Поцелуев всем Джокерам

      Мрачная грязь этого города похожа на зловонную опухоль, поселившуюся на сырой земле и обросшую иглами-небоскребами. Преступность, мусор, бедность, безумие, продажность – все смешивается внутри этой опухоли, перекрывая людям дыхание и постепенно приводя к асфиксии. Этот Готэм настоящий. Он сосуществует с желчной язвой беззакония, процветает прекрасной питательной средой для криминального общества. Отдел полиции здесь явно не справляется, многие кварталы, даже районы остаются без внимания патрулей, люди просто кончаются, некому защищать порядок. Наверное, если бы не прожектор Бэтмена, этот Готэм захлебнулся бы во тьме окончательно. Но последний герой тянет этот город. Тянет изо всех сил.       Многие преступные следы отпечатались на местном асфальте. Пингвин. Первый настоящий враг, скрытный монстр, едва не уничтоживший весь город. Двуликий. Предавший друг, погрязший в алчной мести и непрощенной обиде. Леди Аркхэм. Беспощадная мстительница, сеющая раздор и трагедии в обществе, злодейка, практически убившая Бэтмена.       И совсем недавно – Загадочник.       Его имя, его лицо, его ненормальная жестокость – город хлебнул достаточно крови в прошлом, и начал упиваться ею вновь. Нечто масштабное, ужасное, темное, что принес с собой Загадочник, угрожает теперь всему вокруг. Биологическое оружие. Пандемия смерти. Безумие, распространяющееся по улицам Готэма. Город страдает. Он заполнен федеральными агентами, сумасшедшими в масках, мародерами и подражателями.       И в центре этого цветущего психоза располагается база бывшей «команды» Загадочника.       Бывшей – потому что Загадочник был убит. Что, впрочем, не развеивает тучи над крышами зданий.       На этот раз Бэтмен действует под своей собственной личиной. Он знает, что Брюс Уэйн имеет доступ к этой банде. К этим преступникам. Среди которых живет будущий Джокер. Его следует найти. И, желательно, не вызвать лишних вопросов. Сделать необходимое и уйти.       Брюс с трудом добирается до базы Джокера. Она располагается в трущобах, в глубине бедного района и, в то же время, у всех на виду. Старое метро, разрушенное и заколоченное, обвешанное неоновыми вывесками и исписанное цветастыми баллончиками. Кто-то явно приложил руку, украшая это место. И, судя по часто повторяющимся «ха-ха» среди рисунков, рука была длиннопалой и очень бледной.       Брюс находит Его убежище. Он спускается в метро и оглядывает это… гнездо. Расположившаяся на платформе база довольно большая. И яркая! Вывалившийся из тоннеля вагон раскрашенный, залепленный плакатами и изрисованный граффити. Стены подземки украшают выцветшие фрески, старые узоры и трещины разваленной стены. Часть базы заставлена ящиками, столами и стульями. Там висит карта города, план действий и нападений. Уходящий в глубину подземки тоннель перекрыт, заморожен ледяной стеной – белый пар вырывается оттуда на общую платформу и растворяется, понижая температуру на пару градусов. Посреди базы кренится собранный из шин и ящиков домик, горящий лампочками и мерцающий гирляндами, увешанный венками да неоновыми вывесками. «ХАХАСИЕНТА» - значится горящими буквами на его крыше. Также, к «избушке» привязана впечатляющая рукодельная растяжка, на которой кривым, но старательным почерком выведено «Добро пожаловать, Брюс!».       Ого. Значит, настолько здесь Брюс Уэйн желанный гость? Или это хозяин домика так ему рад?       Почему-то этот факт тревожит. Брюс вновь окидывает базу взглядом. Бандиты слоняются по углам повсюду, ищут себе дело, где-то на крыше вагона метро напевает колыбельную мелодию обновляющая макияж Харли Квин, а внизу, в тоннеле, подмораживает себе двери Мистер Фриз.       Брюс морщится. Крайне пренеприятная для него компания. Все кровные враги, да и только. Но здесь… Он с ними дружен. И как же так вышло-то?       Мужчина спускается на платформу и сразу же замечает остальных обитателей базы. Массивная, двухметровая фигура Бэйна – ублюдка в маске рестлера, от одного вида которого ноет поясница и кости. И тощее, длинное тело Джокера, облаченное в яркую зелено-красную клоунскую одежду. Разноцветные ботинки которого прямо сейчас покачиваются над полом, а он сам торопливо, спутанно и испуганно пытается оправдаться и успокоить разгневанного, накаченного (или перекаченного) мужчину.       - Б-б-б-бэйн, ха-ха! – прыгает высоко молодой голос зеленоволосого клоуна, который держится пальцами за чужие толстые запястья, качаясь над полом в его хватке и не в силах вырваться, - я случайно! Я возмещу это, честно! Успокойся, а не то я позову Харли, ха-ха-ха!       - Заткнись, Джон, ты у меня уже в печенках сидишь! – Рявкает громогласно Бэйн, вызывая у окружающей редкой публики (в основном его люди, довольные очередной стычкой босса) воодушевленные улюлюканья. - Ты, тупая бесполезная сопля, только портишь все! И харе ржать уже, заебал!       Названный Джоном Джокер смеется, очень часто, визгливо, жмуря глаза и судорожно содрогаясь в руках мужчины всем телом. Он явно не контролирует свой смех, нервно открывает и закрывает глаза, ужасно улыбается и глотает слова. Он не выглядит опасным безумцем, готовящимся проткнуть обидчику глотку или выгрызть нос. Нет, он…       Беспомощен сейчас?       - Харли!.. – Сдавленно шипит Джон, пытаясь подтянуться и ткнуть ногой в живот Бэйна, - Харли!... Кха-хах-ха, пусти меня, я принесу тебе новый ящик!       Харли, очевидно, не слышит, а Бэйн довольно ухмыляется, поднимая свободную руку и сжимая ее в кулак.       - Конечно принесешь, Джон! Но за разбитые бутылки ты все равно получишь, потому что нужно знать, что такое причина и следствие! То, что ты, сука, любимая игрушка Квинн, еще не значит, что ты безнаказан! А теперь прекрати, блять, улыбаться, а то еще и зубы выбью!       Джон скулит и смеется, пытаясь вывернуться, а Бэйн заносит кулак для удара. Брюс хмурится и, увидевший и понявший достаточно, делает шаг к нему со спины. И хватает за руку, не давая окончательно размахнуться. Бэйн дергается и злобно оглядывается, вырывая кулак и вызывающе щурясь.       - Уэйн! Какого хрена ты вмешиваешься, ты, блять, с прошлого раза не понял, что я ненавижу спасателей?!       - Привет, Брюс! – радостно восклицает Джон, все еще барахтаясь в подвешенном состоянии, но не переставая улыбаться.       - Пусти его, Бэйн, - с презрением сплевывает имя врага мужчина, пытаясь не смотреть на того особенно ненавистно, - если он разбил твое пиво, пусть просто купит новое. Незачем махать кулаками.       Бэйн выгибает брови и почти отшвыривает ойкнувшего Джона, угрожающе нависая над миллиардером и с силой ударяя перед ним кулаком о ладонь.       - Ты что забыл, какие у меня правила, Уэйн?! Я бью рожу для того, чтобы в следующий раз думалось лучше, кретин! И если ты хочешь сохранить своему дружку физиономию – подставляй, блять, свою.       Брюс щурится, сжимая кулаки опущенных рук. Ох и хочется ему вдарить этому самодовольному ублюдку и показать, что он тут не единственный боец. Но этот образ… Образ богатенького парня, который якшается с преступностью только из собственной экономической выгоды, уж никак не пересекается с любовью помахать кулаками. А хочется, черт…       Джон поднимается где-то слева, отряхивая торопливо одежду и, с широкой улыбкой, подходит в ряды наблюдателей, потирая ладони и хихикая. Он просто обожает, когда Брюс в центре внимания! Он сразу становится таким крутым и сильным… Нет, он, конечно, всегда крутой и сильный, но в такие моменты особенно! А его этот взгляд! Джон начинает маниакально трястись, тихо хихикая и отпугивая стоящих рядом бандитов. О, он обожает этот взгляд! Мурашки по всему телу, ха-ха, как от прикосновений Харли! Давай, Брюси, покажи этому Бэйну где кости хоронят!       - Тебе не кажется, что ты выходишь за рамки? – шипит Уэйн, агрессивно, исподлобья глядя на Бэйна. – Думаешь, я не подниму кулаков?       Бэйн взрывается громким, самодовольным смехом, ударяя себя в грудь. О, он явно так не думает. Окружающие бандиты тоже начинают смеяться, поддерживая босса и потрясая в воздухе автоматами. Джон растерянно оглядывается и пытается их перекричать, доказывая, что Брюс молодец и все у него получится.       - Конечно, Уэйн! – смеется Бэйн, одним пальцем тыкая в грудь Брюса и вынуждая его отступить на шаг, - ты, пусть и можешь замарать руки, когда нужно, но подраться со мной? Ха! Да спорим, ты и одного моего удара не выдержишь! Вот почему ты так много болтаешь, Уэйн! Не хочешь получить за своего тупоголового дружка, да? Боишься! Правильно, блять, боишься, я что тебе, что ему, а рожу то сломаю! Ха-ха-ха!       Брюс щурится и, распрямив плечи, поднимает голову. Бэйн перестает смеяться, заметив его холодный взгляд. Почему-то по спине пробегает холодок. Такое же чувство было, когда он вызвал Бэтмена на дуэль. Хах… Почему же тогда? Бэтмена же он победил.       - Бей, – коротко командует Брюс, решительно хмурясь.       - Нет, стой, ха-ха, не надо! – испуганно зовет Джон, поднимая руки к лицу. Они все видели, как бьет Бэйн. Как отбойный молоток!       Но Бэйн довольно ухмыляется, делая шаг назад и оглядываясь на своих людей. Подмигнув им, он резко оборачивается к Брюсу и с размаха впечатывает ему хук в левую часть лица. Того чуть ли не откидывает назад, он по инерции отшатывается, пятится, но равновесие сдерживает и опускает голову, зажмурившись. Как же звенит!.. Сильный удар. Другого от Бэйна и не ожидалось. Иного человека такой хук бы сразу же вырубил, если бы не сломал височную и скуловую кости – место удара болезненное и слабое, фингал будет сильным. Но Бэтмена так просто не выведешь из игры. Бывало и хуже.       Брюс, дав себе пару секунд, поднимает голову.       Бэйн опускает кулак и хмыкает, недовольно, но впечатленно хмурится. Его люди замолкают, растерянно оглядываясь. Джон тихо пищит, закрывая рот ладонями и начиная несильно прыгать на одном месте от возбуждения.       - А ты крепче, чем кажешься, Уэйн. Но сильно не гордись. В следующий раз, если захочешь спасти своему дружку шкурку, готовься, что я точно раскрошу твой крепкий череп!       Бэйн разворачивается и, толкнув плечом пару своих людей, уводит их за собой. Брюс чуть прикрывает глаза и потирает переносицу. Звон улегся. Теперь просто ноет скула. Да уж… Зато, обошлось без драки.       Когда он открывает глаза, то чуть вздрагивает – прямо напротив его глаз маячит белое, счастливое и возбужденное лицо Джокера. Точнее, Джона.       - Брюс! – почти визжит тот, хватая мужчину за плечи и радостно встряхивая, - это было… неподражаемо! Очень зрелищно! Я так и знал, что ты покажешь им, из чего сделан на самом деле! Ты так крут, Брюс, аха-ха-ха, Бэйн был в ярости! Ты крут, ты крут, ты крут!!!       Брюс аккуратно отцепляет от себя пальцы трясущегося гиперактивно клоуна и нервно улыбается, подмечая его отличия. Молодой. И, кажется, безобидный. Радостный, громкий, слегка навязчивый – как щенок. И очень, очень преданно глядящий. Они настолько хорошие друзья?       - Эм, спасибо, Джон.       - Тебе спасибо! А вообще, знаешь, действительно спасибо, ха-ха, Брюс. Ты ведь получается спас меня. Опять! Брюс, я никогда не смогу тебе отплатить, ха-ха, ты просто мой герой! Как Бэтмен!       Брюс вымученно улыбается. От скачущего напротив и смеющегося счастливо Джона у него начинает болеть голова. Сколько у него восхищения… Он так восторгается ему. Целый культ.       - Ох, твое лицо! Черт, проклятый Бэйн, он испортил твое красивое лицо! – уголки губ Джона стремительно ползут вниз, и он хмурится, внезапно зашептав и начав выглядеть очень и очень угрожающе, - он ответит за это, ха-ха, ответит, Брюс! Ненавижу, когда кто-то зарится на твое лицо, как они смеют!       Пальцы клоуна бережно касаются будущего фингала и Брюс настороженно щурится, улавливая наконец в голосе безобидного, слегка сумасшедшего паренька нотки жестокого безумия Джокера. Их там двое? Внутри… Джон и Джокер.       - Все нормально, Джон. Я знал, на что иду.       Брюс опускает руку парня от своего лица и тот вдруг потухает, теряет осмысленность во взгляде, опуская глаза вниз. Пару секунд, и он снова дергается, улыбаясь широко и счастливо, подняв снова этот щенячий, обожающий взгляд. Вот это да. У него серьезные проблемы с психикой.       - Отлично! Когда ты так говоришь, Брюс, я сразу чувствую себя хорошо! Пойдем, пойдем, я тебе помогу.       Джон резко хватает Брюса за запястье и, не дожидаясь согласия, тащит его в сторону «ХАХАСИЕНТЫ» - его местного обиталища.       Внутри… Неплохо. Даже уютно. Много лампочек, гирлянд, рисунков и одеял. Стены завешаны фотографиями всех возможных размеров, большая часть из которых – это селфи Джона со своими «друзьями». Многие из «друзей» выглядят на фотографиях плохо, даже ужасно. Они явно не ожидали коварного фотографирования со спины. Бэйн вон, например, в верхней рамочке, вообще тянется с перекошенным лицом сломать телефон Джона. Хах… А здесь много Брюса Уэйна. Даже больше, чем Харли Квинн. Добрая пятерка фотографий, это просто одно и то же селфи, распечатанное в разных размерах и разрисованное розовым маркером. Остальная часть – это одинокие фотографии Джона, к которым скотчем приклеены головы Брюса, вырезанные из газет и журналов. Как… мило.       Брюс решает не комментировать такое дизайнерское решение комнаты. Он молча садится на кровать и, услышав писк под пятой точкой, достает из-под себя свою плюшевую игрушку. Свою буквально. Он растерянно держит в руках сшитого из разных тканей и набитого тканью Брюса Уэйна со строго сведенными бровями, но добродушно улыбающимся ротиком.       Вопросительный взгляд поднимается на Джона, который, пододвигая табуретку к кровати и садясь на нее, высыпает перед собой настоящий набор разноцветных детских пластырей. И весело улыбается, да хихикает.       - Что, неужели ты раньше не видел моего Брюси? Я его сделал для своей терапии, ха-ха. Еще в Аркхэме!       Брюс опускает взгляд на куклу. Черт. Это опять очень мило. Придя сюда, он был не готов к такому Джокеру. Твою мать, да они же лучшие друзья! Если не больше…       - Ты очень… талантлив, Джон, - неопределенно хвалит Брюс, убирая игрушку.       Джон, довольный, розовеет, гордо приподнимая подбородок и выбирая пластырь повеселее.       - Ха-ха-ха, спасибо, мне..! Приятно, Брюс. Харли говорит, что это слишком по-детски. Ха-ха. Дай-ка…       Парень тянется с пластырем к Брюсу и тот, в ужасе заметив полосочку, покрытую изумрудными сердечками, отчаянно подставляет лицо. Красный след от кулака Бэйна закрывается розовеньким пластырем, и Джон довольно хлопает в ладоши.       - Отлично, отлично! Вот так мне нравится больше!       - Спасибо, Джон, - Брюс с улыбкой проводит пальцем по пластырю, мягко глядя на парня напротив.       Тот судорожно передергивается и, растянув улыбку еще шире, засовывает ладони меж колен, сутулясь и наклоняясь ближе. Каждый раз разговор с Брюсом приносит ему экстаз. Он еще ни разу его ни в чем не осудил! Он единственный доверяет ему на все сто и считает… настоящим другом! Даже Харли не считает Джона другом. Он слышал как-то, что она отзывается о своей любимой игрушке как о глуповатом, но наполненном потенциалом мальчишке. Это, наверное, классно, но… Но не так классно, как дружба с Брюсом!       Джон не сразу подмечает теплый, спокойный взгляд, которым смотрит на него Брюс. Странный взгляд. Раньше он так смотрел всего однажды, но прошло много времени! Приятный взгляд. Джон прячет шею в плечи и хихикает, склоняя голову в разные стороны. Брюс усмехается от такого странного, совсем детского поведения и, покачав головой, протягивает к Доу руку. Он слегка треплет его по волосам и тоже наклоняется вперед. Как же легко и приятно видеть Джокера, который… Так ему предан. Который еще не стал беспощадным кровожадным монстром. Который все еще подросток в душе, не нашедший своего места, потерянный в этом городе и в самом себе. Это общество сделает его тем, кем ему суждено стать. Жестокость Бэйна, хитрость Харли, хладнокровие Фриза. И предательство лучшего друга… Они превратят этого счастливого, растерянного и ищущего цель паренька в настоящего Джокера.       Но сейчас…       Он всего лишь Джон Доу.       - Что?.. – Джон чуть убирает улыбку, смущенно глядя на Брюса, - я странно выгляжу?       - Хах… Нет. Ты выглядишь отлично, - Уэйн смягчает свой пристальный, внимательный взгляд и убирает руку с волос юноши.       Тот опускает взгляд, испуганно поджав губы. Он не ожидал таких слов, они странно ощущаются. Это комплимент? Нет, конечно, Брюс всегда вежлив, но сейчас… Он словно разговаривал с Женщиной-кошкой, а не с ним.       - Да? – неуверенно повторяет он, глядя вниз, на свои ботинки разных цветов и слегка разных размеров.       - Да, Джон. Подними глаза.       Тот тут же подчиняется, даже не успев подумать над просьбой. Или приказом?       И опять этот щенячий взгляд. Брюс просто не может спокойно его выдерживать. Какого черта он так сблизился с Джоном, это жестоко, он ведь не сможет дать ему то, что понадобится. Не сможет. По крайней мере в будущем. Но сейчас… Он может постараться.       Мужчина касается высокой, бледной скулы пальцами и чуть проводит вниз, огладив узкую челюсть и мягко сжав подбородок. У Джона расширяются зрачки и ползут вверх брови, а его губы то и дело прыгают в нервную, широкую улыбку, а после опускаются вниз в эмоцию неподдельного ужаса и растерянного страха. Брюс наклоняется вперед, продолжая поглаживать большим пальцем его подбородок, и кладет вторую руку на затылок Джона. По тому словно проходится разряд молнии. Его наполненный паникой и невозможностью пошевелиться взгляд бегает по приближающемуся лицу Брюса, а колени начинают подпрыгивать, отбивая каблуками нервную дробь. Его почти трясет. Брюс пытается игнорировать. Он уже собирается прикрыть глаза и поцеловать царевну-смеяну, как та вдруг вспоминает, как дышать.       Джон сдавленно вздыхает и резко отстраняется, упершись рукой в грудь Брюса и свалившись с табуретки. И тут же поднимается, путается в ногах и отшатывается спиной к столу, испуганно смотрит на Брюса. Он весь… красный. Господи, Джон настолько красный, что его неестественная бледность почти не кидается в глаза. У него трясутся руки и колени. Бедняга. Он в ужасе.       - Брюс!.. – севшим голосом отчаянно зовет Джон, вжимаясь поясницей в стол, пока Уэйн встает с кровати и начинает подходить, - что ты делаешь?.. Я… Прости, я, ха-ха, я не понимаю, ха. Что ты…       - Собираюсь тебя поцеловать, - прямо говорит мужчина, вновь приближаясь к трясущемуся от разрывающих эмоций Джону.       - А! – кивает он, словно это сразу все объяснило, - как друга, ха-ха?       - Друзья не целуются, Джон.       Брюс останавливается в метре от содрогающегося парня и складывает руки на груди. Он так его пугает? Это не дело… Так не пойдет. Не хватало еще потом чувствовать себя насильником.       - А как же Харли?.. – после недолгого молчания спрашивает Джон, переставая трястись.       Уже не улыбается. Он смотрит прямо в глаза, стоит сутуло, но спокойно. Эмоции постепенно исчезают из взгляда. И заменяются странной задумчивостью.       - Тебе нравится Харли? - Брюс чуть хмурит брови, вопрошая не нуждающийся в разъяснениях факт, - понятно. А я – нравлюсь?       Джон громко хихикает. Жутко. Его брови высоко подлетают и вновь побелевшее лицо разрезает острая, уродливая улыбка. Он разгибает плечи, впервые выпрямляется и радостно, безумно смотрит на Брюса. Джон… не справился.       Теперь это Джокер.       - Да! – радостно выкрикивает Джокер в ответ на вопрос Брюса и, передернувшись, резко прыгает вперед.       Не смотря на весовую категорию, он заваливает мужчину на пол – Брюс не хило прикладывается затылком о бетон и морщится, стонет, а Джокер садится на его бедра и, продолжая смеяться, хватает за лицо.       - Брюси решил предать нашу дружбу! Использовать Джона, ха-ха, прекрасно! Так тому и быть, Брюси хочет предать и Харли! Лучше и быть не может! Брюси получит, то, что хочет. Он получит, ха-ха-ха-ха!       Джокер безумно смеется, содрогаясь всем телом и, с размаху опустив голову вниз, впечатывается в губы Уэйна. Он начинает целоваться грубо, болезненно и быстро, не вдумываясь и даже не пытаясь насладиться поцелуем. Нет, он делает так, как хочет сам. И ни за что не отдаст право вести Брюсу. Нет. Тому остается лишь напрячься и схватиться за талию Джона, контролируя его вес и резкие действия.       Поцелуй разрывается смехом, и Джокер вновь отшатывается, выпрямляя спину, продолжая сидеть верхом. Он хохочет, запрокинув голову, елозит пальцами по лицу Брюса.       - Брюси нравится, нравится Джону! Очень нравится, ха-ха-ха!       Джокер резко опускает взгляд и его пальцы соскальзывают с чужого лица. Смыкаясь на шее.       - А вот Джон Брюсу нет.       Последнее клоун шепчет уже без улыбки и смотрит болезненно, обиженно и уязвленно. Он клокочет яростью. И сжимает руки, начиная душить.       Брюс дергается и шире раскрывает глаза. Он может легко прекратить это. Сбросить с себя руки Джона, ударить его, обезвредить. Джокер еще слаб, он не умеет убивать. Он просто… вымещает эмоции. Его хватка не настолько сильна, чтобы придушить, она лишь пугает. Он сам в ужасе. Он ничего не понимает.       Брюс хватает Джокера за воротник и дергает на себя. Обнимает его, крепко, не давая вырваться, лежит вместе с ним на полу. Тот действительно брыкается, шипит и хихикает первые несколько секунд, но потом затихает, поддаваясь объятиям и утыкаясь носом в шею Брюса.       Не предпринимая никаких попыток, чтобы впиться в нее зубами.       Они лежат так довольно долго. Минут пять уж точно. Брюсу спешить некуда, а Джон… Что ж, Джон просто не умеет контролировать течение времени. И размыкать объятия он желает меньше всего.       А потом Брюс начинает говорить.       - Джон… я не хочу тебя использовать. Ты мой друг.       Джокер сопит ему в шею, чуть сжимая пальцами одежду.       - Да? – приглушенный, внимательный голос, - ты ведь сказал, хах… что друзья не целуются.       Брюс вздыхает. Он все же разрывает объятия, и Джон тут же начинает мелко подрагивать, когда поднимает голову и смотрит ему в глаза. Брюс бережно проводит по лицу клоуна. И улыбается.       - Ты мне нравишься, Джон. Клянусь на мизинчиках.       Брюс поднимает мизинец, мягко прищурившись. Джон растерянно приоткрывает рот, но, спустя пару секунд, расплывается в доверительной, преданной улыбке.       - Хах… Я верю. Клянусь на мизинчиках.