко и неуклюже подбирая слова, попробовала описать свое нынешнее состояние, которое сводилось к слову "БОЛЬ". Но это "нет" превратило мой позвоночник в ледяной столб, который сразу начал медленно подтаивать, и вместе с ним подтаивали остатки моего самообладания.       Вернувшись домой, я и секунды не могла усидеть на месте. Теперь я точно знала, что Ниган жив и, более того, находится на территории Александрии. Я поднялась в свою комнату, тут же спустилась обратно. Тара сидела за столом и выжидающе посматривала на меня. В больших и темных, словно маслины, глазах мне чудилось понимание и презрение.        - Я выйду погулять? Только по территории...        - Нет. Ты останешься здесь.       Я сделала шаг в направлении двери, и Тара со стуком положила пистолет на стол.        - Я сказала, нет. Поднимайся к себе. Я послушно затопала по лестнице наверх и застыла посреди комнаты. Внутри будто бы сжалась огромная тугая пружина, которая скоро расправится одним сильным рывком. И этот рывок...Острая боль очистила сознание. Я с изумлением посмотрела на закатанный рукав своего бесформенного свитера и на бледную кожу под ним, испещренную подзажившими порезами. Чуть ниже локтевого сгиба скалились мне в лицо два новых, ярких, истекающих кровью. В этот раз, похоже, переборщила. Делая предыдущие, я не планировала нанести себе опасное увечье. Лишь пользовалась возможностью перевести ментальную боль в физическую. И это действовало. Но сейчас...       Придерживая руку на весу и роняя по пути россыпи рубиновых капель, я спустилась в ванную комнату. Когда туда заглянула Тара, я как раз обернула руку жестким потрепанным полотенцем, на котором сразу же предательски проступили красные пятна.        - Что это?! Покажи руку!       Через минуту она бинтовала мне обсыпанное антисептиком предплечье, бормоча ругательства. Что-то насчет психов, которых чем меньше, тем дышать легче. И после поволокла за собой на улицу.        - Вот! Полюбуйся! - Тара толкнула меня вперед. Мы снова были в доме Рика. - Я за эту суицидницу отвечать не собираюсь.Ты видел, что у нее с руками? Покажи ему!       Я не шевельнулась. Происходящее казалось каким-то бредом, причем бредом забавным. В детстве я была в океанариуме с братом и сейчас будто бы наблюдала за происходящим через толщу воды. Поэтому я никак не отреагировала, когда Тара, порывисто шагнув ко мне, вздернула вверх махрящиеся рукава свитера и вытянула вперед мои руки, как бы демонстрируя все это безобразие. Зрелище для неподготовленного человека было жутковатое.        - Зачем?        На вопрос Рика я неопределенно дернула плечом:        - Не так больно.        - Видишь? По ней психушка плачет. Посади ее к Нигану, и дело с концом. У меня и так забот навалом, а ей же за счастье будет.       Когда мы зашли, Рик стоял в куртке, как будто собирался уходить. Сейчас он бросил взгляд на настенные часы (криво висящие) и одернул тактический ремень.        - Чего ты хочешь, Лиан?        - Просто его увидеть.        - Просто увидеть? Просто увидеть... - второй раз он произнес фразу медленно, будто пробуя на языке каждый звук. - Ладно. Ладно, идем! Тара, тогда ты пойдешь с нами.        Я шла, зажатая между ними, по улице, обхватив себя за плечи руками. Меня знобило. Дрожь набегала волнам, то накатывая, то отпуская. Наконец, мы остановились у большого дома, который находился довольно далеко от моего нового жилища. Неужели он просто... живет здесь? Пусть и под охраной. Я увидела вооруженного человека, но охранял тот не вход в дом, а вход в подвал. При виде нас он посторонился. Ключа у сторожа не было, дверь открыл Рик. Он же и начал первый спускаться по уходящей вниз лестнице, предварительно щелкнув выключателем. Вдоль одной стены вспыхнуло несколько бледных голубоватых ламп.        - Чего ждем? - поинтересовалась стоящая за моей спиной Тара. - Давай, вперед.       Я не стала дожидаться тычка в спину, который, как мне казалось, непременно бы последовал, и двинулась за виднеющимся в полумраке силуэтом Рика.       Мы спустились в бледном холодном свете потрескивающих ламп, и следующий щелчок выключателя заставил меня вскинуть ладони к глазам, как испуганного ребенка - безжалостно яркие светильники не вписывались в само понятие слова "подвал".        - Господи! Шериф! Ну, не второй же раз за день! Поищи профессионального психтерапевта, - раздался знакомый, только чуть более хриплый голос, и я потрясенно опустила руки, прикрывавшие на мгновение ослепленные глаза.        - У тебя посетитель.        - Посетитель? Ты имеешь в виду эту крошку с круглой задницей?       Тара возмущенно фыркнула, а я из последних сил выдернула себя из темного угла, будто муха из лужицы сиропа.       Часть помещения была огорожена решеткой с толстыми частыми прутьями. Я увидела матрас на панцирной сетке, стол без стула, какие-то тряпки на полу. Пораженно считывая изменения, проволокла себя, обмякшую, обескровленную, к самой преграде и уцепилась за нее, чтобы устоять.       Обритая голова только начала обрастать, щетина с проседью и острые скулы на изможденном лице. Ввалившиеся глаза такие же веселые и наглые. Какая-то дурацкая повязка на шее. И щенок. Зачем они держат в подвале щенка? Где он скулит?        - Лиан? - голос удивленный. - Лиан, девочка, ты откуда здесь?       И в этот момент я понимаю, что щенка нет. Щенок - это я. Это я отвратительно скулю, постыдно и жалко, по-прежнему цепляясь за ржавые шершавые прутья, но все равно не в силах устоять на ногах. "Лиан, девочка", - повторяю я про себя, оглушенная нахлынувшей нежностью, от которой начинают вибрировать кончики пальцев. Вот дверь, тоже из прутьев. Но она заперта. Не в силах подняться с колен, я безнадежно дергаю ручку, пытаясь заглушить, заткнуть в себе этот щенячий скулеж, которым все равно никого не разжалобить. И вдруг внезапно вижу его лицо перед своим. Ниган опустился на колени со своей стороны клетки. Я смотрю на его губы, но слова сливаются в какой-то ласковый шум, и я никак не могу разобрать их. Уверена, что это что-то очень важное, надо обязательно понять, и тогда все уладится, но ничего не выходит.        - Отойди к стене, - произносит Рик, и его я слышу совершенно отчетливо. Мне кажется, что он обращается ко мне, но Ниган молча поднимается и отходит. Я оборачиваюсь и расплывчато вижу Рика, вижу его руку с пистолетом, вижу идущую ко мне Тару. Она открывает дверцу и брезгливо ждет, когда я неуклюже поднимусь и сделаю шаг внутрь. Я делаю этот шаг и еще один, чтобы сразу же начать валиться на холодный крошащийся цементный пол. Ниган едва успевает подхватить меня, и я намертво вцепляюсь в него, до судорог сжимая в пальцах ткань рубахи. Чувствую горячие пальцы сначала на затылке, больно запутавшиеся в волосах. Остались бы там на всегда, но им удается выбраться. Они скользят по спине, подозрительно ощупывают лопатки, трогают ребра через колючую ткань свитера. И, наконец, замирают на моих запястьях. Вжимая лицо в пахнувшую сыростью ткань, я чувствую, как он вздергивает выше один из широких рукавов, гладит повязку и легко пробегает пальцами по расчерченной контурной карте свежих шрамов.       Голос его звучит тихо и ясно. Слова падают четко, как камни в тихую воду.        - Что. Вы. С ней. Сделали?        - Что мы с ней сделали?! - изумленно повторяет Рик. - Это сделал ты. Ты. Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься.       На какое-то время в полной тишине я замираю, успокаиваюсь, как впадающее в спячку насекомое. Пока не приходит время уходить. Тогда я отчетливо произношу НЕТ. Нет, я никуда не пойду. Я больше не могу. Всему есть предел. На мгновение вскидывая лицо, я вижу растерянную Тару. Она, было, делает шаг в клетку, но сразу отступает назад.        - Выведи её сам, - командует Рик.       Пальцы Нигана прикасаются к моим, и я удовлетворенно понимаю, что разжать он их сможет только каким-нибудь пыточным инструментом.        - Я сказал, выведи ее наружу.        - Как? Пальцы ей сломать?       Дальше мне неинтересно. Я понимаю, что здесь смогла выиграть. И когда яркий свет гаснет, оставляя лишь бледное голубоватое дрожание подсветки внутри камеры, хлопает стальная дверь, подтверждая мою победу. И я делаю первый глубокий вдох за долгое время. И спертый сырой воздух подвала кажется мне воздухом летнего луга в солнечный день.