Amor Fati

      Даня выходит из аэропорта и садится в такси. Думает пару минут и называет адрес. Почему-то сейчас ему не хочется домой, а нужно совсем в другое место. Откидывается на сиденье, погружается в телефон. Новости, поздравления, слова, фото. Гренобль был слишком эмоциональным для всех Алена боролась с акселями, Алина-- с собственными ожиданиями. Даня боролся сам с собой.       Сейчас по дороге он то и дело старается не заснуть, но ожидание греет где-то внутри. Чемодан из багажника достается почти незаметно, знакомый подъезд и цифры на домофоне.       -- Заходи, бродяга,-- смех согревает даже сквозь железную дверь.       Даня влетает в лифт, цепляясь колёсиками чемодана за порог. Этери ждёт его у открытой двери...ее силуэт подсвечивается в темноте и кажется нереальным. Даня чувствует руки у себя на спине и тепло от объятий. Этери стоит так немного дольше, чем обычно, а потом словно случайно проводит носом по шее.       -- У тебя новый парфюм?       Даня вздрагивает от этого нежного прикосновения и отстраняется.       -- Пока ждали самолёт, попробовал в дьюти-фри. Тебе нравится?       Этери проходит в коридор.       -- Нет,-- говорит через плечо.-- Твой лучше.       Даня смеётся.       -- Ты невыносимая женщина.       -- Именно.       Они идут на кухню, разговаривая обо всем на свете, словно не расставались на эти пару дней. Даня достает из чемодана бутылку вина, сыр и шоколад. Это их традиция-- привозить что-нибудь вкусное друг другу из поездок.       -- Ты очень вкусно готовишь, я такое тебе уже говорил?       Этери усмехается.       -- Каждый раз, когда ешь. Даже если это неправда.       Даня возмущается и отпивает вино.       -- Мне просто нравится все то, что ты делаешь.       Этери кивает. Она любит готовить и это ее успокаивает. Вот только, когда Диша улетела, ей все реже хочется это делать. Ведь важнее всего не то, что ты готовишь, а для кого. Даня же действительно любит, когда его кормят. И среди всей привычной суеты в этом они точно нашли друг друга. Потому что так им обоим не одиноко в пустых квартирах.       -- Ты сильно устал?       -- Нет,-- врёт Даня.-- А что?       -- Можем посмотреть прокаты и отправить тебя домой отдыхать.       Он кивает, стараясь побороть сон. Этери включает в зале телевизор и растилает диван. Даня берет с собой остатки вина и идёт за ней.       -- Я сейчас,-- она выходит из комнаты за пледом и попутно отвечает на звонок.       Когда Этери возвращается, Даня уже спит. Она входит аккуратно, накидывает плед и укрывает его, проводя ладонью по волосам.       -- Врун,-- произносит шепотом и с улыбкой выходит. Этери выключает свет везде, складывает посуду, а потом всё-таки возвращается в зал, а не в спальню, прикрывая за собой дверь. Она ложится рядом с Даней , стараясь не разбудить, утыкается носом в ключицу, вдыхает новый запах парфюма, который на самом деле сводит с ума.       Но признаться в этом Этери не может ни Дане, ни самой себе.       Лететь в Китай после короткой передышки сложно. Но Аня-- это спортсменка, которая с Даней почти с самого детства. У них всегда понимание и мир. А ещё теплые чувства, совсем, как к младшей сестре, которой у Дани никогда не было. После Китая этап в Москве, а потом -- Японии. И перерыв до финала. Даня ждёт отдыха, но ещё больше ждёт момента, когда можно будет поехать вместе с Этери. Одному в поездках ему немного скучно. Да и разговоры по телефону все равно не решают всего.       Когда Даня просыпается пару дней назад в квартире Этери от ее сонного пинка под ребра, то боится пошевелиться, чтобы не разбудить. Она упирается лбом в грудь и кажется такой хрупкой, что любое движение словно может навредить. Даня почти забывает, как дышать, когда Этери улыбается во сне и обнимает его ещё крепче.       Тогда кажется, что он вообще разучился дышать без нее по-настоящему.       На утро они делают вид, что это ровным счётом ничего не значит для них обоих.       Хотя, конечно, значит невероятно много. Ведь именно чужое тепло--это то единственное, что не даёт замёрзнуть зимой. Особенно, когда дома тебя никто не ждёт       Даня обнимает Аню в КиКе. Короткая программа уже позади и все чувствуют себя хорошо. Несмотря на дальний перелет и аклиматизацию, Даня борется со сном, чтобы никто не замечал, как он устал. Аня получает наставления от Этери и идёт отдыхать. Даня плотнее закрывает дверь и перезванивает.       -- Ты как?-- спрашивает он.       Сегодня день, который много кто уже, конечно, забыл, кроме женщины на другом конце мира. Она врядли сможет сделать его самым обычным. Несмотря на то, что прошел год.       -- Нормально. Диша приехала. Болтаем постоянно.       Они не поднимают тему, но Этери знает, что Даня тоже помнит.       -- А ты как?       Теперь его очередь недоговаривать.       -- Нормально. Пойду отдыхать, чтобы не отвлекать тебя от Диши.       Даня сидит просто и смотрит в стену. Он чувствует, что все не нормально, но не имеет права расслабиться. К тому же, если все- таки она справилась, то и он сможет... должен. Ради всех вокруг.       Во сне ему видится настоящая жар-птица, которая освещает комнату. Она плачет жемчугом и поет. Ее песня должна исцелять каждого, но Даня во сне понимает: даже этого недостаточно. Ему почему-то не помогает. И от этого осознания он больше не может заснуть.       Произвольную Аня тоже выигрывает и получает золото. Даня тщательно маскирует синяки под глазами и старается улыбаться. Особенно когда тащит на себе громадного медведя. Аня тоже смеётся. На минуту она становится похожа на реальную жар-птицу, согревающую своей улыбкой всех вокруг. Даня приобнимает ее за плечи и высылает фото Этери для очередного поста в Инстаграм.       -- Ты знаешь, что ты своей считалочкой многих бесишь?-- говорит Даня.       Этери улыбается.       -- Знаю, поэтому и пишу именно так.       Даня удивленно поднимает бровь.       -- Всегда найдутся те, кто будет любить и те, кто будет ненавидеть. И этим людям абсолютно все равно, что я буду писать. У нас есть шанс установить рекорд и при этом пусть все будут равны при этом. Хоть это и предельно сложно.       Даня отправляет фото и ждёт нового поста в этерином Инстаграмме. Так он знает, что все хорошо и неизменно, даже если они не могут поговорить лично.       Вечером же Даня отдыхает, читая стихи. Мамина книга всегда с ним в последних поездках. На фото вместо закладки он сам и родители. Ещё живые и такие молодые. Дане вначале кажется, что это похоже на мазохизм, но потом становится уже не больно, а просто тепло.       Этери звонит сама. Кутается там в одеяло и смеется, когда Даня называет ее вечно замерзающей.       -- Я бы тебе сейчас показала, какие у меня руки ледяные, чтобы ты не дразнился. Это же беда.       -- Да,-- он улыбается.-- Беда-беда , огорчение.       Ее смех делает Даню счастливее, но он не говорит этого вслух.       -- Что ты сейчас делаешь?-- Этери кажется очень сонной.       -- Читаю стихи, не поверишь.       -- Ты обещал мне...       -- Обещал,-- Даня открывает следующую страницу и начинает читать.       Шум ливня воскрешает по углам       салют мимозы, гаснущей в пыли.       И вечер делит сутки пополам,       как ножницы восьмерку на нули —       а в талии сужает циферблат, с гитарой его сходство озарив.       У задержавшей на гитаре взгляд       пучок волос напоминает гриф.       Ее ладонь разглаживает шаль.       Волос ее коснуться или плеч —       и зазвучит окрепшая печаль; другого ничего мне не извлечь.       Мы здесь одни. И, кроме наших глаз,       прикованных друг к другу в полутьме,       ничто уже не связывает нас в зарешечённой наискось тюрьме.       Даня выдыхает, пытаясь избавиться от дежа вю в своей голове. Словно это уже когда-то было и повинуясь странному порыву он говорит:       -- Я скоро вернусь.       -- Ты скоро вернешься,-- тихо соглашается Этери, а Даня безумно хочет сейчас ее обнять и уже никуда не отпускать.       В зале прилетов шумно, люди встречают друг друга, а Аня улыбается. Они все-таки смогли привезти с собой ее громадного медведя и целый чемодан игрушек. Даня чувствует себя уставшим и поэтому едет сразу домой, стараясь не заснуть в такси. Москва встречает отсутствием пробок и это радует.       В квартиру он входит спокойно, погружаясь в тишину, но с удивлением понимает, что там пахнет едой. Даня переступает через знакомые сапоги и с улыбкой идет в кухню, где находит теплый ужин, но не видит саму Этери. В квартире подозрительно чисто и тихо. .      Этери спит, свернувшись калачиком, подложив руку под голову у Дани в комнате. Он не хочет будить ее даже своим присутствием, но понимает, что это необходимо. Поэтому садится рядом на пол, тут же осознавая, что пятнадцать минут ничего для них не решат. Он поворачивается спиной, откидываясь на диван. Лицо Этери так близко, что Даня почти чувствует, как трепещут ее ресницы у него на шее. Внутри становится спокойно и хорошо. Даня слушает, как она дышит, и с удивлением понимает, что кого-то, наверное, лечит пение жар-птицы, а его пустоту внезапно исцеляет дыхание Этери на оголенной коже.