Родная кровь

      Сперва Юле нравилось то, что показывал ей Семен: жидкости в пробирках то интересно кипели, то забавно шипели, то меняли цвета. Юля время от времени помогала своему супругу и была рада от того, что и у нее что-то получается. Однако уже вскоре девушке это надоело, Юля стала скучать.       — Юленька, если тебе все надоело, поднимайся да отдыхай, — сказал Семен. — Я немного еще поработаю да пойду в больницу. Смена, все-таки, уже скоро.       — Спасибо тебе, Сема, за то, что уделил мне время, — ответила Юля. — Но я поняла, что это совсем не мое. Вряд ли спущусь сюда когда-то еще.       — Главное, не спускайся без меня, — предостерег супругу Семен.       Молодой человек понаблюдал за тем, как его супруга не очень умело находит потайное место, идет длинной дорогой через пустую комнату, а потом снова вернулся к работе.       Юля, оставшись одна в первой подвальной комнате, задумалась. Девушка не могла понять, как ей относиться к деятельности Семена и террору.       С одной стороны, вспомнились все их разговоры: и до венчания, и в первые недели и месяцы после, что народу нужно помогать. С другой стороны, мысль о том, что кто-то может погибнуть, не давала покоя Юле.       «Это же неправильно, — думала девушка. — Не мы даем жизнь и не нам ее отнимать…»       Однако убеждать Семена в том, что он неправ, не хотелось. Юля понимала, что ее супруг действует из самых благих побуждений и пытается найти верный способ.       Не понимая, как ей жить с этим дальше, ведь до конца весь масштаб возможных последствий Юля осознала только сейчас, девушка присела на стул и расплакалась.       Юля старалась плакать как можно тише, чтобы не привлечь внимание Семена. Говорить своему супругу о причине своих слез девушке не хотелось.       Успокоиться удалось далеко не сразу. Спустя минут двадцать Юля, не торопясь, встала и потихоньку пошла наверх. Голова чуть кружилась, что дополнительно огорчало девушку.       На кухне Юля заглянула в чугунок, налила себе в тарелку остатки борща и, не торопясь, поела.       «Беременна! — неожиданно пронеслось в голове Юли. — Точно беременна! Слезы, странные мысли, усталость, вот, борща второй раз захотелось! Какая мне беременность сейчас, я этого не хочу! Я боюсь стать плохой матерью этому ребеночку, у меня уже Верочка у родителей живет!»       От этих мыслей девушка разревелась в голос. Юля плакала и не могла остановиться.       — Точно, пятнышки на лице полезли, — шептала девушка. — Сил нет никаких, идти никуда не хочется… И подумала же о том, что беременной в этих лабиринтах не полазишь, когда позавчера по тайным ходам ходила, не зря же подумала!       Юля не заметила, как на ее плач поднялся Семен.       — Что случилось? — удивленно спросил молодой человек.       — Семен, нам Бог послал второго ребенка… — сквозь слезы ответила Юля.       — Юленька, родная моя, так радоваться же надо, — улыбнулся Семен и обнял свою супругу. — Или ты от счастья плачешь?       — Я не ожидала этого… — ответила Юля, не желая говорить правду, чтобы не портить мужу настроение. — Я не думала, что все произойдет так быстро…       — Значит, так было нужно, — сказал Семен. — Юленька, все будет хорошо, не переживай, не надо бояться!       После слов мужа Юле немного полегчало. Девушка приняла эту новость, как неизбежный факт, и решила, что все еще, может быть, изменится. Об убийстве нерожденных детей Юля никогда не задумывалась, считая это противоестественным, но, как фельдшер, прекрасно знала, что о наступлении беременности можно говорить хотя бы через пару месяцев после зачатия, а так рано задумываться на эти темы не стоит.       «До месяца — это даже не беременность, а не пойми что, — думала Юля. — Выкинет и даже не заметишь. И даже знать не будешь, была беременна или нет. Поживем-увидим, чем дело кончится. Может быть, я просто себя накрутила, может быть, просто зря панику навела…»       От этих мыслей Юле окончательно полегчало и девушка полностью успокоилась.       Пока Семен был на смене, Юля с улыбкой и даже усмешкой вспоминала свою недавнюю полуистерику. Девушке было неловко от того, что она устроила и поэтому Юля пыталась найти себе оправдание.       «Я просто испугалась там, внизу, когда все осознала, — решила девушка. — Точно, я испугалась. Не ожидала, что эта лаборатория может привести к чьей-то смерти».       Шло время. Юля все так же ходила на работу, не думала о своей беременности или ее отсутствии, выбросила из головы мысли о лаборатории в подполе и тоже не задумывалась на эту тему и больше не спускалась вниз. Когда спина окончательно зажила, Юля, окончательно забыв о своей недавней истерике, с охотой отвечала на все те же робкие поглаживания и отдавалась в пучину этой осторожной страсти. Прошел уже месяц со дня возвращения Семена и ничто не намекало Юле о ее беременности, кроме тех самых надуманных причин, которые виделись ей и раньше. Решив, что во время истерики может показаться что угодно, девушка забыла о своих подозрениях.       В один из дней Семен, вернувшись с работы, подошел к своей супруге.       — Юленька, родная моя, — сказал он. — Нам нужно будет поговорить. Я не могу принять решение без тебя.       — В чем дело? — удивленно спросила Юля.       — Знаешь же, что я никак не мог решить, куда использовать ту бомбу, которую я создам, — начал Семен. — Так вот, мне предложили устроить покушение на одного человека.       — А я здесь причем? — удивленно спросила Юля. — Мы же решили, что моя хата с краю.       — Нам заплатят много денег, — сказал Семен. — Если я скажу «да». Но речь идет об Оржевском. Романе Сергеевиче. Так что ты думаешь по этому поводу? Не молчи, родная, скажи…       Юля никак не могла прийти в себя от слов Семена. Мысль о том, что она будет хоть косвенно, но повинна в убийстве своего отца, не давала девушке покоя. Кроме того, Верочка осталась бы без любимого деда, а Мария Константиновна — мужа. Злость на отца периодически поднималась в душе Юли, но решиться на подобное и дать согласие на это покушение девушка не могла.       — Что Оржевский сделал такого, что покушение будет именно на него? — спросила девушка. — Он же не из жандармерии. Он, всего-навсего, отставной военный.       — Я не знаю, не спрашивал, — ответил Семен. — Так что ты скажешь? Согласиться мне, отказаться?       — Отказаться, — твердо сказала Юля. — И господина Оржевского нужно будет предупредить.       — А потом заявить в жандармерию, — усмехнулся Семен.       — Можно и заявить, — ответила Юля. — Выполнить наш гражданский долг.       — Юленька, — сказал Семен. — Тебя же сделают во всем крайней. Припишут связь с террористами, придут в дом с обыском, все найдут, что не надо находить…       — А убийство родителей — это вечная каторга без перевода в разряд исправляющихся, — ответила Юля. — Я не горю желанием стать политической мученицей, а уж всеми презираемой уголовницей так тем более. Докопаются же до всех тонкостей отношений с родителями, поведут дело по уголовной стезе! Нет, Семен, этого я не могу допустить. Как и лишать Веру Романовну ее любимого деда. Никто не знает, как будет дальше, но сейчас малюточка хотя бы живет в любви и достатке. Не вправе я лишать Верочку этого, не мое это дело...       — Эх, Юля, плохие из нас борцы за дело народа, — ответил Семен. — Я примерно так же подумал, когда услышал это предложение. Так что надо, наверное, действовать, как ты говоришь, и переезжать на другое место жительства. От греха подальше.       — И переедем, ничего страшного, — сказала Юля. — Зато не испачкаем свои руки кровью.       Девушка какое-то время помолчала, а потом спросила своего супруга:       — Сема, а что с террором? Получается, и это — не наше занятие?       — Получается, что да, — задумчиво ответил Семен. — Не переживай, Юля, мы найдем свое место в жизни, обязательно найдем...