Back to home

Осень резко ворвалась в Британию ледяным, пронизывающим до костей ветром и проливным дождем. Такого собачьего холода в октябре Беллатрикс за свою жизнь еще не помнила. Спустя несколько дней после освобождения Элджи она сумела наконец выбраться из Хогвартса на выходные и навестить друга. Осторожно поднявшись по ступенькам, Блэк аккуратно постучалась в знакомую дверь. Осознавая, насколько Азкабан может изменить волшебника и лишить его разума, она не знала, чего ждать, а потому на всякий случай крепко стиснула рукоять волшебной палочки во внутреннем кармане мантии. Но, когда дверь приоткрылась и Руквуд, слабо улыбаясь, пригласил ее войти, Беллатрикс счастливо выдохнула. Элджи выглядел сильно исхудавшим и изможденным, но абсолютно в своем уме. Хотя нервозность подруги и не ускользнула от его внимательного взгляда. "Я в порядке." - все с той же слабой улыбкой на лице проговорил он -"Не свихнулся." Белла улыбнулась в ответ. "Я вижу." "Удивлена?" "Нет. Я верила, что ты выживешь. Им тебя не сломать." "Не без твоей помощи. Спасибо за письмо, Белль." "Тебе его передали?" "Передали. Как...?" Беллатрикс пожала плечами. "Моя надежда на великую жадность коменданта Азкабана оправдалась. Я отправила ему пару галеонов вместе с письмом." "Боже, храни взяточников." - хмыкнул Руквуд. -"Да это же больше всего его годового жалования. Бедный ублюдок столько не заслужил. Кофе будешь?" "Буду." Глядя на то, как друг неловко управляется с джезвой, Блэк отметила про себя, что, несмотря на тепло в доме, он закутался в теплый свитер и плотно обмотал вокруг шеи пушистый шарф. "Тебе все еще холодно?" - тихо поинтересовалась она. Элджи кивнул. "Когда-нибудь холод пройдет...наверное." "Между прочим, я хотела зайти к тебе еще пару дней назад, однако нигде не могла тебя найти." Руквуд бросил на подругу беглый взгляд, разливая ароматный напиток по чашкам. "Ах да, я же тебе еще не говорил...я теперь работаю на министерство." "Что?" Друг горько засмеялся. "Добровольно-принудительно. Точнее...добровольного там мало было." Белла нахмурилась. В глазах ее загорелся очевидный вопрос. "В день моего освобождения," - тяжело вздохнув, продолжил Элджи -"Меня привели в просторный такой зал - я даже не знал, что в Азкабане есть залы, если честно. Так вот, привели они меня, а там сидят десять выродков из министерства и смотрят на меня как на смертника. Я, конечно, не в курсе, как обычно происходит процедура освобождения из Азкабана, но что-то мне подсказывает - она не включает в себя присутствие десяти высокопоставленных козлов из министерства." "Среди них и Крауч был?" "Фу, нет, Крауча, слава Богу, не было. Иначе я сразу с дементором бы поцеловался, не сходя с места." Усмехнувшись, Беллатрикс сделала небольшой глоток из своей чашки. "Смотри-ка, целый консилиум собрали." "Ага. Смотрят, значит, минуты две молча, а затем один из них, главный, видимо, говорит: "Будешь работать в отделе тайн." Это не был вопрос, естественно. Утверждение." "Но ты ведь еще и ЖАБА не сдал?" Элджи приподнял бровь. "Как они всегда говорят, Белль? Правила можно и поменять...при желании. А желания у них предостаточно. Они вообще не хотели меня отпускать. Хотели из Азкабана перевести прямиком в отдел тайн, в качестве этакого раба министерства." "Да ладно?" "Типичные чиновники. Правда, в тот момент мне стало реально страшно." "Однако они тебя отпустили?" "Я пригрозил им твоим кузеном." "Каким кузеном?" "Господином Розье, конечно. Напомнил им, что срок моего заключения вышел, и я чистокровный, а значит, в рабство забирать меня не имеет никакого права даже наше всемогущее министерство. Кроме того, я несовершеннолетний. Пообещал им весьма неприятную встречу в суде, где они будут объяснять свои мотивы уже твоему кузену." "И что они?" "Заерзали в своих креслах. Зашуршали бумажками. В конце концов заявили, что я, по всей видимости, неправильно их понял, и они предлагают мне официальное трудоустройство." "Да, Эвана эти черти боятся." "О, еще как. В итоге, мы нашли компромисс. Я обязался с понедельника выйти на службу в отдел тайн, а они дали слово не портить мне жизнь. Ну, насколько это возможно." Чуть помолчав, он добавил: "Если честно, я сам виноват." "Почему?" "Понимаешь, Белль..." Руквуд замялся. "Услышав приговор - шесть месяцев, я поначалу даже решил, что легко отделался. Могли ведь и больше дать. До двух лет. Но когда судья вызвал несколько сопровождающих из министерства вместе с дементорами, и они схватили меня, посадили в эту лодку - меня охватил настоящий ужас. Затем я увидел стены Азкабана и...да черт возьми, я просто запаниковал! Я попытался бежать. Глупо, знаю. Проклятая паника. Использовал некоторые навыки...ну, ты понимаешь. Разумеется, сбежать не вышло. Только нарвался на плети. Однако министерские...они впечатлились. Палочки-то у меня не было, плюс наручники. В общем, впечатлились и доложили своему начальству. А те, вспомнив моего отца, решили, что за мной должок." "Пытались узнать, где твой отец?" "Пытались. Сыворотку правды влили." "Насколько знаю, ты умеешь ей сопротивляться." "Умею. Да и какая разница...знай я, где мой отец, разве не нашел бы его сам? Говорят, он сбежал в Америку. Правда ли? Если он и впрямь в Америке, то почему ни разу не связался с нами - со мной или с Фокс, почему и весточки не прислал?" "Возможно, он не может..." "Не может? Белль, мой отец - один из лучших невыразимцев нашего века. Он не может отправить послание? Ничего смешнее не слышал." "Значит, он мертв." "Либо бросил нас. Третьего не дано. И окажись он и в самом деле в Америке или где-нибудь еще...лучше мне с ним никогда не встречаться. Я предпочитаю верить в его смерть." "А что, если он просто боится связаться с тобой? Боится твоей реакции?" "А, то есть, хочешь сказать, все это время он сидел где-то там, в своей берлоге, как последний трус, пока мы с сестрой выживали как могли?" Белла промолчала, признавая правоту друга. "Значит, отныне ты работаешь вместо своего отца?" "Выходит, так. Сама работа интересная, я всегда хотел пойти по стопам отца в плане профессии, вот только..." Элджи, поморщившись, крепко сжал свою чашку с кофе. Рукава его свитера слегка задрались, обнажив запястья, покрытые глубокими рубцами и язвами, оставшимися после шестимесячного ношения кандалов. Заметив взгляд подруги, он резко одернул рукава. "На Крауча работать неохота." "Ты мажешь их чем-нибудь?"- осторожно спросила Беллатрикс, движением головы указывая на руки друга. Тот отвел глаза. "Стараюсь." - нехотя ответил Руквуд -"Иногда забываю...в суматохе. Фокс убила бы меня за такую небрежность." "Сегодня я за нее." Легким движением пальцев, Блэк приманила с ближайшей полки коробочку с мазью. "Давай, протягивай руки." Не обращая внимание на ворчание друга, Белла стала нежно втирать мазь в его израненные запястья. "Белль..." "Помолчи. Больно?" "Немного." "Прекрасно. Значит, не все потеряно." "Главное - я могу держать палочку. Остальное неважно." "Важно, Элджи." Тут, к бесконечному изумлению Беллатрикс, в комнату, вальяжно переставляя облезлые лапы, вошел тот самый любимый серый кот покойной Фоксли. "Томас?" - переспросила она, потрясенно уставившись на кота. "Дождался меня, представляешь? Ума не приложу, где его носило, шельмеца, все эти месяцы, а дождался." Элджи ласково почесал кота за ободранным ухом. "Я как домой вернулся в первый день, вообще никого не замечал, только дверь закрыл и сразу на кровать рухнул, прямо в одежде. Заснул как убитый, на двое суток, не меньше. Как в забытье впал. А проснулся от того, что слышу - кто-то в дверь долбится, да так, будто снова арестовать пришли. Ну, я открываю, а там соседка, миссис Макнамара. Кота, говорит, впусти своего, орет тут сутки уже, жизни не дает никому. Я смотрю вниз, а там Томас, сидит, смотрит нагло так, дескать чего в дом не пускаешь, придурок." Белла рассмеялась. "А кот-то не промах!" "Точно!" Продолжая рассказ, Руквуд невольно вернулся мысленно в тот самый день, когда кот и соседка вырвали его из состояния забвения. "Руквуд," - возмущенно воскликнула соседка, стоило ему лишь приоткрыть дверь -"Кота впусти своего! Сутки тут голосит уже, мочи никакой нет слушать." Медленно скользнув глазами вниз, Элджи к своему удивлению увидел тощего, ободранного, но все столь же нахального Томаса, каким тот и был при жизни Фокс. "Здравствуйте, миссис Макнамара." - вспомнив наконец о вежливости, хрипло проговорил парень. "Да уж, и тебе не хворать. Ты где пропадал? Я уж думала, тебя убили..." Внезапно соседка осеклась, переведя взгляд на покрытые шрамами запястья юноши. "Понятно. Суп будешь?" "Суп?" На мгновение Руквуд замешкался, лихорадочно стараясь вспомнить, что такое суп. "Ага. Еда такая, слыхал?" Женщина закатила глаза. "Давай, пошли ко мне. Заодно и котяре твоему молочка налью." Соблазнившись предложением соседки, Элджи зашел в квартиру миссис Макнамары. Томас уверенно семенил следом, задрав хвост. "За что тебя?" - полюбопытствовала женщина, разливая по тарелкам горячий, ароматный бульон. "Комендантский час." - нехотя ответил парень -"Шесть месяцев дали." Миссис Макнамара вздохнула. "Вот я своим сорванцам вечно говорю: "Сидите дома, нечего шастать, нынче законы такие..."" А," - она махнула рукой -"Вам же, мальчишкам, что об стенку горох. Брата моего тоже вот не так давно засадили. За кражу, правда. Но он, бедолага, до конца срока не дожил. Через три месяца окочурился." Соседка едва слышно всхлипнула, украдкой вытирая глаза кухонным полотенцем. "Нам даже тело его забрать не разрешили. Не положено, говорят. Козлы." "Да, в Азкабане редко кто доживает до конца срока." - с сочувствием глядя на женщину, сказал Руквуд, неуклюже цепляя ложку ослабевшими пальцами. "Однако ты выжил." Парень пожал плечами. "Повезло. Они тоже удивились - служащие Азкабана. Ворчали без конца, когда бумаги на освобождение заполняли." Миссис Макнамара усмехнулась. "То-то ты босиком да в одной рубашке по такой мерзлоте явился позавчера...я в окно видела. Ботинки и пальтишко твое...Слямзили поди?" "Слямзили. Гвардейцы, наверное. Либо в Азкабане уже...да Бог с ними. Пускай носят, раз такие бедные." "Щедрый ты! Да я б их каждый день без устали проклятьями осыпала. Вот ведь ворье! А брата моего за пару сиклей..." Соседка зло отшвырнула полотенце. "Но ничего, отольются еще кошке мышкины слезки. Весь народ терпеть их не может." "Министерство?" "Кого ж еще?" Женщина грубо взмахнула волшебной палочкой и приманила на стол пару пыльных бутылок пива. "Сидят там чистокровки эти...А, ты ж тоже чистокровный. Видать, потому и выжил в тюрьме...у вас, чистокровок, своя сила есть." "Да ладно вам, миссис Макнамара." "Не притворяйся. Видала я, как ты магию творишь. Нам такое и во сне не снилось. Но ты нос никогда не задирал, да и сестра твоя, светлая ей память..." Миссис Макнамара резким движением пододвинула к Элджи бутылку. "Давай, не стесняйся. Главное - ты жив. А тюрьма, она позади." Он молча сделал небольшой глоток прохладного пива, почти не ощущая его вкуса. "Тебе бы грязнокровку купить." - вдруг сказала женщина, смахивая пыль со стола. -"Кто-то ж должен хозяйство вести, с тех пор как Фоксли...ну, ты понимаешь." "Грязнокровка?" "Ну, а чего? Деньжата у тебя есть, можешь себе позволить. Возьми себе девчонку толковую, хозяйственную. Все легче будет." Руквуд тоскливо улыбнулся. "Может быть, позже...точно не сейчас." "Как знаешь! Дому нужна женская рука. Поверь моему опыту. Хотя тебя девчонка вон все искала, симпатичная такая, в красной мантии." "Эльза?" "Почем мне знать, как девок твоих звать? Тем паче, что у тебя, шельмеца такого, их целых две." Юноша слегка поперхнулся хмельным напитком. "Две?" Женщина прищурилась. "А ты думал, слепые все? Не одна я видела ее - брюнетку в дорогущих тряпках, красивую такую, точно принцесса. Такие в нашем квартале редкость." Элджи внезапно рассмеялся. "Белла? Она не девушка." "Ой ли? На мужчину-то не смахивает." "Ну, то есть, не моя девушка. Она мне как сестра, понимаете?" Миссис Макнамара скептически хмыкнула. Бросив беглый взгляд в сторону настенных часов, Руквуд вдруг осознал, что ему пора уходить. "Мне пора идти, миссис Макнамара. Благодарю вас за суп. Правда...лучший суп в моей жизни." Соседка отмахнулась. "А то я не понимаю...иди, и котяру своего не забудь. Да пусть не орет больше тут, а не то я ухи-то живо ему повыдергиваю." "Хорошая она женщина, миссис Макнамара." - проговорил Руквуд, задумчиво глядя на нежные руки Беллатрикс. -"Правда, больно уж любознательная. Думала, что ты - моя подружка, представляешь?" Белла улыбнулась. "Главное, чтобы твоя подружка не решила так же." "Или кто-нибудь из твоих поклонников." "Они переживут." "Они - да. А вот я - не факт." "Да брось." "А еще соседка посоветовала мне купить грязнокровку." "Хорошая мысль, между прочим. Могу посоветовать неплохого торговца, если хочешь." "Неужто бывают неплохие работорговцы?" Блэк пожала плечами. "Есть те, что получше других." Элджи отмахнулся. "Не умею я с ними управляться - с грязнокровками. Да и...не вижу нужды." "Как знаешь. К слову о грязнокровках, кто-то начал вырезать их пачками. И моему кузену, Регулусу, это не нравится." "Их всегда вырезали. Регулус решил заделаться борцом за справедливость?" "Ты не понимаешь. Всегда вырезали вольных грязнокровок, тех, кто жил сам по себе. А теперь всех - нашу служанку Мэг прикончили и бросили ее тело прямо в Хогсмиде. А в Хогвартсе на них нападают едва ли не каждую неделю. И Дамблдор ничего не может поделать." Руквуд неуклюже потянулся за сигаретой. Зажечь ее вышло лишь со второго раза - руки слушались его крайне паршиво. "Или не хочет." - протянул он, справившись, наконец, со своей задачей. "Не хочет? Он ведь директор школы." "Дамблдору на руку зарождающийся конфликт." "Скажи еще, что Дамблдор сам же их и убивает." "Нет, конечно. Но он не вмешивается. Изображает бурную деятельность перед министерством, переливает из пустого в порожнее...без видимого результата, естественно." "Ну, знаешь..." "Белль, Хогвартс - школа. Не министерство магии и даже не ваше поместье. Студенты - не мастера конспирации и интриг. А Дамблдлор далеко не идиот, чтобы, при желании, не вычислить авторов смуты в кратчайшие сроки." Белла, последовав примеру друга, тоже затянулась. "Да черт с ним, с Дамблдором. Однако Рег прав. Мэг - наша собственность. Ее убийство - это уже преступление." Элджи согласно кивнул. "Повесь парочку Воинов Магии на ближайших к министерству столбах." - посоветовал он -"В качестве предупреждения. Но выше пока не лезь. И Рега останови." "Хочешь сказать, организаторы все-таки в министерстве?" "На самом верху. Причем, сам Крауч к ним отношения не имеет." "Вот как..." "Всему свое время, Белль. Наберись терпения." "Имен ты, конечно же, не назовешь?" "Назову. Но не сегодня." Беллатрикс неожиданно усмехнулась. "А меня ведь тоже в министерство звали не так давно. Руфус Скримджер." Руквуд едва не просыпал на себя пепел. "Скримджер?" "Собственной персоной. Оказывается, он знает обо мне много интересного. Предлагал работать вместе." "Работать где? В аврорате?" "Представь себе." "Шутишь!" "Нет. У него грандиозные планы. Хочет несколько...преобразовать департамент магического правопорядка." "Крауч не даст ему ничего преобразовывать." "Не даст. Если его спрашивать." "Погоди, он что..." "Ага." "Да он сумасшедший." В голосе Элджи послышалось явное уважение. "Как ты от него избавилась?" "Нашла на него встречный материал." "Откуда?" "Лонгботтом поделился." Руквуд замер, ожидая продолжения. "Не со мной, естественно." - пояснила Белла -"С Лестранжем-старшим." "А он поделился с тобой?" "Поделился." "Какая изумительная щедрость." "Перестань." "Как ты там мне всегда говорила? "Лестранжу нельзя доверять, Элджи."" - передразнил он подругу. "Я и не изменила своего мнения. У меня не было выбора." "Я тоже могу так сказать." "Неужели Лестранж уже пытался тебя завербовать?" "Почти сразу после моего выхода из Азкабана." "И ты согласился?" "Знаешь, Белль, для одной недели - слишком много судьбоносных решений. Я пообещал ему подумать." "Я могла бы попробовать тебя отговорить с ним связываться, но уверена - слушать ты меня не станешь." "Не стану." "Тогда просто спрошу: почему? Золото?" "Частично. Чего греха таить? На презренный металл все падки. Но дело не только в нем." "А в чем еще?" Элджи вздохнул. "Лестранж, он...я не знаю, другой, что ли. Не такой, как все эти чиновники из министерства. Он не смотрит на тебя как на кусок драконьего дерьма, не считает, будто умнее его один лишь господь Бог. Он разговаривает с уважением. Причем с настоящим уважением, без лицемерия. Без попыток обхитрить или обмануть." "Элджи, Лестранж - тот еще лжец. Никто не знает, что у него на уме." Руквуд поморщился. "Ты не понимаешь." Он умолк на некоторое время, разглядывая свои руки. "Ему по-настоящему интересна моя работа. Не исключительно с целью создать побольше смертоносного оружия или систем контроля населения, как Краучу. Лестранж одержим прогрессом. Он технологический маньяк, если можно так сказать. В то время, как все мы продолжаем жить в девятнадцатом веке, он хочет жить в двадцатом. И готов вкладывать в это огромную кучу галеонов." "Я вижу. Он очаровал тебя. Поразительно. Воистину поразительно. Достойно аплодисментов. Жаль, его здесь нет." "Прекрати." "Ты ведь всегда был таким циником, Элджи. Никому не верил. Но треклятый Лестранж...как он это делает, нахрен?" "Белла, ты говоришь о человеке, который вытянул из Лонгботтома компромат на Скримджера." Они рассмеялись. "Я готов поставить сотню галеонов на то, что он и тебя заполучит." - ухмыляясь, заявил Элджи. "Он может." - согласилась Беллатрикс -"Договорится с моим отцом или украдет." "Нет, Белль. Ты сама пойдешь за ним. По своей воле." "И не жаль тебе сотни галеонов?" "Я знаю, о чем говорю. Если только ты не сбежишь, конечно." Блэк вдруг резко изменилась в лице, услышав слова о побеге. "Я не смогу сбежать." - тяжело проговорила она -"Не тогда, когда планировала." "Что-то случилось?" "Моя сестра. Андромеда. Ей грозит смерть. Я отдала почти все свои деньги, чтобы помочь ей ускользнуть. Все уже готово, в течение недели она покинет школу и исчезнет." Руквуд медленно допил остатки кофе и аккуратно поставил чашку на стол. Перед его глазами пронеслись все годы их дружбы с Беллатрикс, начиная с раннего детства. "Они же убьют тебя...твоя семья..." "Анди сбежит сама, причем тут я ?" "Белла, твой отец и дядя - они не идиоты." Белла решительно вскинула голову. "Я знаю. Возможно, мне повезет, либо...поставь сотню галеонов на то, что я выживу, Элджи. " "Желаешь мне банкротства?" "Я серьезно. Мне поможет лишь чудо." "Я поставлю. Но..." "Что?" "Я могу тебя спрятать." Беллатрикс отвела глаза. "Я не стану ни от кого прятаться и жить, как крыса, по норам." - наконец сказала она, уставившись в окно -"Ты и сам это знаешь." Он перехватил ее взгляд. "Знаю."

***

Коррупционный скандал обрушился на голову Барти Крауча точно метеоритный дождь. Уверенный, что главную роль во всем этом спектакле наверняка сыграл Лонгботтом, доказательств он, к сожалению, не имел. Однако он имел доказательства иного нарушения - вместо добросовестной охраны его сына-недоумка, Фрэнк, очевидно, закрывал глаза на различные проступки Барти-младшего, и в том числе на встречи Барти с его паршивыми друзьями. Поймав сына с поличным - то есть за пределами дома, Крауч принял решение полностью лишить мальчишку свободы передвижения. Если прежде Барти мог передвигаться в пределах отчего дома и прилегающей к нему территории, то теперь он будет заперт в своей комнате круглосуточно, и жить станет по строгому расписанию. Сын поначалу, конечно, кричал, шумел, пытаясь добиться то ли жалости, то ли внимания, но затем, кажется, смирился. Видимого сопротивления мальчик больше не выказывал, и проблем более не доставлял. Однако, на удивление первого заместителя министра, сопротивление выказал Фрэнк. Когда Крауч стал выговаривать аврору за то, что Барти сумел встретиться с друзьями, находясь под его, Фрэнка, надзором, Лонгботтом спокойно ответил, поправляя свою модную мантию: "Мальчишке нужно общение, Барти. Вы не можете запереть юношу в четырех стенах и сделать вид, что все в порядке. Парень просто сойдет с ума." "Именно так я и поступлю, Фрэнк." - холодно проговорил Крауч. "Отныне в охране Барти не нуждается. Впредь он не выйдет за порог своей комнаты. Совсем." Фрэнк, затянувшийся сигаретой, вдруг резко закашлялся и уставился на главу магического правопорядка неверящим взглядом. "Совсем? Он ведь должен учиться." "Учителя станут приходить в его комнату в соответствии с расписанием и заниматься с ним." "Но если он...сбежит?" "Не сбежит. Никакого больше сомнительного наблюдения и прочей чепухи. Я надел на него специальный браслет - устройство не только следит за тем, чтобы мальчишка не выходил за пределы своей комнаты, но и за соблюдением им расписания и дисциплины. Очень удобная штуковина." "Ммм...вы...Позвольте узнать, а где вы взяли подобный инструмент?" Крауч окинул аврора тяжелым взглядом. "Купил у одного из людей Лестрейнджа." - буркнул он -"Представь только, Пожиратели Смерти используют такие вот штуки для контроля пленных. Заместо цепей, кандалов, ошейников - легкие, буквально невесомые браслеты. И это чертовски эффективно. Конечно," - первый заместитель министра небрежным движением руки зажег сигару -"Я немного усовершенствовал артефакт. Пожирателям Смерти, по большому счету, наплевать, во сколько их пленники просыпаются, ходят в туалет, занимаются своими делами, ложатся спать и прочее, лишь бы те не сбежали. Мне же пришлось адаптировать устройство под расписание сына." Лонгботтом, помолчав некоторое время, осторожно переспросил: "Барти, вы создали родному сыну условия хуже, чем в плену?" Крауч, прищурившись, тут же поинтересовался: "Ты жалеешь мальчишку, Фрэнк?" Аврор замер на мгновение. "Он ваш сын, Барти." - странным голосом произнес он спустя минуту молчания -"Ваш родной сын. Ваша кровь." "Значит, жалеешь..." - протянул глава магического правопорядка. Тон его не предвещал ничего хорошего. "Паршивец не имеет ни малейшего понятия о том, что значит быть моим наследником. А ты," - зрачки Крауча зло сузились -"Ты не преподал ему урок. Вместо этого ты решил позволить мальчишке развлекаться." "Я..." "Помолчи, Лонгботтом. Мне интересно, как бы ты поступил на моем месте, будь у тебя сын и выкидывай он подобные кренделя?" Фрэнк посмотрел на первого заместителя министра так, словно видел его впервые. "Я бы не стал сажать его в клетку." - произнес он, наблюдая за собеседником с таким выражением лица, будто играл главную роль в пьесе абсурда . "Правда? Предлагаешь гладить по головке за такие фокусы?" Лонгботтом вдруг криво усмехнулся. "Мой отец," - протянул он с презрением, глядя куда-то сквозь стену -"Тоже так говорил." "Как? Ты тоже сбегал из дома?" "Хуже. Намного хуже. Я сломал его растения." "Растения?" "Вы просто не представляете, что для моего отца значили эти растения. Намного больше, чем вся наша семья. А я их сломал." "Отец преподал тебе урок, я полагаю?" "О да." Фрэнк вновь усмехнулся. "Он отправил меня в...не знаю, как правильно назвать это учреждение. Назовем его пансионатом для проблемных юных волшебников. Наверное, вы помните парочку таких? Их закрыли не так давно." Первый заместитель министра кивнул, невольно обратившись в слух. "Я тогда был не старше вашего Барти." "Эти пансионаты в самом деле были так плохи, как о них говорят?" "Скажем так, это была пробная версия Азкабана. Без дементоров, конечно." "И чему тебя это научило?" Аврор окинул его неожиданно насмешливым взглядом. "А вы разве не видите?" - поинтересовался он. Крауч с явной досадой в глазах махнул рукой. Его обуревало сильнейшее раздражение. За долгие годы работы с Фрэнком Лонгботтомом он, разумеется, почти привык к эксцентричной и, порой, полной идиотского упрямства натуре своего не всегда стабильного соратника, но чтобы тот стоял и нагло спорил, опровергая очевидные вещи? Это уже не лезло ни в какие рамки. Впрочем, Фрэнк всегда умел удивлять. Еще каких-то несколько дней назад глава магического правопорядка был уверен, что держит дерзкого аврора за яйца, а гаденыш тем временем придумал и осуществил великолепную подставу, больно щелкнув своего господина по носу. Хотя являлся ли он господином для Лонгботтома? Впервые за все время сотрудничества с аврором Крауч всерьез задумался над этим вопросом. Нынешний Фрэнк ничем не напоминал того молодого человека, с которым Бартемиус однажды начинал строить новый порядок. Лонгботтом значительно разбогател, укрепил свои земли, оброс связями и личной армией...и не оказалась ли дикая кошка, которую, как считал Крауч, он приручил, неукротимой? Точно услышав его мысли, Фрэнк продолжил, обнажив свои остро заточенные зубы: "Вы считаете себя всеобщим хозяином, Барти. Однажды это выйдет вам боком." "Считаю?" Несмотря на ледяное спокойствие главы магического правопорядка, глаза его опасно засверкали. "Значит, по-твоему, я не хозяин ни в собственной семье, ни для своего сына?" "Все же члены вашей семьи - не невольники." Губы Крауча сжались в тонкую нитку. "Это не тебе решать." - ответил он, с трудом сдерживаясь -"Я, разумеется, не могу не оценить, в связи с последними событиями, твою...богатую фантазию. Однако не советую тебе лезть в мою семью." Фрэнк в ответ на угрозу лишь окинул первого заместителя министра долгим, хищным взором, а затем неожиданно протянул ему руку. "Мир, господин Крауч?" - с легким оттенком иронии в голосе поинтересовался Лонгботтом. Выдержав полную напряженного ожидания паузу, Крауч в конце концов протянул руку аврору в ответ. "Мир." - нехотя признал он -"Мне нужна твоя помощь." "Старина Фадж исчезнет из моей жизни?" "Не торопись. Для начала пусть исчезнут те, кто нынче, пользуясь возникшим скандалом, роет мне могилу. И желательно, Фрэнк, с лица земли." Фрэнк согласно кивнул. "Я дам тебе список." - продолжил первый заместитель министра -"И думаю, мне не стоит объяснять, насколько важно сработать чисто." Лонгботтом снова кивнул. Когда за аврором закрылась дверь, Крауч, нервно барабаня пальцами по столу, погрузился в глубокие раздумья. Конечно, в умении Фрэнка ловко и незримо решать деликатные проблемы он не сомневался, но с одной проблемой первый заместитель министра желал разобраться лично. Проблему звали Эдгар Боунс. Нахальный, до крайности уверенный в себе глава известного чистокровного дома, Боунс обладал немалым влиянием, и члены Визенгамота все чаще к нему прислушивались. И теперь сукин сын едва ли не открыто угрожал Краучу вынести на рассмотрение всеми членами Визенгамота вопрос о тотальной коррупции в министерстве. Приняв решение, первый заместитель министра быстро набросал нахалу исключительное вежливое, примирительное письмо с приглашением встретиться в одном из закрытых загородных клубов и обсудить разногласия как подобает достойным людям. На его удивление, тот отозвался почти сразу, согласившись на встречу. Крауч впервые за много дней почувствовал себя удовлетворенным. Господин Боунс метит на его место? Что ж, у этого проходимца будет шанс проверить свои амбиции на прочность. Будучи в приподнятом настроении, впервые за множество лет первый заместитель министра решил немного прогуляться пешком. В конце концов порой стоит посмотреть своими глазами на страну, которой отдаешь столько сил и здоровья. Однако чем дольше он находился на пыльных улицах магического Лондона, тем меньше хотелось ему и дальше отдавать всего себя на благо государства. Повсюду царила разруха. В одном из переулков на него и вовсе налетела нищенка, за обветшалую юбку которой цеплялась пара тощих, болезненного вида детей. Уставившись на Крауча так, словно тот был ее самой последней надеждой, нищенка упала ему в ноги и взмолилась: "Господин, купите моих детей! Хорошие дети, здоровые, послушные..." Она вытолкнула вперед сначала мальчика, затем девочку, и продолжила -"Вы не смотрите, что худые, они сильные..." Глава магического правопорядка брезгливо отшатнулся. "Ты с ума сошла, женщина?" - спросил он, не скрывая отвращения -"Зачем мне твои дети?" "Они хорошие, послушные..." - точно мантру, повторила женщина, быстро перебирая складки на своей старой юбке -"Возьмите хотя бы мальчика, не пожалеете..." "Тебе что, на выпивку не хватает? Или на дурь посильнее?" Нищенка отчаянно замотала головой. "Нет, господин, я не пью. Я просто..." "Что просто?" "Я просто хочу, чтобы они ели каждый день. Хоть что-нибудь..." Женщина робко подняла глаза, и, по всей видимости, узнав в стоящем перед ней мужчине первого человека страны, резко замерла в страхе. "Милорд..." - прошептала она, отступая назад. "Узнала?" - холодно поинтересовался Крауч. "Милорд, простите..." Первому заместителю министра окончательно надоел весь этот цирк, и, жестом приказав своим людям подойти, он приказал им арестовать нищенку. "За попытку продать детей ты лет на десять в Азкабан уедешь. Минимум." -медленно проговорил Крауч и отвернулся, не обращая ни малейшего внимания на истеричные вопли женщины и плач малышей. "Эти оборванцы совершенно ничего не боятся." - скривившись, обратился он к одному из своих людей - невысокому молодому магу по имени Кайл, когда нищенку увели -"Превзошли самих себя от наглости." "У нас половина страны таких, господин Крауч." - осторожно ответил Кайл -"Всем ведь известно, у народа нынче ни денег, ни работы..." "Замечательно." Крауч внимательно оглядел изможденных, очевидно голодных детей несчастной преступницы. "А Дамблдор хочет освободить грязнокровок и выпустить на улицы еще сотни голодных ртов." Кайл неспеша закурил. "Не думаю, что это хорошая идея." - осмелившись, сказал он. "Никто не думает. Кроме Дамблдора." "Вы ведь можете не пропустить такую реформу." Первый заместитель министра окинул молодого мага тяжелым взглядом. "А я пропускаю?" Тот застыл. "Нет, господин Крауч, я всего лишь..." "Всему свое время, Кайл." "А..." Кайл вновь замялся. "А что делать с детьми той женщины?" Глава магического правопорядка посмотрел на него с недоумением. "Пусть идут, куда хотят. Или ты хочешь забрать их себе?" "Нет, но..." "Вот и помолчи. В воспитательный дом мы их отправить не можем - они закон не нарушали, только их мать." Вздохнув, Кайл жалостливо оглядел малышей, но промолчал. А Крауч вновь вернулся в свое обычное настроение - отвратительное. Он уже пожалел о своем решении познакомиться с проклятой страной поближе. Народ окончательно распустился. Кажется, всем этим проходимцам пора напомнить, что они живут в магической Британии, а не в цирке и не в борделе. Добравшись до загородного клуба, глава магического правопорядка немного выдохнул. Здесь не было безумных нищих - только услужливые официанты. Заказав себе крепкий черный чай, Крауч замер в ожидании господина Боунса. Долгожданный гость не разочаровал - явился точно к условленному времени. Высокий, нордической наружности волшебник, он уверенно вошел в клуб, отвесив приветственный поклон пригласившему его коллеге. Господин Боунс не зря столь легко увлекал членов Визенгамота на свою сторону - всем своим видом он внушал доверие. Даже Крауч не мог не признать это. "Итак, вы хотели поговорить, господин Крауч?" - едва приняв из рук официанта чашку свежесваренного кофе, Боунс перешел сразу к делу. "Да. Кажется, настало время переговоров." Гость изучающе оглядел собеседника. "Вы все еще рассчитываете выйти сухим из воды, господин Крауч?" "Из воды?" Боунс тяжело вздохнул. "Нынешний коррупционный скандал лишь верхушка айсберга, вы ведь и сами прекрасно это понимаете. Есть скелеты куда как поинтереснее в вашем платяном шкафу, Бартемиус." "Вы меня заинтриговали, господин Боунс." "Не думаю, что мне стоит их озвучивать." Взмахом руки гость приманил из под складок мантии изящный портсигар и неспеша закурил. "Скажем так...мне известно, за какое место вы держите добрую часть своих союзников среди высших чинов министерства." Услышав последние слова, глава магического правопорядка невольно застыл. Глаза его опасно сузились. "Умно, признаю, весьма умно." - продолжил господин Боунс -"Правда...больно уж грязно. Покрывать такие вещи...я бы не стал." "Наслушались сплетен, господин Боунс?" Гость усмехнулся, неторопливо стряхивая пепел. "У меня есть свидетель." "Бросьте, никто не станет их слушать." "Кого? Детей-сирот? Конечно, не станут. Вот только мой свидетель - не ребенок." "И что же вы хотите?" Боунс отпил немного кофе, и, задумчиво повертев чашку в руках, протянул: "А я-то раньше все гадал - с чего вдруг Лонгботтом так ополчился на бедных беспризорников? По его приказу за последние пару лет похватали почти всех британских бродяжек. Воспитательные дома заполнили под завязку. Неужто, думал я, в столь кризисное время министерство возжелало кормить сотни оборванцев за казенный счет?" "И вы решили копнуть глубже?" "Именно. И лучше бы я окунулся в помойную яму, Мерлин тому свидетель." Крауч подлил себе еще немного чая. "Необычный вы человек, господин Боунс." "Отчего же?" "Метите на мое место с такой энергией, я бы даже сказал, с истинно юношеским пылом, а не осознаете простых вещей." "Каких вещей?" "Политика - грязное дело." "Ваша политика." "Вы хотите стать первым святым министром магии? Святой Эдгар, покровитель малолетних преступников?" "Они..." "Они попали в воспитательный дом единственно потому, что не достигли возраста одиннадцати лет и мы не можем отправить их в Азкабан." Боунс скривился. "Вам самому-то не противно, Бартемиус? Насколько знаю, вы никогда не участвовали в подобных...развлечениях." "Не люблю развлекаться." "Разумеется. У вас ведь нет на это времени." "Чего вы хотите?" - повторил Крауч. Голос его звучал до странного мирно. "Вашей отставки." Гость лениво откинулся на спинку кресла. "Без шума, без скандала, без гнусности. Я предлагаю вам достойную отставку." "Эдгар," - первый заместитель министра заговорил непривычно мягким, будто шелковым тоном -"Вы и вправду пришли сюда, чтобы просить моей отставки?" "Я не прошу, господин Крауч. У вас нет выбора." "Выбор есть всегда." "Я пришел не один." - улыбаясь, предупредил господин Боунс. "Я знаю. Вы ведь не дурак." "Благодарю." "Но в одном вы жестоко просчитались." Боунс вопросительно приподнял бровь. "Это мой загородный клуб." - впервые за многие годы улыбнувшись, сказал Крауч. "Что?" Резко отставив недопитый кофе, гость выхватил волшебную палочку, но было уже поздно. "Вы едва не совершили настоящую революцию." - протянул первый заместитель министра, в то время как верные ему люди окружили гостя. - "Впечатляюще, Эдгар. Воистину впечатляюще." "Вы грязный ублюдок." "Ваше имя станет иконой." "Какой еще иконой?" "Борьбы. Наша священная война перешла в довольно вялотекущую стадию, вы не находите?" "Вам мало смертей?" "Мы топчемся на одном месте. Нам всем нужна хорошая встряска." Боунс вдруг засмеялся. "Вы хотите представить мою смерть как дело рук Темного Лорда и его соратников? Черта с два вам поверят, Бартемиус." "Люди верят в любую ложь." "Если она убедительна." "Особенно, если она неубедительна, господин Боунс." "Чушь." Крауч молча подал знак своим людям. Гость горько усмехнулся. "Даже не убьете меня своей рукой?" Тот пожал плечами и подлил себе еще немного чая. "Я не палач." Боунс, кажется, какое-то время еще проклинал его, но глава магического правопорядка уже не слушал. Магическую Британию ждали большие перемены.

***

Наступила середина осени и Андромеде становилось все сложнее скрывать свой грех. Одно лишь утешало - в школе редко кто обращал на нее внимание, а потому до сих пор ей удавалось держать свое падение втайне. Белла обещала устроить побег на Хэллоуин, хотя Анди все еще не понимала, каким образом. В общем-то, за эти несколько месяцев, прошедших с похорон Эллы, Андромеда узнала о младшей сестре много нового. Беллатрикс, как оказалось, обладала взявшейся у нее невесть откуда довольно крупной суммой золота, и, кроме того, довольно странными, даже, откровенно говоря, весьма подозрительными, связями. Впрочем, Анди была, может, была и глупа, но не настолько, чтобы пытаться лезть в дела сестры, когда та согласилась ей помочь. Зато если у кого и хватало энергии на любую глупость, так это у Тедди. Вернее, у Теда. Блэк честно старалась выкорчевать из себя дурную привычку называть парня "Тедди". Но, черт возьми, как же это было трудно. Он совсем не годился на Теда, и уж тем более на Эдварда. Большие наивные глаза, кудрявые волосы - парнишка казался младше своих лет, и не только внешне. Он настолько влюбился в нее, что, казалось, ослеп. И, когда Андромеда решилась, наконец, сорвать с него розовые очки и рассказала всю правду о своей семье и о том, что их ждет, если побег не случится, парень поначалу не поверил. А когда поверил, первое, что предложил - поговорить с ее отцом. Ей тогда безумно захотелось взять его глупую, обрамленную крупными кудрями голову, и со всей силы впечатать ее в ближайшую каменную стену. "Ты, видно, не осознаешь свой статус в нашем мире, Тед." - сдержанно объясняла ему Анди в тот вечер. "Я понимаю, что мы не ровня." - нахмурившись, отвечал ей Тонкс. "Нет, ты не понимаешь." Блэк тяжело вздохнула. "Ты не просто стоишь на пару-тройку ступеней ниже меня по социальной лестнице. Ты не имеешь права даже касаться меня." "В каком смысле?" "В буквальном. Тебе могут отрубить руку за простое прикосновение." Тед тогда ошеломленно уставился на нее. "Но..." "Ты не сможешь поговорить с моим отцом." - безжалостно продолжала Андромеда -"Ты вообще не можешь с ним говорить." "Меда..." Она слегка поморщилась с непривычки. Так называл ее только Тедди. "Меда..." - проговорил он, робко касаясь ее руки - "У нас ведь будет ребенок. Неужели твой отец..." Блэк резко одернула руку. "Наш ребенок - бастард. И в лучшем случае отец оставит его в живых. Если влить младенцу в глотку при рождении зелье удачи." Кажется, в тот момент бедняга впервые осознал, во что ввязался. "Что нам делать?" - наконец спросил он, заметно изменившись в лице. Тогда-то Андромеда и посвятила его в план побега. Выслушав ее до конца, Тонкс помрачнел. "Твоя сестра согласилась нам помочь? В самом деле?" - недоверчиво переспросил он. "Не нам. Мне." "Ну разумеется." Тед скривился. "Тебе. Кажется, меня она ненавидит." "Не преувеличивай свою значимость в ее глазах, Тонкс." "О, извини, пожалуйста. Сложно смириться с тем, что в глазах твоей семьи я где-то на одном уровне с бездомной дворнягой." Анди закатила глаза. "А чего ты ждал?" "Ты не понимаешь." - неожиданно тихо произнес Тед -"Я ведь из простой семьи. И когда мне пришло письмо из Хогвартса, я поначалу не поверил, а потом..." На мгновение он замолчал. "В тот момент я впервые в жизни почувствовал, что я особенный. Не такой, как другие. Я мечтал...о многом. Но едва я пересек границу и оказался в вашем мире, как мне немедленно указали на мое место. Как оказалось - здесь я никто." "Ты удивлен?" "Я не удивлен. Просто это...это больно, Меда." В тот раз Андромеда не знала, что и сказать. Уж больно ей хотелось выпалить откровенную грубость, привести этого безумца в чувство. Но она понимала, что Тонкс не поймет. Парень жил в каком-то своем мире, полном странных фантазий и грез. И если поначалу ее забавляла его чудаковатость, то теперь уже начинала раздражать. "А у вас в магловском мире все такие?" - наконец спросила Блэк, с нескрываемой жалостью глядя на Теда. "Какие?" "Особенные." Тонкс тогда печально улыбнулся. "Думаю, я такой один." День побега настал точно на Хэллоуин. Вечером, когда вся школа праздновала и наслаждалась пиршеством, Белла выманила ее в укромное место. Это был их первый разговор с того злосчастного дня похорон Эллы. Андромеда с тех пор явственно чувствовала, что сестра не желает ни слышать, ни видеть ее. Однако Анди знала точно: если Беллатрикс дала слово - она его сдержит. Чего бы ей это ни стоило. Оглянувшись, сестра протянула ей ключи, документы и мешочек с золотом. На мгновение Андромеда лишилась дара речи. "Как?" - только и смогла вымолвить она -"Как, Белла..." "Неважно." - отмахнулась та -"Забирай и уходи. Сегодня же." "А эта квартира..." Анди задержала взгляд на ключах. "Никто ее не найдет. Ни отец, ни дядя." "Но как?" "Заклятие доверие." "Но ведь..." "Да, обычно заклятие доверия рассеивается, если хранитель тайны умирает. Но я его немного усовершенствовала. В случае моей смерти тебя все равно не найдут." "Белла..." "Уходи." "Ты избегаешь меня." "Я тебя не избегаю." "Избегаешь." "Нет, Анди." В глазах сестры Андромеда вдруг заметила опасный огонек. "Я вовсе не бегаю от тебя. Лишь не хочу иметь с тобой ничего общего." "Вот как...Значит, ты не простила меня?" "За что мне тебя прощать? За то, что ты опозорила всю нашу семью?" Белла, приманив из кармана мантии изящный портсигар, резким движением зажгла сигарету. "Я не желаю твоей смерти, Анди. Но отныне наши пути разойдутся." Анди вспыхнула. "Как ты смеешь меня осуждать?" - не выдержала она. -"Ты сама..." Тут старшая Блэк осеклась. "Сама что?" - обманчиво мягко переспросила Беллатрикс -"Имей смелость закончить мысль." "Не хочу." Сестра глубоко затянулась, окинув Андромеду долгим взглядом. "Ты и впрямь считаешь, что я осуждаю тебя за твоего мальчика для утешения?" Анди промолчала. Ее коробило от прямоты Беллатрикс. "Нет, дорогая сестренка. Ты ошибаешься. Дело вовсе не в мальчике." "А в чем же тогда?" "В твоем легкомыслии и абсолютной беспечности. Можно сколько угодно плевать на моральные принципы, думая, притом, головой. А с этим у тебя как раз беда." "Вот как. Значит, я дура, по-твоему?" "Я не хотела опускаться до вульгарных выражений. Мы все еще сестры как-никак. Да и ты сама себя наказала." "Это как же?" "Ты привыкла, что тебя опекают. Сегодня все изменится." "Ни к чему я не привыкала!" "Теперь тебе придется самой отвечать не только за себя, но и за других." Андромеда нервно сглотнула, невольно вырвав клок волос из своей прически. Слова сестры безжалостно били по живому. "Я не хотела...вот так." - призналась она, поправляя волосы. "А что ты хотела, Анди? Ты сама выбрала такую судьбу. Тебе не семь лет." Андромеда резко выдохнула. "Я просто хотела быть любимой. А Тедди, он...он оказался рядом." "Он потешил твое самолюбие. И теперь тебе с этим жить. Нравится тебя такая доля или нет." "Зато ты не тешила свое самолюбие!" - вдруг выпалила Анди. Белла вопросительно приподняла бровь. "Ты могла бы выйти замуж еще в одиннадцать лет. Однако не захотела." "Я не хотела выходить замуж в одиннадцать лет." "Ты и сейчас не горишь желанием." Беллатрикс неожиданно улыбнулась. "Брак - это серьезная сделка, Анди. Ее не заключают сгоряча." "Да, в одном Элла была права. У тебя вместо сердца - механизм. Точно как у нашего дяди." Бросив на сестру последний взгляд, Андромеда резко развернулась и зашагала прочь, не прощаясь. Говорить сестре про сердце - что проповедовать стае псов религию. Для Беллы сердце являлось органом, качающим кровь, и ничем более. Вздохнув, она сжала в руке ключи, которые та ей передала. Холодный металл неприятно врезался в кожу, словно выжигая клеймо позора на ее теле. Помимо Тедди, Андромеда взяла с собой и Гейлу, свою служанку. Та не пожелала оставаться в доме Блэков без своей госпожи, и Анди не стала ее отговаривать. К тому же, совсем скоро кому-то придется помочь ее маленькому бастарду увидеть свет, а у Гейлы всегда были умелые руки. Вдобавок, ловкие руки служанки здорово помогли ей обосноваться на новом месте. Квартира, подаренная им с Тедди Беллой, оказалась небольшой, но вполне уютной и безопасной. Сестра позаботилась даже о защитных чарах на случай внезапных обстрелов. Периодические выстрелы за окнами и обстановка страшного, полного обреченности отчаяния на улицах магической Британии, шокировали Андромеду не менее всего прочего. Лишь ступив на эти грязные, залитые волшебной кровью тротуары, она осознала, насколько семья оберегала ее от наводнившего страну ничем неприкрытого ужаса. С тех пор Анди каждую ночь снились кошмары. Сны, в которых люди отца и дяди находили ее - они всегда обрывались в тот момент, когда Андромеда осмеливалась взглянуть в глаза своему мертвому ребенку. Дочери. Почему-то во всех снах это была девочка. А где-то на фоне звучал холодный голос Беллатрикс: "Ты сама выбрала такую судьбу." Когда Анди просыпалась в холодном поту, Тедди поначалу утешал ее, а затем начинал свои бесконечные, и крайне невыносимые рассуждения на тему чистокровных семей и неправильных, по его мнению, традиций магической Британии. Болтовня эта раздражала Анди до зубовного скрежета. И не только ее. Гейла откровенно презирала Тонкса, ничуть не пытаясь скрыть свою неприязнь. Обычно молчаливая, каждый раз, когда Тед заикался о том, что еще ему не нравится в магическом мире, она отвечала столь резко и нетерпимо, что стала напоминать Андромеде Беллу. Беллу, правда, в их доме лишний раз поминать тоже не стоило. Узнав о том, что Анди поссорилась с сестрой, Тедди отчего-то приписал все их разногласия единственно своему существованию, и стал обвинять Беллатрикс во всех произошедших с ними бедах. В конце концов Андромеда решила послушать свою служанку, которая посоветовала ей просто смириться с тем, что Тонкс блаженный, а блажь сия неисправима, и сосредоточиться на том, как им дальше жить. Золотом, полученным от сестры, стоило распорядиться грамотно. Каждый раз, глядя на чертовы галеоны, Анди жалела о том, что рядом с ней нет мужчины, который знал бы, что делать и как их преумножить. Приходилось думать самой, а думать о деньгах и их применении она не привыкла. И чем больше охватывали ее мысли о будущем, тем страшнее ей становилось. Она осталась совсем одна, впервые за всю свою жизнь. А зима все приближалась, и вместе с ней нарастала горечь в душе Андромеды. А для Беллатрикс зима наступила в лице отца и дяди. Люди лорда Блэка пришли за ней раньше, чем она ожидала. Забрали под покровом ночи, объяснив школе что-то про "семейные обстоятельства". Впрочем, могли бы ничего и не объяснять. Лишних вопросов никто не задавал - не те стояли времена. Первые сутки с Беллой никто не говорил - просто бросили в одну из самых глубоких камер подземной тюрьмы Блэков и сломали ей ноги и пальцы на руках, опасаясь побега. А на третий день дядя пришел лично. В отличие от отца, который наверняка кипел от ярости, узнав о побеге старшей дочери, глава рода Блэков пребывал в до ужаса спокойном расположении духа. Почти ласково оглядев прикованную к каменной стене подземелья племянницу, он задал неожиданный вопрос: "За что, Белла?" Белла, подняв голову, вопросительно взглянула на дядю. Тот отмахнулся. "Не прикидывайся. Сначала Элла, теперь Андромеда." "Я не знаю, где Андромеда." - прохрипела Беллатрикс, откинув голову назад. "Я ей не пастух." "Правда?" Дядя улыбнулся. "Ты всерьез считаешь, что кто-то поверит, будто наша милая Анди мастерски спланировала побег, да еще и замела следы так, что лучшие из наших людей бессильны найти ее? Не считая самого себя, я знаю лишь одного человека в нашей семье, способного на такое. Поэтому спрашу снова: за что, Белла?" Белла молча уставилась в темноту. "Месть?" - поинтересовался глава рода -"Или же нечто большее?" "Анди - моя сестра." - наконец ответила Беллатрикс -"И она будет жить." "А ты, значит, готова умереть за нее?" "Умереть я готова уже давно." "Ты ведь понимаешь, что теперь вы обе умрете." Белла лишь подернула плечами, насколько позволяли цепи. "Рано или поздно ты заговоришь. Все говорят, поверь мне. Расскажешь, где твоя сестрица, с кем, почему. Последнее, впрочем, не так уж и важно." Беллатрикс невидящим взглядом уставилась на свои сломанные пальцы. Она хорошо знала, на что способна ее семья. "Ты крепкий орешек." - тихо проговорил дядя -"Пожалуй, слишком крепкий для женщины. Но и такие раскалываются." Она попыталась пошевелиться, но сломанные кости и тугие кандалы тут же дали о себе знать. "Мне не хотелось бы видеть тебя в животном состоянии, дорогая племянница." - чуть понизив голос, продолжил лорд Блэк -"А именно в это ты и превратишься, если станешь упорствовать. В скотину. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Ни гордости, ни чести. Ты забудешь не только о том, как хранить секреты - ты имя свое забудешь. Это я тебе лично обещаю." С этими словами дядя ушел, оставив ей сутки на раздумье. Белла знала, что он ничуть не преувеличивает. И хотя она с детства привыкла к боли, отец и дядя всегда знали, чем удивить. Спустя сутки, не получив желанного ответа, глава рода наконец дал волю ее отцу выплеснуть свой гнев. С одним лишь условием - не убивать. Убить неверную племянницу в подземелье замка было бы слишком просто. Дядя хотел показательной казни, на глазах у всей семьи и домочадцев. Вот только казнить ее одну значило бы, по сути, признать поражение. А добраться до Андромеды люди Блэков так и не смогли. Все еще не смогли. Беллатрикс знала, что может настать время, когда силы покинут ее. Когда ее разум охватит соблазн рассказать все, только бы прекратить мучения. Она знала и предвидела этот момент. И в ожидании его хранила последний, драгоценный подарок от Лестранжа-младшего. За что она ценила Рабастана - тот никогда не задавал лишних вопросов. В том числе и когда Белла, без всяких предисловий, подошла к нему в один из осенних вечеров и спросила, есть ли у него какое-нибудь средство, что поможет не выдать важную информацию в самый критический момент. Он молча протянул ей небольшую капсулу, посоветовав о возможности быстро прокусить ее при необходимости. Капсула эта, как пояснил тогда Лестранж, вызывает довольно сильное помутнение рассудка на некоторое время, поэтому использовать ее стоит в самом крайнем случае. Когда совсем уж невмоготу. Но пережить мгновение слабости и сохранить тайны она поможет. И теперь Беллатрикс, нащупав кончиком языка маленькую гладкую капсулу, вновь вспомнила Рабастана добрым словом. Критический момент настал. Кто-кто, а Блэки умели ломать. В том числе и друг друга. Особенно друг друга. Орион Блэк тоже заметил ту самую точку, когда в его строптивой племяннице наконец что-то подломилось. Оставалось дожать совсем немного. И тем сильнее охватил его гнев, когда выяснилось, что Беллатрикс воспользовалась хитрым снадобьем, оказавшимся у нее невесть откуда. Сам он ничуть не жалел ее. С девчонкой обращались ровно так, как она того заслуживала - как с врагом. Она и оказалась врагом. Не без невольного содействия Сигнуса, как полагал лорд Блэк. Однако, враг есть враг. Племянница сделала свой выбор. Девчонку уже превратили в ничто, сделали калекой. И все же разум ее оставался ясным. Ориону было жаль убивать такой разум, пусть даже и все мужчины их рода проголосовали за смерть Беллатрикс - все, кроме Сириуса. Сын оказался единственным, кто высказался против. Регулус тоже, конечно. Но его, в силу возраста, на Совет не пригласили. И все же лорд Блэк, сам не зная отчего, не спешил отдавать приказ о казни племянницы. А затем стало и вовсе не до девчонки. По всем газетам и радиостанциям магической Британии пронеслась неожиданная новость - где-то на краю Лондона обнаружили страшно изуродованное тело Эдгара Боунса. Обнаружили на территории, фактически подконтрольной Пожирателям Смерти. Убили известного политика и главу рода Боунс с особой жестокостью, перед смертью его очевидно пытали. И пока министерство извергало ярость на страницах газет и призывало к активным военным действиям против Темного Лорда, авроры уже проводили стремительные рейды по домам всех, кто хоть раз выражал свое несогласие с официальным курсом руководства страны. Краткий период затишья подошел к концу.