Другая Найтмер

      Стоя под потоками тёплого воздуха, я предавался унынию под аккомпанемент вопросов Вайтфлауэр, которая, собственно, и колдовала с сушильным артефактом, в который меня загнала, хотя места в нём было впритык.       — Принцесса, зачем вы вообще прыгнули в воду?       — Так вышло, — ощущать себя сырым, было очень неприятно.       — Пони не тонут! — новый упрёк.       — Только не с дополнительным грузом, — звеню украшениями, — У меня отрицательная плавучесть.       — Как вы не задохнулись на дне?!       — Мне воздух, кажется, не нужен для жизни, — чешу влажную гриву, — Хотя, может, просто задерживать дыхание хорошо умею?       — Зачем вы били отважных жеребцов, что пытались вас спасти?       — Я отбивалась от домогательств, — меня аж передёрнуло от воспоминаний, куда они свои копыта тянули. Особенно, когда разум разрывал ужас от фобии, — Ты же сама видела, что они щупать хотели!       — Потому вы полчаса сидели на дне бассейна!? Они пытались вам жизнь спасти!       — Ну, это… Мне было стыдно всплывать… — ощущаю, как горят уши, но в воде я себя почти не контролировал, — Я же мокрой вся была!       — Так вот, почему Вы сидели! Я-то думала! Вы могли просто сказать, что вам нужно полотенце, а не отбирать у бедного жеребца его плавки.       — Никто не идеален, — тяжело вздыхаю, ощущая, как этот бредовый день только начинается. — У меня был стресс. И вообще, я ещё от Шайнинга не отошла, а тут такое.       — Да, такое... — тяжёлый вздох Вайтфлауэр был очень похож на мой, — Хвост поднимите, а то там не просушится.       — Ладно, — оборачиваюсь, удостоверившись, что в это стойло для сушки никто не заглядывает, — У меня только один вопрос.       — Конечно, принцесса. Я обязательно отвечу, если смогу!       — Почему кобылки ходят с задранным хвостом? — ощущаю, что буквально багровею, но желаю знать, а то может Кейденс преувеличивает. — Это же не очень комфортно.       — Понимаете, принцесса, — поток воздуха с собой силой ударяет под этот самый хвост, — хвост сильно греет тело. Там всё потеет и становится влажным. Без проветривания можно стать «мокрой»… — Вайт запинается, и по её голосу понятно, что она смущена. — Словно во время охоты… — новая запинка, — Ну, вы понимаете, какой…       — Смутно, — ощущаю, что багровею уже не только головой, но и шеей, — Я же как бы, это, девочка…       — О, точно. Я забыла. Так, это… В общем, если хвост прижат к телу, это значит, что кобылка в охоте… — на десяток секунд наступила тишина, — И если она одна, то она в поиске своего особенного пони, как бы говоря всем: я ищу жеребца… Для этого самого…       Точно то, что и говорила Кейденс. Хорошо что мне это пока не грозит, но если припрёт, придётся натягивать платье и изображать из себя пай-девочку, надушенную разным травами, чтобы хоть не пахнуть. Интересно, как Селестия с этим справляется? Хотя, рано или поздно я всё сам увижу, на примере Кейденс и Вайтфлауэр.       — А если просто прижимает к себе хвост?       — Значит, ищёт себе мужа. Чем выше поднят хвост, тем больше кобылка свободолюбива и независима, — спокойный ответ заставил содрогнуться, — Поэтому не делайте так, если не хотите привлекать излишнее внимание жеребцов. Да и хвост, прижатый к телу, выглядит очень… Возбуждающе… Ведь он скрывает то… Что не показывают всем… — на последних словах голос кобылки стал низко хриплым, и я не на шутку испугался за свои тылы. Мало ли, что ей в голову взбредёт.       — Буду иметь в виду, — ощущаю себя донельзя тупо. Я сам не рад, что такое узнал, но и быть невеждой в таком вопросе — это нарываться на огромные проблемы. — Долго ещё?       — Почти всё готово, — пара щёток принялись причёсывать мою шерсть, а гребешок расчёсывать гриву, — Осталось пара штрихов, и вы снова будете выглядеть великолепно!       — Чтобы я без тебя делала? — риторический вопрос остаётся без ответа.       Пока я снова не ощущаю себя сухой, чистой и защищённой от разных взглядов везде. А то, как подумаю, что шерсть может перестать защищать кожу от взглядов, так плохо становится. У! Почему я никак к этому привыкнуть не могу!       — Это мой долг, принцесса, — Вайт не унывает, не смотря ни на что, — Я понимаю, что вам тяжело после тысячелетия одиночества, поэтому готова сделать всё, чтобы вы побыстрее влились в общество и стали частью Эквестрии, как другие принцессы!       — Куда я денусь, с такой преданной помощницей, — выходя из стойла для сушки, треплю непослушную гриву Вайт, ощущая, как паршивые мысли сходят на нет, — Итак. Куда дальше пойдём искать приключения на наши крупы?       — Зачем приключения? — струхнула единорожка. — Может, просто пройдёмся, как обычные кобылки!       — Боюсь, это невозможно, — тяжело вздыхая, иду к выходу, — Карма у меня такая. Наверное, проклятая. Так что шагу не могу ступить, дабы не вляпаться в новое приключение. Зато будет, что вспомнить к старости…       — Аликорны не стареют!       — Зато маленькие пони стареют, — прижимая к себе свою помощницу, ощущаю, как она вяло пытается вырваться, — Обещаю, мы будем вместе до конца, если ты того пожелаешь.       — Идём те уже, а то до обеда ничего не успеем, — затихшая на пару секунд, пони только кивнула и, выбравшись из моих объятий, потрусила в коридор, сверкая радостными глазами, — Тут ещё столько всего интересного!       — Даже не сомневаюсь. С чего продолжим?       — Чего хотите, тем и займёмся!       — Тогда идём смотреть на спортивные тренировки. Нужно же мне знать, как приводить себя в форму.       — Наверное, — Вайт как-то странно на меня глянула, стрельнув глазами, — это будет весело.       Я не стал спрашивать, ощущая, что если узнаю, то позорно сбегу от этой радости. Поэтому просто последовал за Вайтфлауэр по коридору. Благо, идти было совсем не много, и войдя в очередные двери со стилизованной штангой над входом, мы попали в настоящее царство грубой мощи и силы. В общем, Вайт притащила меня в качалку, забитую почти сплошняком жеребцами, а немногие кобылки не столько тягали железо, сколько позировали на тренажёрах под взглядами жеребцов. Да уж. Вот это я понимаю, вляпался! Хотя, с другой стороны? Где, как не тут, мне свою силу и самодисциплину качать? Ведь место просто идеальное! Только, может, слишком тяжело будет для начала. Да и запашок тут стоял специфический, заставляя трепетать мои ноздри.       — Вам помочь? — здоровенный жеребец, с такими мышцами, что хоть сейчас на помост выходи, поклонился и, кажется, ловил каждый мой жест.       — Спасибо, мы сами разберёмся, — огибая бодибилдера-земнопони по дуге, я только услышал лёгкий гул голосов, — Давай начнём с вон тех тренажёров.       Направляюсь к десятку велотренажёров, или чему-то сильно на них похожих, на которых трое кобылок усиленно крутят педали. Во всяком случае, с них открывается отличный обзор на весь спортзал и, главное, зад прикрыт стенкой, так что одна из главных проблем решается походя.       — Принцесса, вы уверены? — шепчет Вайт, с опаской смотря на тренажёры.       — Конечно, — не понимаю её сомнений, — или есть что-то, что я должна знать?       — Нет ничего такого. Просто это тренажёры для слабых кобылок, которые хотят произвести впечатление, а вы принцесса.       — Ерунда, — отмахиваюсь от такой мелочи, — Мы же пришли заниматься спортом, вот и будем заниматься!       — Как скажете, Ваше Высочество.       Залезая на тренажёр, я ощущал себя довольно странно, как бы лёжа на велосипеде животом и ставя все четыре копыта на педали, но стоило начать крутить, как стало даже удобно, да и сиденье довольно приятно массировало живот при каждом круговом движении ног. Сам тренажёр был забавный, а главное, лёгкий. Во всяком случае, пока я не поменял рычажок нагрузки на руле, наблюдая через магический фон, как вращение педалей приводит в действие магическую динамо-машину, вырабатывающую энергию, которая поступала к встроенным в тренажёр кристаллам, заполняя их зарядом.       — Как они тебе? — чуть склоняю голову на бок, слыша, как Вайт шепчет мне на ухо.       — Любопытные, — смотрю на их магию больше, чем на тело, — Это место буквально создано для сплетен.       — Точно, — хихикает Вайт, педалируя свой тренажёр и помахивая хвостом, — Ещё рано, и многие кобылки отдыхают, но к обеду все места будут заняты, да и жеребцы подтянуться повнушительней.       — Представляю, что тут каждый день происходит.       — Ага, — хихикая, Вайт состроила глазки паре культуристов, — Я тут люблю зависать в свободное время, порой прося помощи с освоением тренажёров посложнее.       — Понимаю, — сам смотрю на пяток кобылок, которым жеребцы помогают заниматься, — Это довольно весело.       — В точку. Особенно молодые ведутся, но тссс… Мы просто спортом заняты, — при этом мордашка у Вайт такая довольная, что аж светится, а я и не против.       — Конечно, спорт превыше всего, — продолжаю педалировать машину, погружаясь в мир магии, и рассматривая спортпони через призму магической силы.       Ведь посмотреть есть на что! Энергетика в них напоминает полноводную реку, струящуюся по телу и заполняющую каждую мышцу, работая на каждое сокращение, давая мышцам пони чудовищную силу не за счёт биохимии, а за счёт магии тела. Особенно это у земнопони заметно, которых тут большинство и которые тягают совсем уж несусветные грузы. Сами же гантели выглядят достойно даже на фоне арсенала Кейденс, который я считал просто неадекватно тяжёлым для немагов. Но местные пони доказывают мне, что полтонны на бицепс - это вполне возможно, пусть и на пределе.       Особенно выделяются жеребцы в глухих доспехах, похожих на гвардейские. Только более полные, что-ли? Словно к обычным доспехам гвардии добавили недостающие детали, заковав жеребцов в сплошной метрический панцирь. Даже на вид куда более тяжёлый, чем тот, что у Кейденс. В таком доспехе по-настоящему не страшно выходить на поле боя. Выковыривать пони из такой консервной банки, совсем не тривиальная задача, и это без учёта магии брони, которую так просто не сковырнуть, помимо внушительных бронепластин. Хоть сами жеребцы довольно худощавы, на фоне местных бодибилдеров, но филигранно качают магию при каждом сокращении мышц, добиваясь максимума от своего тела.       — Что это за доспехи? — указываю головой на двух пони, толкающих штангу в угле зала.       — Гвардейские, — Вайт тоже смотрит на них, но явно не на их внушительную магию, — Не удивляйся. Это полный боевой доспехи гвардейца, а не облегчённый вариант для дежурства, но они слишком тяжелы для стояния на посту слишком долго. Поэтому, с разрешения Селестии, вот уже пятьсот лет гвардии разрешено носить только часть доспеха при дежурстве — вместо всей этой наковальни. Хотя, один мой знакомый гвардеец рассказывал, что доспехи стали куда тяжелее с того времени, как их перестали носить постоянно на посту. Может, врал, но доспехи тяжеленные, как реальная наковальня!       — Нужно будет узнать, — делаю себе зарубку в памяти и продолжаю смотреть на их магию, демонстративно закрыв глаза и полностью отдаваясь спорту.       Пока мозг запоминал течение всех нюансов магии, используемой здесь. Ведь тут не только мышцами тягали грузы, но и соревновались в подъёме тяжестей телекинезом, позволяя мне наблюдать, как единороги поднимают стальные чушки больше себя размером, левитируя их под потолок, и перебрасывают друг другу, творя довольно мощную магию, которую я запоминал до последнего глифа.       Во всяком случае, мир праху того дурака, который попробует остановить полтонны стали, которым единорог может огреть его в бою. И это совершенно мирный приём, не требующий военной подготовки. Знай себе, поднимай наковальню, да стукай ею супостата. В общем, страшно представить, какие тут сражения, если физические и магические кондиции пони позволяют проделывать такие трюки. А уж, если их ведут искусные маги, то ясно, почему в Эквестрии мир и покой. Нужно быть камикадзе, чтобы воевать с такой мощью, ведомой самой Селестией, за которой стоит магическая аристократия.