Внутренние демоны

So say a benediction For a new addiction In voyeuristic overdrive (Here comes the countdown) 3 — This is the new flesh 2 — This is the open door 1 — We’ve got everything you wanted You want it all right now Right now Violated So degraded The show has just begun Dominated By all you hated This will make you ultranumb

Верити стояла в облаке пыли, вызванном обрушением крыши жилого загородного дома. «Морсмордре». В небе над обломками горел знак — череп с зияющими дырами в глазницах, изо рта которого вылезала змея. Знак Упивающихся Смертью. Саншайн не была одной из них, не носила метки на руке, но именно она вызвала знамя в небе, между двумя тяжёлыми чёрными тучами. Дом был пуст, никто не пострадал. Это была идея Снейпа — заставить магглов, живущих здесь, уехать на пару недель к родственникам в другое графство. Заданием Верити было не разрушение дома, а убийство людей, которых Верити некогда лечила, будучи врачом в маггловской больнице. Северус сказал, что разберётся с этим, а для всех остальных эти магглы мертвы. Аарон подошёл к дочери, на ходу убирая палочку в карман мантии. Ему многое хотелось сказать Верити, многое объяснить, многое понять. Но вместо всей тысячи вопросов, роившихся в его голове, он произнёс: — С днём рождения. Верити дернула плечом. Да, у неё сегодня день рождения. Праздник вроде как. А она стоит в обломках чужого дома и смотрит, как змея на небе опасно обнажает ядовитые клыки. — Спасибо. Её звали в Нору, отпраздновать. Раньше Верити была бы только за, теперь же даже не знала, как к такому относиться. Нельзя разрушать чужое жилье, а потом весело распивать сливочное пиво с остатками Ордена Феникса. Это сбивает с колеи. — Мне нужно возвращаться в Хогвартс, пока никто не заметил моего отсутствия, — Верити запахнула мантию, Аарон кивнул: — Я сообщу Тёмному Лорду о задании… Будешь праздновать? — Да, отправлюсь к Уизли и буду делать вид, что безумно рада их присутствию в моей жизни. Аарон чуть склонил голову. Для него слова дочери звучали неубедительно. — Так ли ты на самом деле не хочешь их видеть… — Предателей крови? Хочу ли я их видеть? Аарон, хорошо, что ты усомнился в моих намерениях не при Тёмном Лорде, иначе мне пришлось бы вырвать твой язык. Аарон улыбнулся. — Ну да… Всё логично: девушка-полукровка, которая пять лет назад узнала о том, что она волшебница — самый ярый защитник чистоты крови и политики Тёмного Лорда. Верити повернулась к отцу, и в её космических глазах стоял такой холод, что можно было обратиться в ледяную статую на месте. — Скажи это ещё раз. Аарону стало не по себе. — Молчу. Они разошлись на этой ноте, Верити аппарировала в Хогсмид, оттуда добралась до Хогвартса, переодела пыльную мантию и собиралась уже уходить, но заметила на прикроватной тумбе цветок в зельеварской колбе. Цветок был странным. Верити такие никогда не видела, по крайней мере, на маггловских клумбах они не росли. Цветок чем-то напоминал орхидею и розу одновременно. Тёмно-фиолетовые бутоны гроздьями располагались на длинном и извилистом стебле, а листки были узкими и острыми. Под колбой лежала записка, Саншайн взяла её и развернула. «Северный Юнистам. Вестник перемен и стойкости». Северус романтиком явно не был, но из всех обитателей Хогвартса только он мог проникнуть в спальню Саншайн и только он знал о растениях, которые, несомненно, являются ещё и ингредиентами для зелий, так много. Такое нетипичное поздравления с днём рождения. Самого Снейпа на месте не было, он давал уроки по ЗоТИ, а сама Верити на сегодня была освобождена от работы. Не столько из-за дня рождения, сколько из-за её задания, данного Волдемортом. Задерживаться в Хогвартсе надолго волшебница не стала, отправилась в Хогсмид, чтобы скоротать там немного времени, а потом отправиться в Нору. Она не чувствовала, что сегодня, вообще-то, её праздник. Она вообще уже давно не ощущала какого-то воодушевления. День сменялся другим днём, Гарри Поттер исправно препирался со Снейпом и ходил на индивидуальные занятия к Дамблдору, Упивающиеся Смертью строили свои планы, в которые, конечно же, Верити не очень посвящали. По крайней мере, пока. После смерти Сириуса стало понятно, что это только первая смерть из многих. Саншайн просто-напросто боялась привлечь Смерть своим весельем. Причем привлечь не к себе, а к другим. К тем, кто ей небезразличен. — Верити, — послышалось сзади. Девушка обернулась, крепче обхватив свою метлу, будто собиралась запрыгнуть на неё и срочно улететь. Позади стояла Нимфадора, такая же серая, как и первого сентября. — Здравствуй, Тонкс, — кивнула Саншайн. Да уж, аврор выглядела не самым лучшим образом. В её мешках под глазами можно было спрятать целого гиппогрифа. — Извини, что без подарка, я на службе и не успела… А здесь, в Хогсмиде, ты и сама можешь приобрести всё, что захочешь. Но я подумала, что могу угостить тебя бутылкой сливочного пива. А потом за руль, ага… В смысле, за метлу. Но Верити чувствовала, что Дора очень хочет о чём-то поговорить, Верити даже догадывалась, о чём. — Ну угости. Они зашли в «Три метлы» и уселись за самый дальний столик. Саншайн даже не знала, что хуже: если Тонкс сейчас заговорит о Ремусе, или если она заподозрит Верити в пособничестве Упивающимся Смертью, ведь никто кроме Снейпа и Дамблдора не знает об истинном положении вещей Тонкс вернулась с двумя бутылками и села за столик, тут же открыв свою бутылку и выпив залпом треть. Верити чуть приподняла бровь. — Я не знаю, что мне делать… — выдохнула аврор после очень длинной минуты тишины. — Верити, я… Понимаю, что тебе может быть неприятно слушать это и тем более помогать мне, но… — Но Люпин старается держать тебя на расстоянии, как бы ты не распиналась о том, что его проблема для тебя совсем не проблема, — закончила мысль за Тонкс Саншайн. Аврор потупила взгляд, уставившись на горлышко бутылки с пивом. — Я предупреждала тебя тогда… Ремус поразительный идиот, когда дело заходит об отношениях с девушками и отношениях с Луной… — Дело не в Луне, — Тонкс вскинула серую голову. — То есть, не только с ней… С этим я бы справилась. Дело в том, что… он всё ещё любит тебя. Сердце Верити пропустило пару ударов. Это был удар под дых, самый мерзкий и пакостный. Люпин всё ещё её любит, как же. — Да ну… — Это правда. Он сам мне признался. Сказал, что, помимо всего прочего, не может обманывать меня. Не может сделать так, чтобы его сердце принадлежало исключительно мне… Он безумно по тебе скучает, тоскует, корит себя за то, что совершил, за то, как обошёлся с тобой… — А от меня-то ты что хочешь? Голос Саншайн звучал жестко и обвинительно. Она сжала край мантии на своем колене до треска ткани. — Я… не знаю, Мерлин всемогущий, я не знаю! — впервые Тонкс проявила хоть какие-то эмоции: она почти сорвалась на крик, но сдержалась. — Ты ведь не вернёшься к нему, столько времени прошло, был Сириус… Ты не хочешь к нему возвращаться, потому что если бы хотела, уже воспользовалась бы случаем… И в итоге все трое несчастливы. Но я не знаю, что делать… Верити прикрыла глаза. Между желанием помочь Тонкс и чисто по-маггловски ударить её кулаком в лицо, девушка не знала, что выбрать. — Я… Всё ещё люблю его тоже, Тонкс. Повисла тишина. Нимфадора смотрела на Верити практически не моргая. — А Сириус? — И Сириуса. Сириус Блэк, по сути, был попыткой Верити забыться и убежать, но как же она привязалась к нему со временем и как же было больно каждый раз вспоминать о потере. — А Снейп? Саншайн хмыкнула. Почему все вокруг так хотят приписать ей роман с Северусом? — Северуса я даже другом с полной уверенностью назвать не могу. Тонкс закрыла лицо ладонями и потёрла его, собираясь с мыслями. — Значит… Мне не стоит даже… — Но ты права: я не вернусь к Ремусу, — перебила аврора Верити. — Ты… совсем меня запутала. — Ага, — Саншайн отставила пустую бутылку и засобиралась. — Так что выпутывайся. Сама. Без чьей-либо помощи. Если он тебе действительно нужен. Верити летела на метлу в «Нору» и ей хотелось кричать от бессилия. Почему все вокруг не могут оставить её в покое? Зачем она вообще в это ввязалась? Ей прекрасно жилось в маггловском мире, а теперь она вынуждена разбираться со всей этой магической чепухой, и во всём виноват Ремус Джон Люпин. Вообще во всём. В «Норе» её уже ждали, и после стандартной процедуры проверки аврорами, Верити зашла в дом, где пахло настолько вкусно, что желудок Саншайн предательски заурчал. — Ещё не готово, — крикнула Молли из кухни. Девушка сняла мантию и повесила её в прихожей, потом прошла в гостиную. Ремус читал «Ежедневный пророк», сидя в кресле-качалке. — Люпин, ты совсем в старика превращаешься. Мало того, что катастрофически быстро седеешь, так ещё и развалился тут. Ремус посмотрел на нее, опустив газету, и улыбнулся. Верити тихо выдохнула. Чёрт бы его побрал, этого Люпина. — С днём рождения. Все подарки потом. Саншайн даже боялась представить, что оборотень намеревается ей подарить. — Как дела? — между делом спросила Саншайн, опускаясь на потёртый старый диван. — Пока нормально… Следим за передвижениями Упивающихся Смертью и по мере сил и возможностей предотвращаем инциденты… Недавно разрушили маггловский дом… — Нет, Ремус, — Саншайн поспешила его перебить, боясь выдать свою причастность к этому. — Я имею в виду, как дела у тебя. — У меня? — Люпин растерялся. — Ну… Не жалуюсь. «Зато мне на тебя жалуются», — подумалось волшебнице. Она улыбнулась Ремусу, посидела ещё немного, потом отправилась на кухню помогать Молли. Ремус всё ещё любит Верити. Это в принципе не такая уж и новость, но вот то, что он пожалел о содеянном… Мерлин, у них всё могло сложиться по-другому, если бы Люпин не считал себя таким отребьем. Если бы Дамблдор показал ей другое воспоминание… Это всё «если бы». И повернуть время вспять нельзя. Даже если ты волшебник. Хотя, наверное, можно, конечно же, но не стоит. — Нет-нет-нет, Верити, сегодня твой праздник, и не нужно мне помогать, я справлюсь! Иди отдыхай. Наверняка ты устала, в Хогвартсе всегда много дел, да ещё и работать бок о бок со Снейпом… жуть. Верити криво усмехнулась. Молли даже не представляет, насколько «бок о бок» они работают с Северусом. — Снейп не такой жуткий, как тебе кажется, — заметила Саншайн. Защищать Снейпа — дело неблагодарное и бесполезное, что бы ни сказала Верити, это не изменит отношение окружающих к нему. Но почему-то Верити испытывала потребность вставить словечко в защиту волшебника. Он нелюдимый, неприятный в общении, скользкий, осторожный, недоверчивый, подозрительный, все подозревают его в верности Волдеморту, но они все ошибаются. Они не знают настоящего Северуса. Признаться честно, сама Верити тоже не знала, но верила, что он не такой, каким хочет всем казаться. Каким ему приходится казаться. Молли ожидаемо пропустила слова Верити мимо ушей. Девушка села за длинный стол и подперла подбородок рукой. — Нет, серьезно, Молли, — Саншайн приподняла бровь. — Не относись к Северусу так строго. Он, может, не самый любезный человек, да и грехов за ним много, но он давно в них раскаялся. Кормилица семьи Уизли медленно повернулась к Верити лицом, перестав следить за самоочисткой картошки: — Верити… Ты будто влюбилась в Снейпа. Саншайн издала глухой смешок и подняла бровь ещё выше: — Брось. С меня хватит мужчин-волшебников. Один бросил меня на больничной койке, другой умер. Кажется, пора завязывать с личной жизнью. — Не говори так, — Молли снова повернулась к картошке, взмахнув волшебной палочкой. — Нужно просто немножко времени, вот и всё. Нельзя ставить на себе крест… Но Снейп… — Мерлин всемогущий, Молли, ладно, хватит о Снейпе, это была плохая тема для разговора, — засмеялась Верити. Когда праздничный ужин был готов, из всех уголков «Норы» начали вылезать её обитатели. Ремус, Билл, Фред и Джордж, Аластор Грюм, Артур, Флёр… Можно было бы принять их всех за большую счастливую семью. Саншайн честно пыталась отвлечься от невеселых дум, но не получалось, и это было видно по её лицу, и даже домашнее сливовое вино не помогала расслабиться. Через несколько часов Верити, сославшись на большое количество дел, засобиралась обратно в Хогвартс. Все бы ничего, но за ней увязался Люпин — проводить до метлы. Хотела ли она счастья для себя? Да, конечно, кто не хочет? Хотела ли она счастья для Ремуса? Несомненно, только счастья она ему и желала, оборотень уже достаточно настрадался за свою жизнь. Желала ли она счастья Нимфадоре? Тоже да. Она, молодая девчонка, влюбившаяся в проклятого волшебника, сильно напоминала Верити себя. Она — Дора — ведь неплохая. Может быть, немного неуклюжая и иногда говорит быстрее, чем думает, но, всё же, неплохая. И она страдает, как страдала Саншайн в своё время. — Верити… — Ну чего ты увязался за мной, а? — Саншайн резко развернулась и взглянула на опешившего Люпина. — Мерлин, Ремус, ну сколько можно! Четыре года смотрю на твои щенячьи глаза, а ты всё бегаешь за мной хвостом. Даже когда издалека смотришь. Самому не надоело?.. Пойми, то, что было между нами… Да забудь вообще. Я влюбилась в тебя, но кто бы не влюбился в волшебника, который свалился на голову так внезапно? Это было глупо, по-детски и вообще… Я тебя не люблю. И не любила никогда по-настоящему. Было здорово, конечно, романтично, но… забудь. В завершение своей тирады Верити неприятно хмыкнула, садясь на метлу. — Ну, бывай. Прекрати заниматься идиотизмом, сделай что-нибудь полезное для Ордена. И для себя. Она взлетела, оставив Ремуса в растерянности и недоумении. По щекам Саншайн текли слёзы. Она не могла поверить, что у неё вообще получилось сказать подобное Люпину. Её милому Люпину, который показал ей мир магии. Милому Люпину, который одной своей теплой улыбкой мог успокоить бушующий в сердце Саншайн шторм. Слёзы застилали глаза, пришлось опуститься на землю, чтобы переждать приступ истерики и только потом продолжать путь. Солнце давным-давно опустилось за горизонт, и в отсутствии городского освещения, на небе были хорошо видны звёзды. Где-то там Сириус в созвездии Большого Пса укоризненно смотрит на Верити, ей всё равно, она и сама знает, как подло всё это звучало. Ей самой больно. Верити сжимает волшебную палочку в руке. Ей больно, ей тошно, ей хочется вернуться, броситься в объятья Ремуса и заявить, что это всё ошибка, что она на самом деле так не думает, она просто попыталась устроить жизнь Люпина и Тонкс таким ужасным способом. — Экспекто Патроноум, — произносит Саншайн, и из волшебной палочки вырывается белый дымок, расползаясь и превращаясь в патронуса. Он должен быть с хвостом и на четырёх лапах, но вместо волка из палочки вырвалось нечто с крыльями и клювом. Ворон. Большой чёрный ворон. Верити замерла, не в силах поверить. Она отшучивалась на вопросы Рэми, на вопросы Молли, не воспринимая их всех всерьез, а теперь её собственный патронус сидит на ветке дерева и каркает ей в лицо, определенно в чем-то обвиняя. — Северус… — прошептала девушка, все ещё глядя на ворона ошарашенно. Да, такое не отправишь Люпину с посланием. Определенно нет. Но как так вышло? Почему ворон? Почему именно Северус? Верити так пыталась абстрагироваться от всего, так пыталась не привязываться больше ни к кому, а теперь… Ворон ещё раз каркнул и сорвался с ветки, взмахнув крыльями и растворяясь во мраки ночи. Дорога до Хогвартса прошла в дурацких раздумьях и попытках оправдать произошедшее другими словами. Она нагрубила Люпину, обманула его, оскорбила, обидела — и это всё ради него самого. Она пыталась держаться от Снейпа на дистанции, пыталась не проникаться его историей жизни — и теперь её патронус принимает облик птицы, с которой Северус ассоциируется у Саншайн. И это всё в преддверии Второй магической войны. Замечательно. С днём рождения, Верити. Покои Снейпа и Саншайн казались пустыми, и Верити, не медля, скрылась в своей комнате, пока никто не обнаружил её с настолько пустым выражением лица, что становилось страшно за её душевное состояние. Волшебница сняла походную мантию и обувь и упала лицом на кровать. Раньше её единственной проблемой была гора макулатуры, которую нужно было заполнять после каждого дежурства в больнице. Ей казалось, что её жизнь — скучная и пресная, но, Мерлин, лучше бы она так и осталась заполнять анамнезы больных. — Видно, день рождения прошёл замечательно, — тихий низкий голос послышался со стороны двери. — Снейп, а Вас учили стучать, прежде чем войти в чужую спальню? Верити не оторвала головы от подушки. Как на него смотреть теперь? Что ему сказать? Надо ли вообще что-то ему говорить? Увиливать и дурить саму себя больше не получалось. — Ещё полтора года назад эта спальня была моей спальней, — напомнил Снейп и прошёл внутрь комнаты. Саншайн зашевелилась и всё-таки соизволила повернуться лицом к волшебнику. Да, он был похож на ворона. В этой своей извечной чёрной мантии и таком же чёрном сюртуке. И вот-вот каркнет на неё что-нибудь обидное. — Я могу поинтересоваться, что произошло? — Чтобы потом ты сказал, что я думаю о какой-то ерунде? — Верити болезненно ухмыльнулась, но Северус промолчал, видимо, не собираясь сильно ёрничать. Саншайн шумно выдохнула и на мгновение прикрыла глаза. — Я заявила Люпину, что я его никогда не любила, и что он вообще жалок и пусть даже не думает обо мне, — Верити вдруг хохотнула, что было крайне неуместным. — Представляешь? Да… Это не считая того, что сегодня утром я разнесла чей-то дом, нагрубила отцу и выпустила в небо череп со змеёй, а в двери стучится война, в которой я уже теряла дорогих мне людей. А так всё замечательно, если не обращать внимания на то, что всё ужасно. Какое-то время Снейп молча стоял над кроватью девушки, а потом медленно опустился на край постели. Матрас чуть прогнулся под весом зельевара, а Верити посторонилась, давая Северусу больше пространства. Это было так непохоже на него. Какое-то призрачное соучастие и сочувствие. Странно. — Я назвал ту, которую любил больше жизни, грязнокровкой. Не лучший комплимент, который можно было сделать девушке. Я был зол, ведь меня оскорбили моим же заклинанием, которое знала она из моего учебника, но не мог знать чёртов Поттер. Но это меня не оправдывает ни в коей мере. А ты, я склонен полагать, сделала это из благих побуждений. Я про Люпина. — Да только от этого не легче. — Все мы совершаем поступки, о которых потом жалеем. Не важно, во благо ли были сделаны эти поступки, или из злости — мы всё равно будем жалеть. — Северус… Эта боль когда-нибудь утихнет? Снейп посмотрел на Верити тёмными омутами своих глаз, медля с ответом. Словно пытаясь найти в своих словах какое-то утешение, но раз за разом не находя его. — Станет слабее. Но исчезнет ли… Не думаю. Верити выдохнула. Она и сама знала, ей не нужны были лишние доказательства, но волшебница до последнего надеялась, что круто ошибается. Северус так и продолжал смотреть на неё, не сводя взгляда, а Верити смотрела куда-то в подушку. Наверное, ей нужно было время, чтобы привыкнуть к новым обстоятельствам, нужно было побыть одной, но Снейп такой роскоши не давал. Он вдруг склонился над Саншайн и легко коснулся её щеки губами. Его губы сухие и чуть обветренные, но Верити хочется, чтобы он касался ей дольше. У неё больше никого нет, ей нужен кто-то, чтобы не сойти с ума. — Сев… Саншайн хватается за рукав его сюртука и не даёт отстраниться. Он и не пытается. Забавно: ни перед Ремусом, ни перед Сируисом она не позволяла себе показаться слабой, а перед человеком, которому свою слабость нельзя показывать ни в коем случае, она сдалась. — Я здесь, — обнадежил Снейп, перехватывая Верити под пояс и сажая в кровати, чтобы обнять. — Это не ты, — сквозь истеричный смешок заявляет Саншайн. — Настоящий ты никогда бы не повел себя так. Снейп тоже усмехается. Она права, в общем-то. Во втором суждении. В первом — не права. Верити утыкается в носом в его волосы и согревает его шею своим дыханием. Два разбитых сердца, которые уже никогда не получится нормально склеить обратно. Кому из них утешение нужно больше — непонятно, но здесь и сейчас они молча сидят на краю кровати и каждый думает о своем. У Северуса совсем другие проблемы. В конце этого года ему предстоит совершить ужасное деяние, о котором его попросил самый мудрый и сильный волшебник, которого Снейп когда-либо встречал. И это не даёт ему покоя и не даст до конца жизни. Верити думает, что она справится со всем. Знать бы только, с чем предстоит справляться — всё было бы гораздо проще.