I wanna love you but I don't know how

             Странное чувство тесноты в собственном теле настигает Борру каждый раз, когда он думает о Диавале или видит его. В лучшем случае — оно помимо его воли тянет его следовать за вороном по пятам, в худшем — поднять руку, чтобы прикоснуться к волосам или коже. Последнее он делать не смеет; строит внутри себя плотину, сдерживающую чувства, опасаясь выглядеть странно и подспудно боясь нарваться на презрение, которое его горделивая натура попросту не переживёт.       И в один прекрасный день он приходит к выводу, что самым безопасным и объяснимым способом иметь возможность прикасаться является груминг.       Но проблема в том, что иссиня-чёрные перья Диаваля — идеальны. Всегда безупречные: ровные, матово-блестящие; и их не существует, когда он в человеческом облике.       Получить прикосновения — тоже неплохая альтернатива. Но Борра не очень-то в восторге от процесса. Не то чтобы он его совсем не переваривает. Груминг — это социальная норма для крылатых фейри; собственноручно добраться до некоторых перьев попросту невозможно.       Но повернуться к кому-то спиной, расслабиться — равносильно потере контроля. А контроль является одним из главных приоритетов в жизни Борры. Потому что, контроль — это ключ к успеху и залог безопасности. А он ни много ни мало  — лидер тёмных фейри. Он не может выглядеть слабым или уязвимым в глазах своих подопечных.       Поэтому Борра уже много лет пренебрегает грумингом. Зачем он ему, если его крылья и так функционируют, как надо?       Но ради того, чтобы получить прикосновения Диаваля, он готов рискнуть.       Несколько дней тонких намёков (по мнению Диаваля толще только повар в замке Авроры) из серии: «Мои перья торчат в разные стороны». И ворон в конце концов задаёт нужный вопрос:       — Хочешь, чтобы я помог тебе привести твои крылья в порядок?       Теснота в теле становится невыносимой; тёмный эльф физически ощущает разрушение выстроенной им плотины, которая не может справиться с потоком чувств.       — Да! — почти выкрикивает Борра.

***

      Есть что-то успокаивающее в разглаживании чужих перьев. Небо, он мечтал уложить крылья Борры с первого дня их знакомства. Потому что ему было больно смотреть на то, что такие ошеломляюще прекрасные ореховые перья пребывали в столь ужасном состоянии: торча во все стороны, словно иголки у ежа.       Он исправит те, которые были согнуты, и удалит несколько сломанных. Аккуратно пройдётся по каждому слою от больших лётных до белых пуховых.       На это уходит около часа; Диаваль тщательно сглаживает каждое перо, к которому он прикасается.       Фейри рад, что ворон не может видеть, как дрожат его веки, и губы открываются в полувздохе каждый раз, когда длинные узловатые пальцы достигают нежной кожи под перьями. От восторга его горло сжимается так сильно, что он едва может дышать.       Он и сам не понимал насколько его организм изголодался по поглаживающим, успокаивающим, нежным прикосновениям. По весу чужих рук на своих крыльях.       Когда ладони ворона начинают с нажимом массировать то место, где его крылья встречаются со спиной, он, не выдержав, тихо стонет, склонив голову вперёд. Контроль летит к лешему. Мягкое тепло тянется по телу, вдоль позвоночника, наполняя негой каждую клетку. Он давно не чувствовал себя таким расслабленным, счастливым и заласканным.       Но уже подходит последний этап, на котором Диаваль распространяет масло из желез у основания костей крыла по перьям, покрывая их защитным слоем и придавая им мягкий блеск. Борра тихо вздыхает, и крылья разворачиваются ещё больше, словно подставляясь под руки ворона, не желая расставаться с ними.       Нежные аккуратные поглаживания по росту перьев заставляют соблазниться на мысль, что прикосновения — это любовь. И такая интерпретация — уже трогает сердце.       Борра не хочет, чтобы руки Диаваля когда-нибудь исчезли, но в конце концов это происходит.       Как только они пропадают, фейри полностью разворачивается к Диавалю, оказываясь с ним лицом к лицу. Между ними повисает пауза — долгая, но на удивление не неудобная. Их окружает уютное тепло солнечного дня; лес шуршит листьями, скрипит ветвями, переливается птичьей трелью.       Борра нервно сжимает челюсти. Нужно сказать спасибо. Хоть что-нибудь. Но он просто пристально смотрит в глаза ворону — чёрные и блестящие, с крошечными бликами по углам — будто звёзды в ночном небе.       Они стоят так близко друг к другу, что если он просто чуть-чуть склонится, то… И тут фейри замечает, что грудь Диаваля вздымается чаще обычного; чётко очерченные крылья носа трепещут; и глаза чернеют настолько, что становится не разобрать — где зрачок, а где радужка.       Борра понимает, что ворон и сам не против получить безмолвную благодарность другим способом.       Чувствуя сердцебиение во всех частях своего тела, тёмный эльф всё-таки опускает голову, прижимая свои сухие губы к губам Диаваля — легко и нежно.       Ворон, улыбаясь в поцелуй, прикрывает глаза. О нём он тоже мечтал, но далеко не с первого дня знакомства.