Другая Найтмер

      Наблюдая за пони, я, наконец, подметил ту самую деталь, которую раньше не замечал, потому что не хотел смотреть на крупы пони. Все кобылки, которые липли к жеребцам, прижимали хвосты к своему телу, либо держали его поближе к себе. А те, кто задирал хвосты, были словно неприкасаемые и к ним не приставал ни один жеребец. Даже несмотря на то, что одна такая кобыла тягала железо, как не в себе. Но при этом, жеребцы её просто игнорировали, словно её и не было в зале.       Хотя кобыла была выдающейся во всех смыслах. Размерами не уступала мне или Кейденс, с мышцами, выпирающими из тела, несмотря на шерсть, и шрамами, покрывающими всё тело. Вместо мягкой гривы, у неё был натуральный ирокез, и главное, её рог было обломлен чуть выше основания. Что в сумме, создавало довольно странное впечатление жеребца-солдафона на стероидах, особенно, если смотреть сзади. Но в тоже время в ней оставалась капля женственности, хоть в тех же мягких чертах лица, которые даже шрамы не портили.       Да и магия у неё была интересная, словно высоковольтная линия, наполненная электричеством по самые уши. Гудя и вибрируя, она почти вырывалась наружу, и только воля кобылы сдерживала поток разрушительной силы внутри своего тела. Которая, всё же, слегка вырывалась искрами из рога в моменты наибольших напряжений.       При этом, периодически ловя её взгляды, я ощущал себя довольно странно, словно по мозгам проскакивал разряд молний, а тело обдавало жаром. Странное ощущение, хоть магию она точно не применяла, это я видел наверняка. Тем не менее, пересекаться с ней взглядами мне не хотелось, так как её глаза будили в глубинах моей личности что-то нехорошее, тёмное и, что уж говорить... жуткое. Словно она смотрела не на меня, человека, а на меня Найтмер, и чему-то тёмному в глубине моей личности это нравилось.       — Кто та кобыла? — киваю на вишнёвую. — Та, с обломанным рогом?       — Не знаю, — бросив на неё один робкий взгляд, Вайт отвела глаза, — в первый раз её вижу. Наверное, проезжая пони с границы, там иногда случаются эксцессы, но точно не Кантерлотка, иначе, я о такой приметной пони давно услышала.       — Идём отсюда, что-то она мне совсем не нравится, — слезая с тренажёра, я заметил, как вишнёвая перестала сводить и разводить мощные задние ноги, качая мышцы бёдер, и с вызовом выставляя свой живот напоказ, — да и я уже увидела всё, что хотела.       — Как пожелаете, принцесса, — Вайт тоже спрыгнула с тренажёра и последовала за мной к выходу. — Куда дальше пойдём?       — Смотря, что тут ещё есть интересного, — слегка оборачиваюсь в дверях и вижу, как вишнёвая тоже идёт к выходу, — чтобы безопасное и без усилий.       — Тогда, только на стадион, — задумчиво чеша затылок, Вайт покрутила головой и, найдя нужный знак, уверенно потрусила вперёд, — сегодня идут воскресные соревнования, так что точно будет на что посмотреть.       Я только молча направился за своей проводницей, заходя на ступеньки, бросая взгляд назад, замечая всю ту же вишнёвую кобылу, выходящую из тренажёрного зала, и на мгновение встречаясь с ней взглядом. Снова ощущаю дрожь в теле и инстинктивно прижимаю хвост. Прибавив ход, сбрасываю это наваждение и стараюсь не думать о том, как чудит моё тело, медленно идя вверх по лестнице. Надеюсь, больше никогда не встречу эту странную пони, которая так воздействует на меня.       С трудом шагаю по ненавистным ступенькам, пока не выскакиваю на небольшую площадку, ощущая, как бушующий здесь магический фон девятым валом накрывает разум.       — РА! — рёв трибун буквально оглушает, заставляя присесть, а глаза отказываются верить увиденному.       Огромная чаша стадиона, заполненная десятками тысяч пони и других разумных, с воплем приветствует пегаса, который победно летит ближе к потолку арены. Пока другие пегасы пролетают последние, горящие разной магией, кольца. Это заставляет всю мою сущность содрогаться в экстазе от бушующих тут эмоций. Ощущаю себя в центре эмоционального урагана, готового смести меня, если только я дам слабину. Заворожённый этим ощущением, я теряю ощущение времени, пока копытце не трогает меня за плечо.       — Найтмер, с тобой всё хорошо?! — тихий, на фоне рёва трибун, голос Вайт возвращает меня к реальности. — Ты другим пройти мешаешь.       — Извините, — машинально делаю шаг в сторону, снова ловя взгляд вишнёвой, — где тут сесть можно?       — Идём, — Вайт тащит меня сквозь эту дикую магию эмоций немного верх по трибунам, усаживая на свободное место, пока я пытаюсь отойти от контузящих разум эмоций зрителей, — отсюда всё видно.       — Ага, — машинально киваю, провожая взглядом указывающее вниз белое копыто и видя основную арену, а не только воздушную трассу.       Если почти обычная беговая дорожка не взывала особых вопросов, то вот то, что было за ней, заставляло задуматься о сумасшедших экстремалах. Так как это напоминало совершенно дикую полосу препятствий, которую ни один человек физически пройти не сможет. Чего только стоила отвесная стенка метров десять в высоту, по которой ползла пара пони, каким-то образом закрепляясь на стене без ничего. Или поле с сотнями столбиков над водой, по которым нужно было прыгать, только расстояние между ними было от трёх до пяти метров и они поднимались на пять уровней вверх. Чисто в теории, я представляю человека, который мог бы подняться по ним, но на практике, скорее всего, где-то ошибётся и упадёт в воду. Про препятствия посложнее я вообще молчу, но вот, как преодолеть мёртвую петлю - вообще не понимаю. Там же зацепиться вообще не за что!       Но и эта дорога была ещё не всем. В центре ещё располагались арены для других соревнований, где пони боролись с друг с другом на матах, соревновались в искусстве магии и делали вообще не понятно что. В общем, безумная легкоатлетическая арена, как она есть. Где каждый зритель найдёт себе зрелище по вкусу, если сможет уследить хоть за одной дисциплиной соревнований, которые постоянно начинались и завершались, вызывая взрыв эмоций по всему стадиону. От которых кружилась голова и хотелось орать со всеми вместе, создавая буквально гипнотический эффект, подавляющий волю и сминающий мысли.       — Смотри! — крик Вайт мне в ухо, был вполне органичен на фоне общего шума. — Они сейчас…       Что сейчас, я не расслышал, наблюдая, как двое пони выбегают на финишную черту, а за ними мчится не то грифон, не то пони с клювом, который явно решил вырвать победу у двух не замечающих его пони, буквально пожирая разделяющее их расстояние живой кометой.       — Давай! — сам кричу, болея за неизвестное существо.       Которое героическим рывком настигает пони буквально на финишной линии, невероятным прыжком сравнивается с ними, а потом и обгоняет на самой черте. Трибуны орут от восторга, три бегуна переглядываются между собой, пока судьи не выносят своё решение. Но я видел, что неизвестное существо пришло первым, опередив пони буквально на клюв, и всё-таки вырвав победу.       — Что это за существо? — пытаясь перекричать стадион, ору в ухо Вайт.       — Гиппогриф! Потомки пони и грифонов! — слышу, но не понимаю ответ.       — Кто?       — Гиппогрифы! … — новый взрыв криков, от оглашения результатов, заглушает крик Вайт.       А я просто машу на ответы копытом. Погружаясь в соревнование и эмоции пони, стараюсь отсекать излишний поток чувств и не поддаваться на внешние воздействия, загоняя всё это за пределы разума, как боль. Совмещаю полезное с приятным, пока спортсмены выясняют, кто из них достоин награды, а кому ещё нужно потренироваться для победы.       Однако вскоре, очередной полёт группы пегасов, гиппогрифов и просто грифонов выбился для меня из общего числа. Образом одной знакомой голубой кобылки, чью радужную гриву и хвост было нельзя спутать ни с чем, а рубиновые глаза вызывали двойственные ощущения то ли восторга, то ли опасности, но никак не оставляли равнодушным. Особенно, когда она взяла быстрый старт и рискованно рванула через полыхающие магической силой кольца, которые могли обжечь, заморозить или ударить атлета током, если тот не сумеет пройти дистанцию чисто. Хоть таких было мало, ибо другие летуны притормаживали, дабы пройти кольца чисто, и только самые сорвиголовы рисковали получить магией по крыльям при экстремальном проходе, дающем десятые доли секунды преимущества в гонке. Радужногривая была как раз из тех, кто рискует и борется за самый высокий результат, не щадя себя и не давая шанса остальным пройти путь мягко и без риска. Если, конечно, они хотят потягаться за подиум с этой сорвиголовой.       Время, кажется, перестало существовать, пока я пытался адаптироваться к новой среде, наблюдая десятки соревнований и слушая оглушительный гул трибун, который с трудом перекрывал усиленный магией голос диктора. И у меня постепенно начало получаться перегораживать поток эмоций извне, загоняя его вне разума, не давая давить на себя. Пока я, наконец, не выстроил стену в сознании и не сумел, на интуиции и крохах знаний Найтмер и Луны, остановить это безумие, вернув себя, и вытолкнув чужие эмоции во вне. Ощущаю, как могу теперь открывать и закрывать дверцу для чужих эмоций по своему желанию. Вот только, эта стена пожирала почти все мои силы и не позволяла думать ни о чём другом. Так что я даже не заметил, как мне припёрло по маленькой нужде так, что сидеть и терпеть уже было мукой.       — Где тут туалет?! — пытаясь перекричать стадион, спрашиваю Вайт       Но как об стенку горох. Она только машет на выход со стадиона, полностью поглощённая событиями на арене, где два мага сошлись в волшебной схватке, от которой колебалось само пространство, а во все стороны летели сотни искр и десятки вспышек света. Пока белая кобылка с азартом ярого фаната советует поединщикам, как сподручней победить и что нужно делать в тот или иной момент.       Выходя с арены в коридор комплекса, я только выдохнул с облегчением, ощущая, как мозги отпускает накал страстей стадиона. Туда я точно вернусь, но лучше подготовиться к такому безумию, чем быть захваченным с головой эмоциями зрителей, которые там чуть ли не на головах ходят от своих страстей.       — Но всё равно, это было круто! — ощущая, как тело толкает меня на поиски спасения, иду дальше по коридору, пока не вижу заветные дверцы. — Почти те же М/Ж, только таблички самую малость другие.       Для верности немного жду, пока из одной двери не выходит кобылка и уже смело вхожу, ощущая, как моё личное терпение движется к пределу. Не обращая внимания на богатую отделку и огромное зеркало, спешу в кабинку. Замечая, как головы двух кобылок, приводящих себя в порядок перед этим самым зеркалом, поворачиваются за мной в немом восторге-ужасе. Словно не веря, что аликорну тоже может приспичить в самый неподходящий момент.       С наслаждением расслабляюсь на мраморном друге, слыша, как хлопает дверь и две пискнувшие в страхе кобылки, быстро перебирая ногами, покидают комнату, после чего начинаются жутковатые хлопки дверей в кабинках, которые быстро и верно приближаются ко мне. Только успеваю осознать это и открыть для восприятия мир магии, как дверь моей кабинки дёргается, но задвижка не даётся. Я только успеваю увидеть сгусток молний, когда дверь буквально срывает с петель, а в кабинку вламывается та самая вишнёвая пони, угрожающе искря рогом и надвигаясь на меня словно вестник смерти. Парализуя волю и вызывая странное томление где-то в глубинах разума.       — Попалась, Найтмер! — зарево силы на обломке её рога начинает разгораться, а лицо кобылы приближается к моему, заставляя окружающую реальность сжаться до двух её сияющих глаз. — Теперь ты моя!