Другая Найтмер

      — Давай, приходи в себя, принцесска, — резкая вонь заставила заслезиться глаза, а желание чихнуть было просто неимоверное.       Но чихнуть не выходило, мышцы были настолько вялые, что едва удалось медленно выдохнуть. Да и веки удалось поднять с огромным трудом, ощущая, как медленно бьётся сердце. Тук-тук, и тишина. Ещё тук-тук, и снова тишина. Только мысли, обгоняющие тело, были нормальные, а глаза слепила странная сварка за спиной.       — Смотри! — непреодолимая сила вывернула мне голову в сторону Кейденс, лежащую в зеленом коконе из слизи и выглядящую так, что краше в гроб кладут, но магия в ней ещё теплилась, а значит, она была жива. — Дёрнешься не в ту сторону, с тобой будет намного хуже. Поняла?       Новый рывок головы, и прямо перед носом оказывается лицо ещё одной Кейденс, скалящейся аккуратными зубками, словно хищник, готовящийся впиться клыками в твоё горло. В следующее мгновение я вспоминаю, как королева пила магию сестрёнки.       Хочется сказать что-то резкое, ударить или хоть в глаз плюнуть от бессилия. Но я не могу ничего сделать со странным ощущением, сковывающим тело. Только ощущаю, как холодит кожу мерзкая слизь, проникающая во все складки моего тела, и не дающая мне бороться за Кейденс. Ощущаю, как паника буквально захлёстывает разум от этого бессилия.       — Ну же, — облако зеленоватого сияния буквально выворачивает челюсть, открывая рот, — открывай ротик и скажи "Да", иначе будет по-плохому.       Ощущаю, как непреодолимая магия скручивает суставы ног под неестественным углом, а сзади растёт давление слизи, грозящее…       — Да, — медленно говоря, вижу сбоку, как Темпест перестаёт сваривать стальные двери в один монолит. — Прекрати.       Секунда, и магия исчезает, оставляя только мерзкий привкус полного бессилия пополам с унижением. И мечты — проснуться из этого кошмара как можно быстрее.       — Молодец, — раздвоенный язык проходит по подбородку, рту, носу и вверх по рогу, вызывая дрожь во всём теле и ощущение сумасшедшего удовольствия, которое хочется испытывать ещё и ещё, — будешь хорошо себя вести, моя сладенькая, получишь больше. Намного больше. А пока потерпи, моя маленькая игрушка, мамочке нужно ещё сделать кое-какие дела, а потом мы поиграем во взрослые игры.       От такой перспективы задние ноги чуть судорогой не свело, несмотря на паралич. Ведь перевёртыши те ещё затейники в части плотских утех, которые эти чудовища используют для получения магии любви. Доводят свою жертву почти до безумия с помощью удовольствий плоти, и одна мысль о возможности королев трансформировать своё тело во что угодно, вызывала парализующий волю ужас перед грядущим.       — Готово, — голос Темпест выдернул меня из оцепенения, отдаваясь болью в голове и ощущением двух огромных синяков на лице, — можем выдвигаться.       — Замечательно, — скалясь, королева подняла тело Кейденс в коконе зеленой слизи и бросила мне под ноги, пока её напарница становилась по другую сторону от меня, как бы беря нас с Кейденс в коробочку, — начинаю.       — Уж постарайся, сделай, наконец, полезное дело, — фыркнула вишнёвая кобыла, — иначе, куковать нам в этом гробу до прихода стражи во главе с её солнцекрупейшеством.       С рога королевы сорвался настоящий поток глифов, которые на лету складывались в совершенно мозгодробительную конструкцию, медленно и сложно собираясь в нечто совершенно непредставимое! Словно некое сверхсложное устройство. Которое королева создавала прямо на моих глазах, расширяя горизонты того, что я только предполагал о возможностях могущественных магов и заодно, пугая ещё больше зримым воплощением магического мастерства, до которого мне было, как до луны́ пешком.       Хоть визуально это и выглядело, как языки зелёного пламени, вспыхивающие вокруг нас один за другим. Вот только, от сложности магии меня чуть-ли не подташнивало, заставляя осознать всю ничтожность мастерства Кейденс — не говоря уж о моём нулевом уровне искусства.       — Занимательно, да? — в голосе Темпест слышалось какое-то натужное веселье. — Высшая магия перевёртышей в действии. Кокон пространственного смещения.       — Кокон, чего? — голова закружилась от догадки.       — Пространственного смещения. Позволяет смещаться вне трёхмерной реальности, — хмыкнула Темпест, наблюдая, как кольцо огоньков замыкается. — Сейчас мы просто перестанем существовать для мира и перенесёмся в другое место никем незамеченными.       С вспышкой света, заклятье было завершено и, наполнившись магией, заставило исказиться само пространство. Словно мы на доли микрона сместились по пятому измерению, оставшись там же, с точки зрения трёх измерений, но оказавшись в другом месте, а в следующую секунду, ноги начали тонуть в полу, проваливаясь всё глубже и глубже в никуда.       — Какие же вы, аликорны, слабые, — новый смешок за ухом, и боль-удовольствие от прикушенной зубами плоти, — даже головой думать не можете. Попасться в такую простенькую ловушку.       — Что… — не успеваю договорить, как горло и рот уходят в пол и наступает полная тьма, — … за, я…       — Расслабься и дыши медленней, не жги лишний кислород, — из ниоткуда звучит насмешливый голос королевы. — В полу нет света, а скоро мы сместимся ещё сильнее и потеряем визуальный контакт с миром, но и нас тоже никто не сможет увидеть.       Паника поднялась с новой силой, от одной только мысли оказаться наедине с ними в абсолютно тёмном месте. Только восприятие магии спасало, а то бы я с ума наверное сошёл от всего происходящего. Особенно от Темпест, домогающейся до моего уха, и касавшейся своим боком моего. Вот только, кроме просто фееричной наглости, я ощущал редкую дрожь, прокатывающуюся по её телу, природа которой была совершенно непонятна.       — Отпусти, — попытки убрать ухо провалились, вместо губ плоть попала в тиски зубов, — мне неприятно.       — Ха-ха, — снова этот пугающий смех над ухом, — вы слышали, ваше величество? Ей неприятно!       — Чего ты хотела от куклы с лоботомией мозга? — губы королева исказились в новом оскале, а зубы щёлкнули возле второго уха, заставив отшатнуться, — эта пародия на аликорна, как и её сумасшедшая мамаша, пустые места без своей силы. Не заметить у себя под носом такую интригу. Не только попалась в расставленные сети, но и завела в них такую замечательную розовую рыбку. Ты просто чудо, как глупа, Найти, — в голосе королевы была такая насмешка, что я очень хотел ответить резко, но просто не находил аргументов.       Ощущаю, как тело неотвратимо холодеет от тьмы, которая стремительно находит дорожку к моей магической системе, а я не могу и не желаю противиться ей. Ведь без неё я не могу даже пошевелиться толком, а потому, будь что будет. Но я не дам погибнуть Кейденс, даже если это будет стоить мне жизни.       — Даже не поняла, что я никуда не сбегала после того, как подрумянила твой нежный животик кипяточком. Видела бы ты свою мордашку в тот момент, — холод с новой силой сковал разум, а желание вырваться из этого жуткого кошмара было просто нестерпимым, — но ничего, мы ещё поиграем в эти игры позже, и тогда ты всё сама увидишь в зеркале.       — Зря только рассказываешь, — зубы дёрнули голову за ухо в другую сторону, — моя добыча даже не поняла, кто был под личиной той шоколадки.       — Жаль, было мало времени, — продолжила насмехаться королева, — и пришлось устроить одной дурочке и дурачку временное помрачнение рассудка. Заодно, внушив этому придурку Фэнси нужные образы и слова. О! Какое было лицо у этого рыцаря, когда он услышал о твоём требовании! Жаль только, Селестия спасла дурачка, не позволив его разуму распасться на куски от пережитого позора. А ведь, ещё немного, и один из её слуг навсегда остался бы в доме с мягкими стенами — после моей невинной шуточки. Ах, бедный Фэнси, он так предан своей принцессе, какая это была бы утрата для всей Эквестрии!       — Зааачем..? — ощущаю, как разум буквально парализует ужас от ощущения чудовища, стоящего с боку. — Это не пра… — по боку словно ножом резануло. — Ааааа…       — Не смей говорить мне такие слова, маленькая дрянь! — шею вывернуло дугой, заставив уткнуться в что-то горячее и липкое. — Ты не знаешь, как голодают мои дети! Ты не знаешь, как они страдают без любви! Ты ничего не знаешь о нас! Но ничего, скоро ты всё поймёшь и прочувствуешь на своём крупе сполна.       — Полегче, королева, — голос Темпест был холоден, как сталь, — нам нужен живой аликорн, а не сошедшее с ума тело. Твоя добыча розовая, а моя чёрная. Не забывай о нашем договоре.       — Не беспокойся, — голос повелительницы чейнджлингов вибрировал, вызывая буквально физическую боль, — я умею говорить с жеребцами и уговорю этого самца отдать мне эту чёрную игрушечку для первичной обкатки. Ведь эта кобылка твоя, только пока ты не доставила приз своему хозяину.       — Сначала король восстановит мой рог за неё, потом договаривайтесь, а потом, как договоритесь, порть шкуру моей добычи, — огрызнулась Темпест, — не то, король вышвырнет твоих детишек из своих земель голодать на пустоши.       Наступившая тишина была особо пугающая. Ведь я видел, как две кобылы готовились к возможному бою у меня над головой, накапливая магию для удара. Время словно перестало существовать, когда магия не перестала ломать мне шею, а я смогу отстраниться от своего бока. Ощущая солоновато-стальной вкус крови во рту и, почти полностью замерший от холода, язык. Тогда как тёмной сущности, поднимавшей голову внутри меня, нравился этот вкус и хотелось вкусить ещё больше крови и плоти, разрывая врагов на части своими клыками и выдирая их…       — Мир? — вопрос королевы, чуть не начавшей бой. — Ты погорячилась, я погорячилась. Забудем всё до конца миссии, а то я ещё заклятье не удержу, и наши атомы соединятся в экстазе вечной любви с камнем. Ты даже понять не успеешь, как станешь частью подземелий — игрушка Шторма.       — Не провоцируй меня, старая карга, — молнии слегка подпалили мне кожу с другого бока, — это я разработала весь план. Это я игралась с этой девчонкой, управляя ею, как своей марионеткой. Это я разыграла, как по нотам, бой с гвардией и появление Селестии. Это я подставилась под копыта этой дурочки и стала приманкой для аликорнов. Это я нашла Коузи и использовала девчонку для моего плана. Когда ты только и могла, что создавать отвлекающие факторы, вроде этого тупого любовника Кейденс, который получил по морде, как и первый тестовый чурбан. Да и то, с помощью моих идей, ведь это я придумала, как разделить Кейденс и Найтмер, — ощущая, как тьма острыми коготками раскалывает разум, проникая всё глубже, я не противился ей, тем более теперь, когда знал, кто виноват во всём этом. — Ты только дымовые завесы создавать можешь. Путая этих четырёх дур, не видящих дальше своих рогов ничего!       Ощущая, как мир меркнет, я как-то отстранённо отмечал идущую в разнос Темпест, которая, кажется, теряет адекватное восприятие мира, и магию перевертыша, окутывающую голову безрогой легчайшей дымкой.       — Разве не Лу́на за всем этим стоит? — делаю последнюю попытку удержаться, стоя на краю бездны и ощущая, как растущие клыки царапают дёсны.       — Ха-ха-ха, — рассмеялась королева пугающим смехом триумфа.       — Ха-ха-ха-ха! Эта твоя мамаша, породила ещё более тупое потомство, чем она сама! Как только такая глупость могла придти тебе в голову?! Она же ничто! — вторила ей вишнёвая, пока у меня что-то ломалось внутри, а мир тонул во тьме, которая пришла из глубин моего естества. — Она просто пустое место…       Удар копытом вышел что надо, отбрасывая безрогую на королеву, которая тоже не выдержала удара окутанного магией молний тела и её концентрация лопнула, выбрасывая нас в материальный мир посреди какой-то пещеры. А я ощутил осыпающиеся пеплом оковы, чувствуя себя полноводной рекой, в которую, наконец, вернулась вода из водохранилища. Уже буквально предвкушаю, как ломаются её кости, а лживый рот, смеющий оскорблять Лу́ну, захлёбывается кровью.