Angel with a shotgun_

POV Эрик       — Твою мать!       Стоит мне появиться этим вечером в баре, как у Харлин уже вид замученный. Мне кажется, что я уже живу за этой стойкой. Ну, а чем мне ещё заниматься в свободное время? Как Лидер, спихнул все свои основные обязанности на заместителя, а сам живу и кайфую. Вот только подруге такое вынужденное соседство не нравится.       — Блять, Эрик, я парня своего реже вижу чем тебя, — Харлин ставит руки на барную стойку, подойдя ко мне.       — Не чеши мне по ушам, — начинаю ржать, отмахиваюсь. — То, что ты его поёбываешь, отношениями ещё не считается... Заметь, твои слова в отношении меня и, — оглядываюсь на зал в баре и машу рукой в сторону. — И всех тех, с кем я спал.       — Секс, не повод для знакомства, не говоря уже о том, чтобы в лицо партнёру смотреть. К счастью, с родителями мне его знакомить не придётся, — улыбается подруга. Знаю, что у неё есть какой-то парень, по средствам которого Харлин лечит своё здоровье. — Уверен, что ни одна из тех, с кем ты спал, так прям и не выделяется?!       — Парень всегда может захотеть познакомить тебя со своими, — от моих слов подруга хмурится, ну не нравится ей настолько близкие отношения. — Ты о Каре? Ой, да я на неё уже болт положил... — отмахиваюсь.       — Не пизди пиздаболу, — Харлин осуждающе качает головой. — Не знаю, что там за чудо ручки у Кары или может волшебная вагина, но с твоей депрессией нужно что-то делать.       — Знаешь с кем у меня самые лучшие отношения из девушек? С тобой! — указываю на подругу пальцем, а выражение лица Харлс поднимает мне настроение. Такая милая, когда охренивает немного. — Мм-м-м, мой любимый вид отношений — алкошения. Я бухаю, ты мне подливаешь вискарик в стакан, мы болтаем, смеёмся, никакого выноса мозгов... Идеально!       — Ну конечно, я ведь просто лапочка, а ты вот доставучий, — подруга отбивает мою шутку, что теперь я строю из себя оскорблённого. — Принимаю ваш заказ, о великий и ужасный, — отвешивает шутливый поклон.       — Мне как обычно и дробовик...       — Пойми меня правильно, но мне нужно знать, ты сам хочешь застрелиться или завалить кого? — посмеиваясь, Харлин ставит стакан предо мной и наливает виски.       — Ответь, ты веришь в любовь с первого взгляда? — задаю вопрос рассматривая "ответ на все вопросы" в своём стакане янтарного цвета.       — В моём возрасте зрение уже плохое, щупать надо, — подруга закатывает глаза, не удивил я её вопросом.       — Тебе всего двадцать три, — смеюсь над шуткой.       — Это Бесстрашие, Эрик, — Харлс хмурит брови, будто объясняя очевидные вещи. — Тут, как у собак, год за семь. Эрик, я всегда тебя поддерживаю, даже в те случаи, когда ты ведёшь себя как хуйло, готова защищать тебя перед всем городом... Но разве мы не настолько близкие друзья, что я не могу тебе сказать в лицо, что ты не прав?! — отбрасывает полотенце, злясь. — Ты не можешь и дальше забивать хер на всё. Ты не живёшь, а существуешь.       — Тебе не нравится, что я провожу с тобой своё бесценное время? — начинаю злиться. Хрена-се наезд.       — Слышь ты, мелкий ноющий сучёнок, — Харлин складывает руки на груди, закрываясь, присаживается на столешницу, что за ней. — Можно похандрить день, неделю... Но не месяц, Эрик! Может хватит уже?       — Привет, — рядом на стул садится Алек и не может понять наших с подругой убийственных взглядов. — Что обсуждаете?       — Эта сволочь только что напросилась на расставание, — рычу, встав со стула, тычу пальцем в нос подруге. — Всё, Харлс! Я бросаю тебя! — не нужны мне такие алкошения.       — Не понял?! — брат большими глазами смотрит на Харлин.       — О, нет! Ты не можешь меня бросить, — Харлс ставит на стойку бутылку виски, указывая на неё. — А как же наши детки? — запрокидывает голову, подняв руки. — Нет, не бросай меня, не-ет... Я не хочу возвращаться к маме!       Не могу сдержать смех. Сволота переигрывает, и теперь в нашу сторону смотрит почти весь бар. Стоит Харлс закончить изображать брошенку, Алек начинает материться.       — В конец ебанулись, черти?! — брат пытается казаться серьёзным, но улыбку удержать не в силах.       — Ну надоел, сил моих уже больше нет, — сучка демонстративно закатывает глаза. — Уже не хватает оптимизма и пора обзаводиться второй нервной системой...       — Она права, брат, — Алек поддерживает подругу, вот же он политическая проститутка. — Надо что-то делать с твоей депрессией.       — Это что, вы мне интервенцию решили устроить?! — рычу на них, сообразив. — Не надо мне тут говорить о том, что я качусь в ебаное дерьмо! Я всё знаю, знаю я, так и надо... Я всё контролирую! Я так и хотел, наверное... — начинаю заговариваться, приходится тряхнуть головой чтобы заткнуться. Бровь Харлин приподнимается, а выражение лица брата выражает беспокойство. — Что вы предлагаете? — мне уже на всё плевать.       Текущий день сменяет новый, и так один за другим, проходят мимо. Как я жил раньше уже не понимаю. Теперь есть только "до" и "после". На протяжении последнего месяца я чувствую лишь одну душевную боль. Разбитое сердце у зверя. Смешно, блять!       Я живу и радуюсь жизни, как могу, но друзья называют мою радость — алкоголизмом. Но эти двое правы. Нужно что-то делать, и Харлин, похоже считает, что у меня в голове просто что-то замкнуло и нужно переключиться.       — Будем вытаскивать тебя из апатии, — Алек переглядывается с подругой. — Куда едем?       — Мы едем в волшебный мир и рай для мужиков... — Харлин берёт куртку, надевает, обходя стойку. — К стриптизёршам, парни. Мы едем к стриптизёршам! Pov Харлин.       — Твою мать!       Стоит открыть глаза как сразу жалею, что дышу и вообще жива. В голове болезненно отбивают такт звон колоколов на манер мотива песен Nirvana. Мало того, что дикий сушняк, так по ощущением будто во рту что-то сдохло. У меня такого похмелья никогда не было, но до полной фееричности я пизданулась на землю, упав со скамейки.       Поднявшись и осмотревшись понимаю, что проснулась в городском парке рядом с границей фракции Отречения. С прошедшего вечера почти ничего не помню… Просто нихрена!       Рядом, касаясь моего плеча, со скамейки опускается чья-то рука. Шея затёкшая, но всё же повернувшись вижу спящего Алека. Этот сучёнок спихнул меня со скамейки, а сам храпит дальше… Чуть дальше, на траве дрыхнет Страшилка.       — Почему-то, мне не хочется вспоминать вчерашний день, — ворчу поднимаясь. — Эй, подъём! — толкаю Алека, но тот не реагирует. Недолго думая, решаю восстановить справедливость, и обойдя скамейку, одним ловким движением сбрасываю тушку друга на землю. Раз со мной сработало, так и Алека разбудит поцелуй с асфальтом.       — Какого чёрта?! — кряхтит друг, но от резкого принятия вертикального положения, валится назад, схватившись за голову двумя руками. — Почему я ещё не сдох?!       — У меня была та же первая мысль, — подхожу к Эрику, пнув тело ботинком, понимаю, что и он дышит. — Подъём, Лидер, война началась! — кричу дугу на ухо.       — Харли, сука! — шипит Эрик, резко подорвавшись, бьёт меня лбом по подбородку, от чего валюсь рядом на траву, получив удар. — Ты сучара просто…       — Говоришь так, будто первый день знакомы, — разминаю челюсть, злобно косясь на ржущего Алека. Мля, реакция и рефлексы заторможены, — Кто-нибудь помнит, как мы здесь оказались?       — Нихуя не помню, — Эрик поднимает правую руку, а на ней обручальное кольцо.       — Хуя-се! — охреневаю, но исключать возможность галлюцинаций ещё рано, поэтому зажмурившись, трясу головой, немного постучав по лбу.       — Не понял? — Страшилка также рассматривает свою руку с кольцом и переводит взгляд сначала на меня, а потом на брата.       — К счастью, новобрачная не я! — не могу удержаться чтобы не заржать, показываю правую руку, подняв, на нём кольца нет.       — По пьяни чего только не бывает, — ржёт Алек, но и свою руку на всякий случай проверил.       — Ахуительная перезагрузка, народ, спасибо! — язвит Эрик, но злость начинает подкатывать. — Да вы ахуели, суки! — рычит, но тут трогает собственную грудь и подняв край футболки, нам становятся видны проколотые соски со свежим пирсингом. — Ебать!       А вот этого молодого человека я узнаю! Вредный, пакостливый, злобный хуй, которого вся фракция стороной обходит… Это унылое говно, что шатался по фракции последний месяц, вновь почувствовал вкус к жизни и стал — весёлой какашкой… Подобный отходняк конечно в планы не входил.       — Почему ты вся в блёстках? — хмурится Эрик, посмотрев на меня.       Опускаю взгляд на собственные руки и одежду, что все покрыты разноцветным переливающимся блеском с блёстками. Будто в драке фею отфеячила… Но заметив, что и рожи друзей также блестят, в памяти всплывают подробности вчерашнего вечера.       — Я же со стриптизёршами танцевала в обнимку, и пиздякнулась, крутясь возле шеста… — хмурюсь, но больничная бирка госпиталя Эрудиции на руке подсказывает, что в чувство меня приводили именно там. Касаюсь собственной брови, чувствую под подушечками пальцев пару металлических скоб. У меня была бровь рассечена.       — Точно, — Алек щёлкает пальцами и также, что-то вспомнив продолжает. — Мы разнесли стриптиз-бар, устроив там драку... — переводит сердитый взгляд на брата.       — Эрик, ты устроил драку со старушками, чуть их не вырезав у игральных автоматов, — развожу руками, поднявшись.       — Была моя очередь играть, а они не уступали, — Эрик поднимается следом также ведя рукой в сторону.       Страшилка тоже припоминает события вчерашнего вечера, и что именно он дал начало тому хаосу, что прокатился по всему развлекательному сектору города. Да, мы начали вечер со стриптиз-бара, потом завалились в казино, а потом…       — Кто-нибудь помнит, что было потом? — Эрик поднимает руку. — И на ком я, блять, женился?! — закрывает лицо руками, потирая глаза. — Только не говорите, что на стриптизёрше…       — Лично у меня другой вариант, — хмуро произносит Алек, поднимает руку с перекрещенными пальцами. — Надеюсь, мы не похищали Кару и под дулом пистолета не заставляли её дать согласие.       — Вообще не смешно! — рычит Страшилка, но вариант сразу не отбрасывает, так как хрен знает, на что мы вчера были способны. — Первым делом предлагаю вернуться во фракцию и проверить… Кто-нибудь видит машину?       Закон хорошей вечеринки гласит: Если было весело вчера, то на утро нихуя не смешно. Все совершённые подвиги на утро превратятся в позорные приключения, которые ещё придётся разруливать.       — Похоже пешком припёрлись, — подводит итог Эрик. — Какого хуя мы забыли в парке?!       Переглянувшись с Алеком, пожимаем плечами, ведь у нас нет никаких идей, как вообще занесло сюда. Пришлось пойти на радикальные меры, чтобы вытащить из апатии друга и старый способ, что срабатывает у нормальных людей: «Сердце лечим, гробим печень», на Эрика уже не действовал. Но кажется, мы перестарались.       Видок у всех троих, мягко сказать, помятый. До Бесстрашия идём пешком через парк, так будет быстрее, чем добираться на поезде в объезд через сектор альтруистов. Парк центральная часть города, что в прямом смысле находится в центре Чикаго и полностью проходной в четыре стороны: Бесстрашие, Искренность, Отречение и Эрудиция. Фракция Дружелюбие находится почти у Стены, и у неё самая большая территория, так как в преимуществе это поля, сады и огороды.       — Что здесь произошло?       Стоило появиться в Яме, как мои брови взлетают вверх от увиденной картины. Яма утопает в противопожарной пене, на стенах чёрные следы, оставленные пороховым зарядом, и соответствующий запах.       — Стоило нам свалить, и устроили пенную вечеринку? — Алек также удивлён.       — Нет, вряд ли, — Эрик тормозит проходящего мимо бесстрашного. — Почему во фракции бардак?       — Простите, Лидер, — бесстрашный начинает тараторить. — Мы делаем всё, что можем! Уже убрали большую часть, но пены так много… Ещё проверяем противопожарную систему и…       — Сгинь! — Страшилка отпускает бойца, уловив суть из бессвязного тараторного бормотания. — У нас ахуенная проблема, мы нихрена не помним из того, что натворили этой ночью.       Неизвестные посреди ночи начали запускать самодельные фейерверки прямо в Яме, на что и сработала противопожарная безопасность, а ещё кто-то перехимичил с порохом и мог всю фракцию подорвать на воздух. Переводим хмурый взгляд на Эрика, что считает себя химиком от Бога.       — Ебаный ты эрудит! — рычу, осуждающе качая головой. Не то, чтобы конкретно друга осуждаю в содеянном, я просто херею над нами!       — Вот вы где?! — голос Макса заставляет всех троих вздрогнуть и медленно обернуться. — Только вернулись во фракцию?       За спиной Генерала стоят несколько отрядов бесстрашных, что следовали за ним. Так как «неизвестные» пока таковыми остаются, переглянувшись с Эриком, не видим смысла сознаваться в очередной пакости, более того Генерал считает, что мы не при делах.       — Привет, Макс! — киваю Генералу и перевожу взгляд на бесстрашных за ним, — И гомо-спецназ.       Два отряда, что служат в подразделении Сантино Геррера, в один миг синхронно меняются в лице, и теперь им будто кирпичом по роже пролетело.       — Собирайтесь, выезжаем на Стену, — командует Генерал.       — Нас атаковали! — пробегает мимо Геррера.       Сантино с самого назначения на Лидерство ждал возможность показать себя, и вот подвернулся шанс: Стену атаковали… Вот только, что-то мне подсказывает, что его ожидания не оправдаются. Вот какие шансы что это были мы трое? Посмотрев на друзей понимаю, что стопроцентные. Следуем за Генералом в гараж.       — Где моя машина? — Эрик стоит на своём парковочном месте в лидерском гараже, и разведя руками, крутится на месте.       — Поедем на моей, — достаю ключи из кармана.       — Слышал, ты хорошо вчера погуляла, — ко мне подходит парень.       — Привет, — отвечаю на поцелуй.       — Я скучал, — шёпот на ухо, а поверх плеча обнимающего меня парня, вижу охреневающие лица друзей. — Теперь понимаю, почему ты не хотела знакомить меня со своими друзьями… Вы на всю башку стебанутые, устроили такое в Яме.       — Это не мы и, Векс, заткнись пожалуйста, — прикрываю парню рот, на что он смотрит на меня насмешливым взглядом, вздёрнув бровь.       — Скорее дело в тебе, — Алек язвит, но он раздражён. — Мы годами остаёмся вместе, а вот её ухажёры меняются.       — Я смотрю, тебя беспокоит, что Харлин спит в моей постели, — Векс констатирует факт, расправляя плечи, вздёрнув подбородок, теряет настроение шутить.       — Это пока что, — друг делает шаг, наступая, но уступает в росте противнику.       — Мечтать не вредно, — Векс растягивает губы в улыбке, от чего на щеках Алека начинают перекатываться желваки.       — Так, не говори с ним! — разворачиваю Векса и подталкиваю в противоположном направлении. — Даже не смотри в их сторону.       Впервые за долгое время мне приглянулся парень, и совершенно нет никакого желания портить всё знакомством его со своим ближайшем окружением… Нет ничего плохого в такой крепкой дружбе, но довольно часто Алек увлекается, начинает вспоминать свою службу в разведке, и копает под моего нового парня. Слишком переживает и оберегает, словно я одна из его подопечных. Сам же вечно бубнит: «нельзя вечно быть одной», но при этом портит любые мои отношения, заёбывая слежкой и компроматом.       — Мы кажется не знакомы лично, — Страшилка протягивает руку. — Я — Эрик.       — А ну, фу! — рычу на друга.       Как бы маниакально не вёл себя Алек, но его брат в разы хуже. Эрик устраивает допрос с пристрастием, запугивает… Однажды подкинул моему ухажёру в постель отрезанную голову коня. Конечно голова была муляжом, но пиздец каким натуральным. Крёстные отцы недобитые… Эрик, просто ёбанная катастрофа, и Алек такой же.       Векс один из командиров разведки, служит вместе с Фором. Высок, красив, горяч и в штанах у него по локоть… Мне он очень нравится, но вот его отсутствие осторожности и страха перед братьями Колтер меня волнует. Ну не смогу я всегда быть рядом и не дать им тебя покусать.       — О, так у вас всё серьёзно?! — Алек выгибает бровь, сложив руки на груди, задаёт вопрос стоит мне спровадить Векса.       — Вас двоих не касается моя личная жизнь.       — С-хуя-ли? — Эрик поддерживает брата. — Почему мои отношения касаются всех, а твои на нас не распространяются?!       — Потому что я не даю проблемам накрывать себя с головой, а ты тонешь в жалости к самому себе, — указываю пальцем на Эрика, а после перевожу на Алека. — А тебе бы было не плохо периодически иметь баб… Хоть изредка! — иду к машине, фыркнув. — Совсем залип на воспитании близнецов, но вот новость. Они больше не нуждаются в тебе Алек! Завтра они станут полноценными членами фракции, так что вспомни и о своей личной жизни.       Всю дорогу до Стены парни молчали. Не то, чтобы они обижались и дулись от резкого ответа, просто похмелье всех нас делает раздражительными с утра. Мы понятия не имеем что ещё натворили ночью, и это незнание напрягает. Возможно, стоит нам найти машину Эрика, как в багажнике обнаружим труп мёртвой стриптизёрши… С нами станется. Но хуже всего, что нас немного укачивает в едущей машине. Уже дважды останавливалась, чтобы Страшилка сблевал, но главное не в салоне.       Подъехав к Стене нашему взору открывается вид расстрелянных бесстрашных шариками с краской. Не знаю, кто принимал сообщение о «нападении» в Яме, но из него выпала та часть, где говорится, что Стену расстреляли из пейнтбольных ружей. Сижу на капоте своей машины и смотрю, как Геррера орёт на бойцов своего подразделения. Макс ходит и ржёт. У Генерала отлегло, ведь он почти решил, что Чикаго атакуют, и поднял по тревоге всё Бесстрашие. На улицах в три раза больше патрульных отрядов и к Стене съехалось всё подразделение спецназначения.       — Какого чёрта у дружелюбных нариков там происходит? — Эрик прикрывает глаза от яркого солнца, и смотрит в сторону полей.       — Кто-то выпустил из загонов и клеток всех животных Дружелюбные всё отловить всех не могут, — отвечает Алек, также смотря в сторону. — Акция: «права животных».       — Мы что, по всему городу проехались? — устало закрываю глаза, покачав головой. Слишком подозрительно выходит, что стоило нам загулять как по всему Чикаго бомбанули «вредители».       Ясно одно, нам нужно подчистить хвосты. Большая удача, что в Бесстрашии камеры не поймали тех, кто устроил фейерверк, патрульные Стены не вычислили огневую позицию стрелков, и что в Дружелюбии ни на кого не нарвались, освобождая живность.       — Это моя машина! — Эрик указывает в окно. — Тормози, Харлин!       Страшилка заметил среди поля с высокой пшеницей свой внедорожник, а это значит, что мы и права отвечаем за шухер, наведённый среди оранжево-зелёной фракции. Как мы попали в парк? Тут километров тридцать пешком хреначить.       — Пейнтбольные ружья, — констатирует факт Эрик, открыв багажник. — Нам пиздец, если Макс узнает.       — Для начала, он прикажет расстрелять нас из этих ружей, — посмеивается Алек, а моё внимание привлекает звук возни в салоне машины. Показываю, что там кто-то лежит на заднем сидении и достав пистолеты, целимся в появившуюся рожу.       — Педрад, ты, что ли?! — Алек первый признаёт друга. — Что с тобой случилось?!       Долбанный вопрос ужасающе часто звучит за сегодняшний день. Лицо Зика заплывшее, опухшее, местами смуглая, почти что чёрная, кожа парня покрыта красными пятнами. Глаз не видно, только две щёлочки. Дыхание прерывистое, руки подёргиваются от судорог.       — Пфёлы это полофатые, флые-фуки! — еле ворочая языком, отвечает Педрад.       — Насколько нужно быть ебанутым, чтобы полезть в улей? — смотрю на друга и понимаю, что чудом у него нет аллергии, иначе бы уже помер. — Ёбана мать! — отшатываюсь, открыв дверь переднего пассажирского, а на сидении сидит хамелеон.       — Какая симпатяга! — Эрик подставляет руку, и хамелеон приходит к Лидеру на ладонь, меня цвет. — Оставлю тебя себе. Какой ты миленький! — разговаривает словно с котёнком.       — Ну зашибись, наш блядоящер завёл себе ящерку, — закатываю глаза.       — У меня вопрос другой, где мы, блять, её взяли? — Алек держится на расстоянии, ведь рептилии персонажи его пейзажа страха. Друг боится хладнокровных доусрачки.       — Ничего, Гена, вырастишь и сожрёшь этих язвительных сволочей, — Эрик двумя пальцами гладит хамелеона.       — Или станешь ремнём, ящерица, — складываю руки на груди, закрываясь.       — Гена — дракон! — Эрик повышает голос, прикрыв ладонью нового питомца, словно защищая от нас, продолжает рассказывать, как натравит свою «боевую ящерицу» на сыночка местного капитана разведки.       — Боже ты мой, — начинаю ржать, найдя в бардачке машины Лидера свидетельство о заключении брака.       — Срань господня, — Алек прикрывает рот рукой и во все глаза смотрит на Страшилку.       — Убью нахуй! — рычит Эрик, прочитав имя супруга: Тобиас Итон. — Пизданёте хоть одну шутку, и пожалеете, что на свет родились!       Поднимаем руки в жесте сдачи, но удержать смех не в силах. Алек закрывает лицо руками, первым начинает слёзно ржать. У меня столько сразу шуточек, приколов и подъёбов на языке вертится. Что-то вроде: а теперь понятно, почему ты так невзлюбил бедолагу, он тебе взаимностью не ответил; Кара настолько разбила тебе сердце, что ориентацию сменил?; Чисто по-женски, Эрик, я тебя поддерживаю, Фор и правда красавчик;       — Когда ты бросаешь тёлок, и они приходят в бар бухать и зализывать раны, я постоянно слышу от: скотина ты, Лидерская морда; до: конченный ты засранец, Эрик… А тут вот оно как значит.       — Нарываешься, сучара?! — Страшилка, удерживая Гену на одной руке подмышкой, нависает надомной, угрожающе рычит. — Весело тебе? Это ведь твоя идея была перезагрузки…       — Но я же не собиралась тебе поля ориентиров перезагружать, — закрываю рот прежде, чем пиздануть лишнее, давлюсь, пытаясь удержать смех, поднимаю руки в примирительном жесте. — Нет, Лидер, не смешно, — стоит закончить предложение, как вынуждена закрыть лицо руками и заржать уже в них.       Такой мат стоит на всю округу, и пидорасит Страшилка нас с Алеком, зарекаясь хоть ещё один раз бухать в нашей компании. Да ладно, всякое бывает по пьяни и даже заключение брака. Нужно будет заехать в Искренность и подать на развод, делов-то?!       Нужно помнить, что давая кому-то совет, всегда нужно добавлять: «хотя, я хз», на случай, если это разрушит им жизнь, но хоть типа будет не моей ошибкой... Это как раз такой случай.       — Едем в госпиталь Эрудиции! — Алек прерывает кровавые мечты брата о расправе над новым мужем, ведь Зик вновь теряет сознание, проведя весь день в закрытой машине на солнцепёке. Эрик едет вперёд, пока мы с Алеком во второй машине держимся позади.       Сотрудники приёмного покоя госпиталя вздрагивают, стоит нам зайти. Медперсонал пялится с опаской. Забрав у нас Зика, увозят, чтобы поставить капельницу. Через какое-то время Педрад приходит в норму, довольно быстро сошло опухание от укусов пчёл. Пока парни пошли за кофе, я остаюсь в палате друга.       — Снова вы?! — появляется врач с подбитым глазом.       — В смысле? — моя бровь удивлённо приподнимается и чувствую боль от раны. Рассечение заживает, но медленно.       — Вы ничего не помните, — до доктора доходит и глубоко вздохнув, осуждающе покачав головой, проходит мимо, заполняя историю болезни Зика. — Вас, мисс Куин, привезли ночью друзья. Вы участвовали в массовой драке…       — То есть, это вы накладывали скобы? — указываю на собственную бровь, перебив. — Постойте, в массовой драке?!       — Если думаете, что ранение получили в ней, так нет, — доктор усмехается, присаживаясь в соседнее кресло. — Рассечение вы получили, налетев на косяк двери, когда выходили из стриптиз-бара. Также у вас пара синяков от падения, в драке вы ранений не получили, но! — поднимается и отходит к окну в палате, за которым отделение терапии, отодвигает шторку. — Смотрите сами. — в отделении терапии все кушетки заняты пациентами из разных фракций в тяжёлом состоянии. — И так на всех четырёх этажах госпиталя. Ваше счастье, что драку начали представители Искренности, но вы, как истинные бесстрашные, не прошли мимо, решив поучаствовать.       — Что у вас с лицом? — кошусь на доктора.       — Я и ещё шестеро санитаров держали вас, пока хирург накладывал скобы и делал вам укол от столбняка, — начинает смеяться, окинув меня мимолётным взглядом с ног до головы. — А вы сильная.       — Не люблю уколы, — объясняю. Твою мать, я отхреначила восьмерых медиков.       — Да я уже понял, — улыбается всё шире, а мне кажется, будто я снова маленькая девчонка, которую привели на прививку.       — Простите! — его улыбка заразительна.       — Я так понимаю, парень, что подкинул вам в выпивку «рофинол», огрёб не по-детски.       — Что, простите?! — кажется до меня начало доходить, почему отшибло память.       — В анализе вашей крови был выявлен «рофинол», — у дока сигналит пейджер, и он, извинившись, выходит.       — Ну что, Педрад жить будет? — Эрик заходит первым, протягивая стакан с кофе. Конечно ему на руку, если Зик тут склеит ласты, минус один свидетель его женитьбы.       — В Яме Фора нет, — входит Алек следом.       — Ответь мне, что за таблетки ты стащил вчера у Ника? — задаю вопрос, готовая порвать Алека.       — Для поднятия настроения… — пожимает плечами. — У Ника все банки с наркотой под синими бирками.       — А тебя читать этикетки не учили? — рычу.       — Что мы приняли? — Эрик догоняет ход моих мыслей.       — Рофинол, — развожу руками. — Как только мы раньше не вырубились, а смогли накуролесить и добраться до парка?! Еблан! — отвешиваю подзатыльник другу.       — Хорош! — Алек втянув голову, уворачивается от тяжёлой руки брата. — Признаю, тупонул.       — Сиди здесь, пока мы стираем из системы наш залёт сюда, — произносит командным голосом Эрик.       Сам факт того, что по пьяни попали в больницу, не так страшен, как отчёт о присутствии в крови старшего командования Бесстрашия запрещённых препаратов. Поэтому их нужно стереть из системы и изъять медицинскую карту. Доходим до кабинета старшего ординатора.       — Слышала уже о драке в центре города? — задаёт вопрос Эрик, усмехнувшись. Теперь ему весело.       — Тех, кто с тяжёлыми ранениями, отпидарасили скорее всего мы, — не разделяю энтузиазм друга к этой теме.       — Мы многое наворотили за эту ночь: военная атака, попытка поджога, массовые беспорядки, неправильная парковка... Ну, ведь никто серьёзно не пострадал, — пожимает плечами Эрик. — Ладно, может кто-то и пострадал, но никого из тех, кого мы знаем! — вносит уточнение, — Педрад не в счёт.       — Ага, ахуенные гуманисты, — саркастично тяну, отмахнувшись.       — Как вам смелости хватило, вернуться сюда?! — стоит мне толкнуть дверь, как парень в синей пижаме, что служит тут униформой, сразу же начинает наезжать на нас.       — Ого, что с тобой то случилось? — Эрик выгибает бровь, смотря на подбитую рожу старшего ординатора.       — Она случилась! — Калеб тычет в меня пальцем.       Калеб Прайор сын заместителя Лидера фракции Отречения. Выбрал фракцию Эрудицию в день перехода, и вот, спустя пару лет, уже старший ординатор. Его младшая сестра в тот же день выбрала Бесстрашие, а после, на втором этапе, девчонку нашли на дне пропасти. Трис оказалась дивергентом. Её устранением занимался Эрик и просто толкнул девчонку с моста. Она была его первым подобным заданием. Но дивергенты опасны для фракционного режима, и задача Лидеров устранять малейшую угрозу.       — Да у меня теперь носовая перегородка искривлена, исправлять только по средствам операции, — указывает на сломанный нос и переводит на палец на меня. — Ты-ы…       — Не знаю, что во мне есть такого, что заставляет людей думать, будто я хочу знать о их проблемах, — заламываю руку, перехватив, разворачиваю парня и упираю рожей в столешницу, надавливая на сломанный нос. — Возможно, я слишком много улыбаюсь, а может мои глаза кажутся слишком добрыми, но пожалуйста помни, что я разорву тебе глотку если понадобится. Спрашиваю один раз, где моя больничная карта?       — В моём столе, — отвечает заскулив.       — Сходи, кофе попей, — стоит мне отпустить, Эрик отдаёт свой стакан и подталкивает пацана к двери. — Неприятно, когда выясняется, что…       — То, что случилось со мной, Эрик, вообще не смешно, в отличии от твоего брака, — не даю договорить другу, и его язвительная морда меняется в выражении, будто пизданули по ней. — Кстати, почему ты всё ещё кольцо носишь? — сажусь за компьютер и стираю результаты анализа крови, отправляя образец в утиль.       — Оно маленькое, не снимается, придётся срезать, — Страшилка фыркает, показав отёкший безымянный палец на манер среднего, — В Чикаго есть статья за хакерство, — кивает на компьютер, имея ввиду, как я, обходя «ввод пароля», влезаю как «администратор» в систему Эрудиции.       — Ты бы заткнулся, — поднимаю взгляд на друга от монитора, — И я воспринимаю это как хобби, прямо как ты — энергетический вампир, что по приколу кошмарит всех подряд. — прихватив бумажную версию медкарты, возвращаемся в палату к Зику.       — Он спит, — нас встречает Алек у палаты друга. — Говорит, что они с Итаном встретили нас вчера в стриптиз-баре и дальше мы гуляли вместе. Также на спор расстреляли Стену, кто отстрелит большее количество мишеней побеждает и загадывает желание… Харли победила и загадала проигравшим вступить в брак. Возможно, так бы с Итоном вы решили проблему вражды.       — Ты-ы?! — лицо Эрика краснеет, и он шипит, как змея. — Да как ты… Да как тебе в голову… Да как ты, и так со мной… — задыхается от злости и не может закончить предложения.       — Так, стопе! — поднимаю руку, остановив зверя. — Ну, загадала я желание, но вы то, два дебила, нахера повелись?!       — Исполнение желания при проигрыше священно, — Алек отвечает, Эрик тем временем своими джедайскими способностями пытается меня придушить. — Долги нужно отдавать.       — Ещё скажи, что и клятвы на мизинчиках священны?! — закатываю глаза. — В любом случае, надо найти Фора… Вы определились, чью фамилию возьмёте или двойной будите пользоваться?!       Кошусь на Эрика, а пар из его ушей так и прёт. Строю самый милый вид и тяну свою самую обворожительную улыбку, на которую только способна, а в голове лишь одна мысль: «пожалуйста, хоть бы не всёк!»       Заехав в стриптиз-бар, в котором началось наше «приключение», выясняем, что вчера тут также отдыхал судья правдолюбов, что и заключил брак между Эриком, ебать его, Колтером — ахуенно злобным Лидером Бесстрашия и Тобиасом, благоухающей-ромашкой, Итоном — самым милым парнем во всём Чикаго. К слову, Судья всё ещё здесь, проводит время со стриптизёршами, что шалавят мимо кассы.       — Эй, красотка, может отсосёшь? — гаденько улыбается перебуханный представитель Искренности.       — По заявкам не работаю, — рычу. — Зато могу разхерачить тебе хребет так, что сам себе сможешь отсасывать, — поднимаю блядь с его колен, подталкивая к выходу. — Уёбывай!       — Знаешь меня? — Эрик садится напротив, но по пьяному взгляду понимает, что ответ: нет. — Как получить развод?       — Я не занимаюсь таким, — отмахивается судья. — Всеми бракоразводными процессами лично занимается Джек Кан. — заваливается на бок и засыпает.       — Блять! — Эрик устало закрывает лицо руками, искоса поглядывая на меня сквозь пальцы.       — Едем в Исконность, — выхожу из приват-комнаты. — Ебаный стыд.       Ну конечно! А я-то уже было подумала, что скоро доберусь до собственной кровати и наконец посплю как человек, но нет! Ну куда же нам до нормальных?! Сука!       — Ненавижу это место! — Алек стоит слева от меня, запрокинув голову, и смотрит на небоскрёб правдолюбов, мы с Эриком стоим точно также и с теми же мыслями.       «Безжалостный март» — так называется штаб-квартира фракции Искренности. Самое высокое здание в городе, ему может соперничать разве что — Яма, и то вниз под землю. Только «Втулка» может сравниться с небоскрёбом правдолюбов, и в их фракции даже воздух с какой-то примесью или с душком. Войдя через главный вход, видим мечущихся людей в черно-белых костюмах. Все где-то бегают, что-то ищут…       — Мы к Джеку Кану, — подхожу к девушкам на приёмной.       — Как вас представить?       — Харлин Куин, Эрик и Алек Колтер, — отвечаю, ждём пока она дозвонится в Лидерскую приёмную. Похоже она новенькая.       — Простите, мисс Куин, — парень, что главный среди этого курятника, указывает на лифт. — Проходите.       Куины и Каны состоят в очень дальнем родстве, но факт кровных уз не означает, что я не презираю мудака. Перед моим днём выбора, Джек приехал в Бесстрашие и предлагал место среди верховных судей. Уже в свои восемнадцать лет я знала, как ведётся городская политика и мне были известны многие секреты. Для Искренности стала бы первой линией обороны перед Бесстрашием, так как в бюрократии и политике мне нет равных также, как и в бою. Но уже тогда я видела двуличность этого выблядка. Макс хоть и не кровный родственник, но он заменил мне отца, вырастив как родную. Видимо поэтому терпит все приколы, и до сих пор не пристрелил. Жалко ведь, он столько сил потратил и времени.       Поднявшись на самый верх, нас встречает личный помощник Лидера Искренности, а также по совместительству его любовница. Она проводит нас через кабинет Кана на крышу.       — Кто-нибудь может сообразить, как мы сюда то влезли? — Алек шепчет, заметив пустой террариум.       Малыша Гену мы пизданули прямо из кабинета Кана… Как, блять?! Похоже, когда ты бухой и под кайфом, тебе море по колено, горы по плечу, да и вообще, нет ничего невозможного, когда ахуел до нужной степени.       Выйдя на крышу, нашему взору открывается охрененный вид на Чикаго. Кан плещется в бассейне, что отгрохал себе на крыше. Секретарша остаётся позади, а мы втроём подходим к бортику бассейна, Кан же плывёт навстречу с довольной ухмылкой.       — Какие люди?! — выходит из воды, надевая халат. — Всё же нашли на меня время.       Со дня похищения Эрика, Искренность добивалась права переговорить с участниками инцидента. Нам удавалось отпиздеться каждый раз, но вот спустя месяц сами пришли, добровольно.       — Здравствуй, Джек, — остаюсь стоять, после жеста, сесть на диван. Никто из нас даже не подумал присесть, ведь на столе уже лежит заявление о расторжении брака. Ублюдок знал, что мы явимся.       — Я прошу об одолжении, — Эрик обдаёт холодом, держит свою привычную маску.       — Конечно! — Кан закидывает ногу на ногу, устраиваясь удобнее в кресле. — Сразу после того, как расскажете, что произошло там, в старом городе.       — Какой интерес к бесстрашной, не потому ли, что ты пытался завербовать её? — Эрик садится напротив, разведя ноги, упирается локтями в колени и подпирает кулаками собственный подбородок, сверлит взглядом собеседника. — Или потому, что спал с ней?!       — Как Лидеру фракции, отвечающей за правовую и судебную систему, Джек, разве ты не знал, что: то и другое преступление?! — поддерживаю друга.       — Обвинение во внутреннем шпионаже и не говоря о запрете, — Алек сводит брови. — Нельзя вступать даже в интимные отношения с представителем другой фракции.       — Вы решили меня учить закону? — Кан раздражается, умеем мы выбесить. — Меня?! А доказательства?! — подрывается с места. — Я хочу знать, что произошло с Катериной, и я готов развязать войну с Бесстрашием, чтобы узнать правду… Не потому, что у меня личный интерес, а причина, что вы вероломные сукины дети!       — Хера-се, джентльмен, — присвистываю. — Только не говори, что готов рискнуть жизнями целой фракции ради шалавы в сарафане?! — выгибаю бровь.       — Иди нахуй! — Кан будто выплёвывает слова.       — Нет, нахуй пойдёшь ты! — Эрик подрывается, вытянувшись в полный рост. — По твоей логике, что мне помешает оторвать тебе башку и бросить её в бассейн?! — протягивает руку и лёгким толчком заставляет мудилу сесть на место. — И это, не говоря о том, что Бесстрашие имеет компромат на тебя, Джек.       — Подпиши бланк и твои секреты тебя не утопят, — произношу, безразлично рассматривая город, что виден с крыши.       — Чтоб вас, — берёт ручку, подписывая бумагу, передаёт Эрику. — Итану нужно будет только подписать, и развод будет официальным.       — Всегда приятно иметь с вами дело, мистер Кан, — Алек шутливо кланяется и развернувшись, идёт к выходу.       — Я не отступлюсь и покоя вам не видать, — шипит.       — Кто мы такие чтобы запрещать вам реализовывать своё конституционное право быть мудаком, — махнув на прощание, двигаюсь за другом.       — Горите в аду, бесстрашные! — крик в след, стоит нам покинуть крышу.       — Уверяю тебя, Кан, — Эрик придерживает дверь, задержавшись на пороге. — Ты и правдолюбы будите гореть на соседней сковороде.       — Вот только ад ничем новым уже удивить не сможет, — пожимаю плечами. — Что только Чикаго не заставил нас пережить…       — А вот твоей заднице будет жарковато! — усмехается Алек, отсалютовав.       — Похоже он обиделся, — произносит Эрик уже в лифте, будто мысли в слух.       — Тебе есть до этого дело? — кошусь на друга.       — Нет, — смеётся и блаженно прикрыв глаза, берёт минутку и переводит дыхание. — А вы знаете, сработало… Перезагрузка в смысле. Такой ебатни со мной ещё не было.       — Ой, да брось, сегодня всего то вторник, — хитро и зловеще переглядываемся с Алеком. — Ну что в пятницу повторим?!       Поржав и постебавшись над нашими злоключениями, доезжаем до дома. В Яме всё ещё убирают остатки пены. В одном из коридоров встречаем Кару, и вид смеющегося Эрика вызывает на её лице недоумение. Решаем уже осесть в квартире Страшилки и больше никуда не двигаться. И так до вечера прокатались, подчищая за собой.       — Где всё-таки Фор?! — Алек садится за стол, а я ставлю перед ним тарелку с бутербродом.       — Отсыпается где-нибудь, — отмахивается Эрик.       — Или лежит мёртвый в канаве, — грубо замечаю, садясь за стол, на что два недовольных и хмурых взгляда сейчас таращатся на меня.       — Чёт странное какое-то бухло, — Эрик выплёвывает жидкость назад в кружку, покривившись. — Противнее в жизни не пил.       — Это чай, придурок, — смотрю на него, как на дебила.       — В тебе хоть капля жалости имеется? — Страшилка встаёт и оставляет свою кружку в раковине, берёт из холодильника банку пива.       — Сорян, чувство сопереживания заводскими настройками не предусмотрены,— отвечаю на манер компьютерного голоса. Любимая шутка Эрика, так это сравнивать меня с роботом.       — Сволочь, — отвечает беззлобно, садясь на место.       Стоит ему сесть, как из Лидерской ванны выходит Фор. Твою то мать! Закрыв лицо руками, начинаю смеяться. Всю фракцию проверили, а в сортире квартиры Эрика проверить не догадались. Вид у Итона посвежее, он всё же спал весь день после пьянки, но в отличии от нас, он то всё помнит.       — Фейерверком мы отмечали наш брак… — Фор закрыв глаза рукой, ощущает себя полным придурком. Сидим такие за столом и общаемся вчетвером, как старые друзья.       — Так, всё что было прошлой ночью, не меняет моего отношения к тебе, — Эрик совершенно спокойным голосом вносит ясность. У друга сил уже нет на разборки, — Бланк о разводе у меня в куртке, подпишешь и разойдёмся как в море корабли…       — Вы были такой красивой парой… — Алек делает вид, что расстроен.       — Сука, — Фор отмахивается от него, а Эрик пинает брата под столом. — Раз я снова свободен, Харлин, ты обещала мне свидание.       — Чего не помню, значит того и не было, — не поднимаю глаз от собственной кружки с кофе. В данный момент мне пенка интереснее.       — Можно я скажу? Ну можно я?! — Страшилка ёрзает на стуле.       — Скажешь, что? — Фор непонимающе переводит взгляд с меня на Эрика и обратно.       — У неё есть парень и более того это — Векс Дагэн, твой напарник, — Эрик с довольной кошачьей улыбкой открывает секрет моих отношений человеку, от которого я стараюсь держаться подальше.       — Серьезно?! — Итон смотрит на меня с непониманием. — Ты встречаешься с Вексом?!       — А ты женился на Эрике, блядоящере, Колтере, — махнув рукой в сторону друга, играющегося со своим новым домашним животным. — Серьёзно, Фор? Я конечно не осуждаю, но мог бы себе и кого получше найти!       — Слышь?! — Эрик среагировал на летящий камень в его огород, а Гена тем временем цапнул хозяина за палец.       — Я даже обижаться не могу в таком состоянии, — Фор осуждающе качает головой.       Входная дверь распахивается с ноги, на пороге стоит Генерал. Макс зол. Похоже «неизвестные» перестали быть таковыми, и первый Лидер точно знает кто виноват, а главное, кто пускал ночные фейерверки.       — Вот только какой хуйни вы уже не творили, и я думал, что уже ничему не удивлюсь, ведь и так ожидаю худшего от вас, — Генерал срывается на крик. — Но в этот раз вы, пидорасы, нагадили так, что я себе и вообразить не смог… — берёт себя в руки, продолжая без крика. — Я многое могу стерпеть, но за такую хуйню, надо убивать!       — В нашу защиту могу сказать одно, — Эрик берёт слово. — К счастью, мы никого не убили…       — И что теперь, мне медаль тебе за это дать?!       Делаю громче вечерние новости, что показывают по телевизору. Искренность отвечает за СМИ в Чикаго и поэтому показывают всё и без прикрас: «И к новостям из сектора Отречения. Неизвестные оставили граффити на стене жилого дома, что принадлежит Лидеру фракции альтруистов.», картинка с телеведущей меняется на фото граффити. Это просто волосатый член размером в два этажа, причём повисший.       — Вы всё-таки это сделали?! — Фор переводит взгляд на нас, начинает ржать.       — Так вот, почему мы проснулись в парке у границы Отречения, — Алек тоже ржёт, как и все, включая Макса.       — А почему у меня пирсинг в сосках? — Эрик задаёт вопрос, раз уже начали разбираться.       — Я не знаю, это ты сделал до брака, — отмахивается Итон.       Генерал сидел и слушал рассказ Фора о том, как мы провели ночь, а после уже рассказывали мы, как провели день. Вечер мы провели за смехом, шутками и пивом.       — Настоятельно рекомендую вам больше не бухать до такой степени, — Макс устало обводит нас взглядом. — Боюсь, в следующий раз нашему городишке придут пиздарики.       — Ну не на этой неделе точно, — улыбаюсь крёстному.       — У меня два вопроса: что употребляете, и второй: дадите номерок своего наркодилера?!