Родная кровь

      Весь вечер Юля размышляла, как лучше сказать обо всем отцу, чтобы и уберечь его, и не снискать подозрений в связи с революционерами, и максимально безопасно для себя сообщить обо всем жандармерии. Впрочем, девушка не смогла ничего придумать и, расстроившись, решила отложить размышления до завтра.       Семен же решил не медлить и сразу же пошел куда-то, чтобы сообщить об их с Юлей решении. Ближе к ночи молодой человек вернулся не совсем трезвый, озабоченный и время от времени смеющийся.       — Семушка, родной мой, что случилось? — изумленно воскликнула Юля, когда увидела, в каком состоянии пришел ее супруг.       — Считай, что это был розыгрыш, — немного запинаясь, ответил Семен.       — Какой розыгрыш? — еще больше изумилась Юля. — Семен, так и с ума сойти недолго. В чем дело?       — Завтра объясню, — ответил молодой человек. — Или попозже.       Юля помогла своему супругу разуться и повела его спать. Девушка никак не могла понять смысл сказанных Семеном слов, снова начала продумывать пути отступления от террора, но в голову ничего не шло.       Через час Семен проснулся и сказал своей супруге:       — Все ломаешь голову, Юля? Вот и я всю голову сломал, а на самом деле как все вышло…       — И как же? — спросила Юля.       — Проверка это была, — ответил Семен. — От товарищей. По вопросу, смогу ли я не посвящать тебя в свои дела, а если буду посвящать — не будешь ли ты мне мешать. Проверка на преданность делу.       Молодой человек засмеялся и продолжил:       — И я эту проверку не прошел. Не преданным делу оказался. Так что окончательно принимать меня в свои ряды они не будут, но это, может быть, и к лучшему. Сами, Юленька, что-нибудь придумаем, не будем ни от кого зависеть. Никто нас не потянет за собой и, если не дай Бог что, мы за собой никого не потянем.       Семен посмотрел на изумленную Юлю и сказал:       — Пришел я, значит, сказал, что мы с тобой решили, что не готовы к такому. Один из товарищей засмеялся и сказал, что другого от меня и не ожидал. Еще мне сказали, что я человек, безусловно, хороший, но не такой, какие им нужны. Не преданный делу. А преданность дороже всего на свете. Цитировали мне Нечаевский Катехизис, говорили, что нет у меня холодного расчета, что личное для меня дороже общего интереса, что так быть не должно. В общем, не приняли они меня к себе окончательно. Много чего мне говорили под самогоночку, но суть была одна: я хороший, но недостаточно, поэтому мне с ними не по пути. Хотя, думаю, если бы они узнали о наших размышлениях на тему жандармерии, разговор велся бы совершенно другими словами. И из недостаточно хорошего человека я бы превратился в злейшего врага всего человечества.       — Оно и к лучшему, что все так вышло, — с облегчением выдохнула Юля. — Что мы избавились от лишних проблем так неожиданно. А я, Сема, всю голову сломала, что делать дальше. Как Романа Сергеевича предупреждать, с какими словами в жандармерию идти.       — Нам идти никуда не придется, — сказал Семен. — А вот освободить дом будет нужно. Здесь будут жить те, кто действительно готов на все, ради счастья народа. А мы с тобой к этим людям не относимся.       — Да, не относимся, — согласилась Юля. — Но ничего не поделать. Так что, Роману Сергеевичу ничего не угрожает?       — Ничего, — ответил Семен. — Так что зря ты переживала за него.       — Я переживала и за Верочку в том числе, — сказала Юля. — Хотя, если честно, помнишь же, я сразу удивилась: почему именно Роман Сергеевич? Отставной же военный, с жандармерией никак не связан…       — Юля, ты же будешь мне боевой подругой, а не только любимой супругой? — неожиданно спросил Семен. — Не бросишь же меня в трудную минуту?       — Не брошу, — ответила Юля. — Мы с тобой вдвоем ходили в народ, вдвоем будем и в Петербурге действовать.       Всю ночь Юле было не до сна: девушка лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, как такое могло произойти. Юля не понимала, почему ей стало жаль своего отца, который так нехорошо не раз и не два с ней обошелся. Но, отматывая все в своей памяти назад, девушка каждый раз с уверенностью говорила себе, что она тогда все правильно сказала, и что если бы Семен сказал, что готов на убийство Романа Сергеевича, но его бы не произошло, зато ее мужа никто бы не обвинял в недостаточной преданности, это не было бы лучшим выходом из ситуации.       «Пусть мы будем с Семой одни, зато сами себе хозяева, — думала Юля. — Пусть мы будем преданы себе, своей совести, а не кому-то».       Переезд на другое место жительства не заставил себя долго ждать: уже к вечеру следующего дня был найден дом, а на следующий вечер молодая пара уже обустраивала там свое гнездышко: еще один переезд прошел на удивление легко и быстро.       История с проверкой на преданность уже начала забываться и Юля практически не вспоминала ни ту самую подпольную лабораторию, ни лабиринты тайных ходов. Новый дом был чуть дальше от центра, зато в распоряжении молодой семьи была не только избушка из трех комнат, кухни и чердака, но еще и просторный сарай.       — Появится у нас со временем много лишних вещей — будем сюда складывать, — оглядев хозяйским взглядом помещение, сказала Юля. — А пока что пусть пустой стоит.       На следующий день, вернувшись с работы, девушка решила снова осмотреть сарай, чтобы решить, можно ли там сделать летнюю кухню или лучше оставить все, как есть. Юля, не заходя в дом, прошла в сарай, открыла дверь и увидела там Семена. Молодой человек увлеченно сколачивал стол и не сразу обратил внимание на вошедшую супругу.       — Юленька пришла, — сказал Семен.       — Ты тоже решил здесь летнюю кухню сделать? — спросила Юля.       Девушка внимательно огляделась по сторонам, увидела, что на полу стоят такие знакомые баночки со всякими жидкостями и сказала:       — Здесь будет не летняя и не кухня.