Другая Найтмер

      — Ты в это веришь? — лицо Кейденс неожиданно оказалось в упор к моему, а глаза, кажется, заполнили собою весь мир, и в них была только одна любовь и забота. — Ты веришь, что я тебя не люблю, сестра? Ты действительно так думаешь?       Я не знал, что ответить, ощущая, как сердце буквально рвёт на части горячая кровь пополам с осколками льда. Бросаю один взгляд на свой магический контур и ощущаю, как грива просто ирокезом встаёт от вида браслетов, в которых появились прожилки тьмы. Словно разрывая магию света, похожая на нефть энергетическая субстанция заполняла мои кандалы, всё пребывая и грозя разорвать столь могущественные артефакты. Этот мрак просачивался в моё магическое тело и сгорал во мне, отравляя мою энергетику, которая боролась с этой заразой, но, увы, проигрывала тёмной силе.       — Нет, не верю, — ощущаю, как от этих слов холодная хватка тьмы слегка отступает, и даю волю своим чувствам, обнимая Кейденс, — и никогда не поверю. Как бы эта сила не туманила мне разум.       Неожиданно, Кейденс как-то особенно светло улыбнулась, а потом мягко поцеловала меня в губы, выдыхая в меня невероятно сладкий воздух, наполненный её мощнейшей энергетикой любви, которая горячим живительным потоком вошла в тело, растапливая лёд мрака. Словно ласковые солнечные лучи, она наполнила меня чувством бесконечной любви ко всему сущему, включая саму Кейденс.       — Значит, вот как ты ощущаешь мир, сестрёнка. — приходя в себя, я чувствую, как тёмные мысли и эмоции тают без следа, — Так вот, почему ты была всегда рядом.       — Какие глупости, — принцесса буквально пылала в магическом фоне могучими протуберанцами всепоглощающей Любви и Доброты, — я просто люблю тебя, сестрёнка, как и всех других пони и разумных мира. Но тебя, особенно сильно. Ведь ты моя мечта с самого момента обретения рога и понимания, что отныне я бессмертна.       — Как-то не думала о бессмертии... — я чуть ли не тону в этих огромных глазах, ощущая, как тело по-прежнему наполняют всё новые волны излучаемой ею силы, а оковы заметно слабеют, — мне бы день устоять, да ночь продержаться. О месяцах я как-то не думала.       — Успеешь ещё, — отстраняясь, Кейденс явно брала себя в руки, — идём, куда хотела. У нас есть пара часов до нового приступа, который я смогу отсрочить ещё на час-другой. Но потом тебе всё же придётся немного побыть в известном тебе месте, пока проблема не выгорит сама собой. Заодно, заскочим в одно место, поговорим с жеребчиками!       — Куда это? Сейчас не слишком подходящее время для похода по жеребцам.       Шагая за Кейденс, я видел, как в моём теле магия любви противостоит тьме, но это действительно была лишь отсрочка. Ведь мощнейший заряд светлой энергетики принцессы любви постепенно выгорит, а вот тьмы в артефактах становилось всё больше. Так что сами браслеты когда-то просто не выдержат такого напора, но пока, вроде, держатся.       — Это сюрприз, — хмыкнула Кейденс, — обещаю, тебе понравится.       — Как скажешь, — идя следом, я всё гадал, что это может значить, шаря по миру магическим взглядом.       Пока мы не начали встречать медработников, в скрывающих гриву белых шапочках, и больных пони, гуляющих по коридору, а у меня не начали закрадываться в голове нехорошие подозрения.       — Это больница? — главное, чтобы это было не то, что я думаю.       — Конечно. Где ещё должна находиться больная, которой ты сотрясение мозга устроила?! Зачем вообще было настолько сильно бить Темпест? Могла шею сломать запросто.       — Не до того было, — снова перед глазами эта сцена с самодовольной кобылой и моим полным бессилием, — я вообще удивлён, что смог не только попасть, но и нанести сам удар.       — Мы уже об этом говорили, тем более, мы почти на месте, — Кейденс прямо из под крыла достала свой невидимый фотоаппарат, — поползаем?       — Нам что, делать нечего? — я своим ушам не поверил, тут такое, а ей фотки нужны! — Мы же к Темпест идём, а тут никого похожего нет, кроме…       Ощущая, как задние копыта зачесались, я вижу сладкую парочку, лежащую в постелях и залитую в некое подобие гипса. Только с магическими узорами целебных чар по всему телу. Но это не важно, Блублада и Шайнинга я ни с кем не спутаю. Вот только, рядом какой-то смутно знакомый грифон выбивался из общей картины. Хотя, я его вроде видел несколько раз, мельком... через магический фон, когда он рядом ошивался. Но вот, как он выглядит телесно, совсем не помню.       — Ну что? Готова к фотосессии с больными жеребчиками? — Кейденс так заразительно улыбнулась, что я не смог не улыбнуться в ответ. — Отлично, как я и просила, все жертвы наших копыт лежат вместе.       — Подожди, — меня, наконец, осенило, — так это тот самый наглый грифон?       — Ага, мелкий вуайерист слишком долго крутился возле нас со своим фотоаппаратом, вот я и преподала ему небольшой урок вежливости. А то взял моду, честных кобылок не с тех ракурсов фотографировать. Да ещё, инкогнито! Представляешь! Он тебя тоже фотографировал в самые пикантные моменты!       — Он что? — кажется, пол собирался выскользнуть из-под ног.       — Фотографировал, — кивая, Кейденс достала из под крыла пару фотографий и, невинно хлопая ресницами, передала их мне, — вот, глянь, что изъял один мой поклонник по моей просьбе.       Если бы мой взгляд мог убивать по фотографиям, птичка бы уже горела в аду ярким пламенем. Так как от вида запечатлённых моментов хотелось лично этому наглецу шею свернуть и сказать, что так и было.       — Спокойно, вдохни и выдохни, — принцесса любви откровенно веселилась, — эта глупая птичка ещё не поняла, что коготок увяз и скоро маленький наглец окажется весь в моих копытах. Глупый грифончик решил поиграть и влез во взрослые игры. Думал, что он самый хитрохвостый. Витал в облаках неведения, даже не догадываясь, что скоро станет моими глазами и ушами в посольстве грифонов. После чего его карьера резко пойдёт в гору и лет через двадцать у меня будет ручной посол этих заносчивых птичек. Который будет с моих копыт кормиться, а всего-то нужно было слегка попозировать этому юноше со страстью к фотографиям. Ну, правда же он милашка! — щелчок фотоаппарата был как выстрел. — Попалась! Ещё одна бесценная фотография в мою коллекцию.       Ладно, каждый сходит с ума по-своему. И мне ли судить Кейденс за её мелкие интрижки. Может, просто не хочет признаваться, что любит позировать разным там грифонам в интересных позах? После чего мило и невинно вербует личную агентуру, рассчитывая свои планы на десятилетия вперёд. Страшно подумать, что в этой невинной головке ещё зреет, с такой наставницей и такими методами обучения. Но почему-то я не сомневаюсь, она достойная преемница Селестии, только ещё молодая и неопытная. Но лет так через сто, вполне сможет подменить свою мать на троне Эквестрии.       Вот только, сейчас не то время.       — Нашла время для развлечений, — наблюдая, как два жеребца общаются, рисуя текст в воздухе магическими узорами, я был уже рад тому, что челюсти у них зафиксированы надёжно, — у меня проблемы, а тебе только бы развлекаться.       — Да расслабься, — только махнула крылом Кейденс, — Селестия и Лу́на, наверное, уже готовят ритуал, а я не дам тьме овладеть тобой ещё три часа минимум. Так что часик-другой можно потратить на наши дела. Тем более тебе, после ритуала, точно будет не до развлечений пару суток. Сама знать должна.       — Угу, — от тех воспоминаний подташнивало, хоть я и не помнил самих ритуалов, но своё самочувствие после них мне никогда не забыть, — спасибо, я бы точно жалела, не застань я их в таких позах.       — Вот и ладушки, — толкая двери телекинезом, Кейденс продефилировала в апартаменты страдальцев. — Привет, мальчики, а вот и мы с сестрёнкой!       Заходя за оной сестрёнкой, я лицезрел просторную палату на четыре койки вдоль окон, которая была отделана не менее роскошно, чем остальные апартаменты в замке. Только три страдальца полулежали в гипсе, с зафиксированными головами и плечами, и примотанные к кроватям гибкими лентами-канатами. Отчего не могли встать или подвинуть голову с плечевым поясом.       Особо выделялся гордый чёрный птиц, чей раскрытый клюв был зафиксирован магией, сквозь которую было видно две сращённые трещины. От подобного меня слегка замутило. Всё-таки, это наверное больнее, чем разбитая челюсть. Но птичка была бодрячком, пряча под матрас фотографии, которые были отлично видны сквозь ткань.       — Как вы тут? — подойдя в Шайнингу, Кейденс чмокнула его в щёчку. — Не скучаете? В карты играете, — больные напряглись, — наши крупы обсуждаете, способы подкатить придумываете?       От слов молодой принцессы, жеребцы попробовали сползти с коек, но распорки не дали и шанса на спасение. Грифон же принялся усерднее, и вроде как незаметно, запихивать фотографии поглубже.       — Шайни, дорогой, — мурлыкала Кейденс, проводя лапкой по груди жеребца, вниз, — как ты только мог так со мной поступить? Ты что, меня разлюбил?       — Ууннннееее, — попытки капитана гвардии потрясти головой провалились, гипс держал крепко.       — Тогда, зачем ты признавался в любви Найти? Ты что, нас обеих восхотел разом? Табунчик из принцесс охота собрать?       От такого подхода, жеребец не на шутку перепугался, пытаясь отползти от принцессы. Выглядел он довольно забавно, а фотоаппарат ловил момент, пока копыто Кейденс не оказалось ближе от низа живота страдальца.       — Как вам только не стыдно, обсуждать прелести бедной девочки!       — Кх… — подавился воздухом Блублад, к которому теперь направила своё внимание Кейденс.       — А ты, мой дорогой Блуся, — розовая подушечка хуфа прошлась по голове принца, — как себя чувствуешь? Раскаяние не мучает? Ты ведь девочку до ужаса напугал своим наскоком со всего маху. Прошу, скажи мне, кто тебя учил так к девочкам подходить?       — Умууу… — простонал жеребец, когда копыто коснулось уха и потрепало чувствительную плоть.       — Аяяй, как тебе только не стыдно! — при этом Кейденс позировала и щелкала себя не переставая, на фоне опешивших жеребцов. — К девочке нужно подходить медленно и деликатно, а не прыгать не бедняжку, словно изнасиловать на месте собрался! У бедной Найти чуть сердце не остановилось, когда ты на бедняжку прыгнул! Ты представляешь, какой она пережила стресс из-за тебя, грубиян?!       — Это было просто ужасно, — поддакивая, наблюдаю, как лицо Блублада становится грустно-испуганным. — Мне кошмары снятся.       — Вот видишь, что ты наделал! Бедная девочка спать спокойно не может из-за тебя. Тебе не стыдно за свои действия? — лаская жеребца взглядом, Кейденс откровенно пугала даже меня, вглядываясь в глаза бедолаги словно хищник, смотрящий на обед. — Больше так не делай, иначе я обижусь. Сильно.       — Ддддууууу… — Блублад с кровати бы спрыгнул, если бы мог шевелиться, но, увы, гипс держал тело намертво.       — Вот и договорились, — перестав ласкать принца взглядом, Кейденс продефилировала к чёрному грифону.       Который всё это время прикидывался ветошью, втихаря делая фотографии из-под крыла, а теперь пытался незаметно спрятать устройство шпионажа под собой.       — Ну а ты, мой милый любитель фотографий? Тебе не стыдно за это? — магия Кейденс, играясь, выдернула диверсионное устройство из-под птички. — Ты в курсе, что фотографировать даму без её на то разрешения неприлично? — пачка фотографий вылетела из-под матраца, зависая между принцессой и грифоном. — Или ты просил разрешения на все эти пикантные фотографии? А знаешь, что полагается по закону Эквестрии за подобное? Особенно, если благородные рода узнают о подобных фотографиях своих детей? Как они будут тебя нежно любить, ломая косточки и выдёргивая пёрышки. Закрыв предварительно клювик, что бы шуму меньше было. Ты вообще понимаешь, что такое отец-архимаг в гневе за поруганную честь дочери?       От слов и, особенно, тембра голоса Кейденс, мне стало зябко, а грифон вообще приуныл, явно размышляя, как побыстрее сделать ноги из цепких копыт принцессы. Но, увы, тело было слишком хорошо зафиксировано, потому птичка панически моргала, издавая тихие хрипы, пока Кейденс наклонилась к самому уху грифона и что-то шептала ему так тихо, что я не слышал. После чего отстранилась и довольно заявила:       — Отдыхайте, мальчики, завтра я приду снова и мы поговорим более обстоятельно, — довольная улыбка кошки, играющей с мышками, озарила лицо принцессы, вызывая настоящий ужас у двух жеребцов и одного грифона, — а пока, будьте паиньками и лежите смирно, иначе я попрошу добрых докторов зафиксировать вас ещё надёжнее. Мало ли, может у вас выявят сдвиг позвонков от удара и потребуется более основательное и долгое лечение травм. Ну, а пока готовьтесь, скоро вас ждут новые профилактические клизмы.       С этими словами Кейденс развернулась и, в один импульс магии вытащив плёнку из фотоаппарата, пританцовывая, направилась на выход, вынуждая меня идти за ней хвостиком с одним вопросом:       — Что это было? — стоило только двери закрыться, как я не выдержал и задал его.       — Плохо дело, — снова купол искажающей магии накрыл нас, — я не особо много умею в ментальной магии, но даже я могу сказать, что им немного капнули на мозги.       — Ну да, Лу́на постаралась, — не понимаю, зачем тут что-то узнавать, — она сама говорила.       — В том то и дело, что нет, — скривившись, словно лимон разом раскусила, Кейденс заходила по кругу от волнения, — Лу́на давала мне пару десятков уроков ментальной магии. Просто поверь, будь это Лу́на, я бы не заметила следы, как не старалась. Да и тот, кто это сделал, использовал какую-то странную магию любви с гнилостным душком, и я понятия не имею, кто так работает. Это не похоже ни на кого, о ком я знаю.       — То есть, — до меня начало доходить, — в этой игре есть и другие силы? Твою…