I wanna love you but I don't know how

             — Что означает твоё имя, Борра?       Бледные ладони фейри, только что омывающие лицо студёной озёрной водой, замирают где-то на лбу. Подкараулил… Надо же.       Разгибаясь, Борра старается сосредоточиться именно на этой мысли. И упорно игнорировать то, что его пульс учащается из-за того, как очаровательно Диаваль тянет «рр» на какой-то свой вороний манер, словно кар-р; будто его язык ласкает знакомые слоги.       Тёмный эльф трясёт головой из стороны в сторону, как невоспитанная собака, стряхивая воду так, что брызги летят; а потом разворачивается всем корпусом к ворону, упирающемуся плечом в ребристую поверхность выступающий над озером скалы. На его красивом лице преломляются лазурные блики от водной ряби, придавая его чертам ещё меньше человечности.       Они привычно несколько секунд играют в сдержанные переглядки. В этот раз снизу вверх, потому что ворон находится на верхнем уровне скалистого покатого берега, а фейри внизу – у самой воды.       Борра, как и при каждой встрече с Диавалем, внимательно вглядывается в его лицо (иногда забывая моргать), утопая в чёрной бархатистости радужек; а тот не отворачивается и никак не пресекает это, будто не может не смотреть в ответ. Но в глазах ворона нет обычного замешательства и смущения; в этот раз он стойко выдерживает взгляд фейри, отвечая на него пронзительно-спокойным взором.       Не может не радовать.       — Оно означает «северный ветер», — певуче протягивает Борра и чуть склоняет рогатую голову, точно они с вороном только что познакомились на каком-то приёме.       Диаваль чуть морщится, думая, что и сам мог бы догадаться. Не раз ведь слышал это слово от моряков в порту. Борра замечает его реакцию и расценивает её по своему.       — Вороны не любят ветра? — гордо вздёрнув подбородок и недовольно сощурив глаза, уточняет фейри.       — Нет-нет. Любят. Я во всяком случае. Мне нравится кувыркаться на ветру. Северный не исключение. Он жестче, чем другие и несёт холод, но кувырки на боре* помогают согреться.       Тёмный эльф на секунду цепенеет от такого заявления, внезапно ощутив, что дыхание в его лёгких заканчивается. И надеется, что сейчас в его глазах не мелькает ничего похожего на человеческую жадность.       — Пытаешься меня соблазнить? Люди считают, что дьяволу достаточно одного искушения, Диаваль, — в голосе фейри звенит искреннее восхищение, но клыкастая улыбка на его лице походит на искусственную.       Конечно он понимает, что Диаваль не специально придал двусмысленность своей речи. Так ведь? Да и тоном она была сказана скорее деловым, чем игривым. Но, кто ему запретит наслаждаться тем, как с каждым его словом цвет лица ворона меняется: в мгновение пролетев от белого по всей палитре розового к красному.       — Я имею в виду соблазнить на кувырканье в небе. Сам я никогда не пробовал, даже в детстве, — милостиво добавляет Борра, предчувствуя, что через несколько секунд ворон, чьи плечи нервно дрожат, сбежит.       Диаваль действительно начинает медленно пятиться назад – вглубь скал и при этом мечет преувеличенно возмущённые взгляды в его сторону.       — Меня послали разыскать тебя, чтобы передать сообщение. Малефисента ждёт тебя у западного грота, — давясь воздухом, выпаливает ворон, полностью скрываясь за серыми камнями от напрягшегося фейри.       Тёмный эльф протягивает руку, словно в бесполезной попытке остановить пропавшего из его поля зрения ворона, но тут же жалеет об этом глупом порыве и отдёргивает ладонь, прижимая к своей груди.       — А вечером могу показать тебе пару виражей, покувыркаемся, — раздаётся приглушенный насмешливый голос, словно бы издалека, коварно цепляя крючком многозначительности душу фейри.       Точно дьявол.       Борре только и остаётся, что обескураженно вздохнуть и попросить глупое сердце, беспокойно бьющееся о грудную клетку, резонируя в ладонь, не сломать ему парочку рёбер.