Внутренние демоны

Верити летала на метле в «Нору». Могла бы и аппарировать, но в связи с тем, что Гарри Поттер проводил каникулы в гостях у семьи Уизли, вокруг дома тут и там ходили авроры, следя за каждым подозрительным телодвижением. Чтобы не нарваться на шальное проклятье, проще было объявить о своем приближении сильно заранее. Никто не стал сильно досматривать Саншайн. Ещё бы: она ведь числится в штате Хогвартса, участвовала в битве при Отделе Тайн, и вообще на хорошем счету у Дамблдора. Спросили о цели визита, проверили волшебную палочку — и всё. Верити оставалось только хмыкнуть. Мало того, что за её личиной мог скрываться кто угодно, так ещё и… Она ведь теперь, фактически, по ту сторону баррикад. Она смотрела в лицо Волдеморту, признаваясь, как ненавидит бывших соратников. Она наставила палочку прямо в лицо своему отцу. Она явно не тот человек, которого стоит подпускать близко к Поттеру. Или наоборот, тот человек, который в ключевой момент этого Поттера и защитит. Молли квохтала как курица-наседка, готовя ужин. Увидев на пороге дома Верити, она принялась обнимать её и расцеловывать в обе щёки. — Как же я рада тебя видеть! От тебя не было никаких вестей целый месяц! Когда умер Сириус, Саншайн пыталась скрыться от всего магического мира. Быть может, ей нужно было поддержать Гарри, который, вообще-то, лишился крёстного, единственного родственника, которому было дело до благополучия мальчика. Но что она могла сказать? Как она могла утешить Гарри, когда её саму разрывало от отчаяния и боли. Гарри посмотрел на неё с грустью в глазах. Он тоже был рад её видеть, но один её вид напоминал ему о Блэке, впрочем, как и наоборот. Верити выдавила из себя улыбку и потрепала парня по непослушным волосам. Когда-нибудь боль утихнет. Когда-нибудь. Когда в столовую зашёл Ремус, Саншайн была готова отречься от последней своей мысли. — Привет… — он улыбнулся ей, и Верити стало ещё больнее. Эту улыбку она любила безоговорочно, и теперь, когда эта улыбка по большей части принадлежала не ей, было почти невозможно на неё смотреть. — Здравствуй, Ремус, — кивнула Саншайн, умело скрывая свои настоящие ощущения. Снейп хорошо постарался, обучая волшебницу не пускать никого в свою голову. — Хватит болтать, давайте к столу, — Молли взмахнула волшебной палочкой, и последние тарелки полетели на стол. Вскоре все гости и жители «Норы» собрались в столовой, еле помещаясь за стол. Верити уже успела отвыкнуть от такого количества рыжих голов, плюс ко всему в поле зрения появились люди, с которыми она знакома не была. Например, Флёр Делакур. Насколько Саншайн поняла, она невеста Билла, старшего брата всех тех Уизли, которых она учила в Хогвартсе. И Флёр явно не нравится Джинни и Молли, но это уже не было делом Верити — пусть сами разбираются. Кого волшебница ожидала увидеть за столом, так это Нимфадору. Где-то рядом с Ремусом, жмущуюся к нему плечом. — А Тонкс где? — спросила Верити, посмотрев на Люпина. Тот как-то потупил взгляд, уткнувшись в свою тарелку. За Ремуса ответил Артур: — Она патрулирует Хогсмид вместе с другими аврорами. Дел много. Молли покачала головой, но ничего не сказала. Верити не нужно было ничего уточнять, и так было понятно, что у Люпина и Тонкс что-то пошло не по плану. Это чуть не вызвало едкую усмешку на устах Саншайн, но, стоило подумать об этом чуть больше, и за свои собственные мысли стало стыдно. — Мм, — отреагировала Верити, тоже уткнувшись в свою тарелку. Разлад в отношениях оборотня и аврорши не вызывал большого удивления у Верити. В конце концов, очевидно, что Люпин, как обычно, называл себя страшным монстром и не захотел подпускать девушку слишком близко. Он уже проделывал такой трюк один раз, так что… Наверное, нужно было поговорить с Ремусом. Назвать его придурком, напомнить, что помимо того, что он оборотень, он ещё и прекрасный человек. Добрый, смелый, честный. Напомнить, что некоторые готовы мириться с его пушистой проблемой. Она была готова, даже несмотря на чудовищные шрамы на лице. Только вот… Хотела ли Верити, чтобы Ремус перестал сторониться Нимфадору? Может, она хочет сама вернуть себе Лунатика? Нет уж. Довольно. Когда Верити собралась уходить, Ремус вызвался проводить её до стоянки с метлами. Авроры, дежурившие вокруг дома, провожали их пристальными взглядами. — Передавай Тонкс привет, — улыбнулась Саншайн, садясь на метлу. — Я… Да, передам, — Люпин тоже выдавил из себя улыбку. «Глупый Люпин, глупый Люпин», — вдруг вспомнилась дурацкая дразнилка Пивза. Ты ведь не так прост, как кажешься, Ремус Джон, верно? Уже две волшебницы смогли полюбить тебя, и обеих ты отвергаешь из-за по большей части надуманной причины. Верити вдруг протянула руку к Люпину и дотронулась пальцами до его лица. Он замер, смотря на подругу во все глаза. Саншайн осторожно провела указательным пальцем по шраму, который рассекал щеку оборотня. — Ремус, она ведь аврор, не наделает таких глупостей, как я. Не бросится в пасть волку. Люпин молчал. Верити улыбнулась ему ещё раз, кивнула на прощание и полетела прочь. *** Красная оглушающая вспышка попадает прямо в грудь Сириуса Блэка, он заваливается на спину и бесконечно падает в тёмную арку, куда не проникает свет. Верити тянет к нему руки, но не может дотянуться, не может ухватить за руку, не может спасти, не может упасть вместе с ним. Верити смотрит в его синие остекленевшие глаза, смотрит на черные развевающиеся волосы, и понимает, что ничего уже не изменить. Что это уже произошло, и исправить роковую ошибку уже не получится. Она слышит отчаянный крик Гарри Поттера, она слышит издевательский смех Беллатрикс Лестрейндж, режущий уши тысячей осколков. Сириус Блэк исчезает за ширмой, и все затихает, эхом отдаваясь в разуме. Верити распахивает глаза. Ей часто снится этот кошмар. Раз за разом она возвращается к той битве в Отделе Тайн, пытается понять, могла ли она помешать случившемуся, могла ли она избежать смерти Бродяги. И каждый раз она не находит ответа, раздирая себя на части. Она умудрилась уснуть в Хогвартс-Экспрессе. Сказались три практически бессонных ночи до этого. Ей не было страшно в Малфой-Мэноре, но постепенно осознание того, что ждет его дальше, начало приходить, и с тех пор ей было не по себе. Девушке казалось, что среди ночи в её дом вломится Лестрейндж и выпустит красный луч и в её грудь. Северус сидел напротив нее и смотрел непроницаемым взглядом, коим он всегда одаривал нерадивых учеников. — Плохой сон, — объяснила Саншайн, и Снейп медленно кивнул, хотя в пояснении её состояние не нуждалось. Они почти прибыли на вокзал Хогсмида, мимо купе учителей туда-сюда сновали ученики, уже переодевшиеся в студенческие мантии. Для Гарри Поттера это был шестой год обучения, ещё немного — и Хогвартс перестанет быть для него домом. Был ли Хогвартс домом для Верити хоть когда-то? В этом году должность зельевара занял другой профессор, а Северус стал преподавателем Защиты от Тёмных Искусств, как и хотел. Для Верити это выглядело донельзя нелогично, учитывая, что совсем недавно они со Снейпом гостили у Волдеморта в поместье Малфоев. — Профессор Слизнорт, который теперь будет заниматься Зельями… кто он? — спросила Верити, чтобы отвлечь себя от мыслей о своем повторяющимся кошмаре. — Он был деканом факультета Слизерин, когда я сам учился в Хогвартсе, — сообщил Снейп. — Многому меня научил, хотя я предпочитал сам постигать знания в этом предмете. Многое понял сам. В число его любимчиков я не входил — он любит собирать вокруг себя тех, у кого есть влиятельные родственники. Верити хмыкнула. Уже в замке стало понятно, что кого-то не хватает. Кого-то очень важного, кого нельзя просто так потерять. Гарри не было в Хогвартсе, но паника среди учителей подняться не успела — патронус в виде волка пришёл из ниоткуда и сообщил, что Поттер сейчас находится с Тонкс и направляется к школе. Когда Северус вызвался встретить нерадивого ученика, Верити чертыхнулась про себя. Ей же придётся пойти с ним, она же его тень и его хвост. С Нимфадорой видеться решительно не хотелось, но что поделать. Луна освещала путь двух магов, когда они подходили к большим воротам Хогвартса. Тонкс выглядела неестественно серо. Её волосы, некогда ярко-фиолетовые, теперь приняли цвет мышиного хвоста, а сама она без интереса глядела на всех потускневшими глазами. — Оценил твоего Патронуса, Тонкс. Прошлый был эффектнее. Саншайн поморщилась. Интересно, Снейпу просто нужно всех раздражать, или он сделал это ради поднятия настроения Верити? Было ясно, что волк-патронус взялся неспроста. Это напоминание о том, как сильно Дора любит Ремуса Люпина. У самой Верити был такой же Патронус, впервые она призвала его ещё тогда, когда была вместе с Ремом. Они были обручены, должны были пожениться и счастливо жить, но его комплексы и надвигающаяся война всё испортили. Ведя Гарри по территории замка, Северус о чём-то пререкался с ним, а Саншайн молчала. Патронус может измениться в течение жизни, если судить по словам Снейпа. Своего Патронуса Верити уже давно не видела, интересно, это всё ещё волк или, быть может, теперь это большой пёс? От этого не легче. Даже больнее, наверное… Первый урок Защиты от Тёмных Искусств у шестого курса Гриффиндора и Слизерина, конечно, не мог пройти без эксцессов. Снейп собирался обучить шестикурсников невербальным заклинаниям, и его желание понятно: в такое неспокойное время нужно уметь себя защитить. Уметь нанести удар быстрее врага. Он разделил всех на пары и приказал тренироваться, но, конечно, не мог не прицепиться к Поттеру. А Поттер не мог в ответ промолчать. «Вам не обязательно называть меня «сэр», сэр». Саншайн прыснула от смеха, поспешив отвернуться и сделать вид, что сильно заинтересована в портретах на стене. Снейп бросил на неё гневный взгляд, назначил Гарри отработку, а потом, со звоном колокола, отпустил всех восвояси. Верити собирала свитки, разложенные по учительскому столу, а Северус молчал. Сказать, что он обиделся, было нельзя — это же Снейп, но, все же, настроение у него было мрачнее обычного. Саншайн издала смешок себе под нос и посмотрела на волшебника: — Северус, шутка Гарри была неуместной, но смешной, признай. — И поэтому ты решила унизить меня перед малявками? На малявок шестикурсники уже никак не тянули. Хотя бы потому что некоторые из них уже на голову выше Верити. — Северус, если тебя можно унизить тихим смешком… — Ты подорвала мой авторитет среди студентов. — Что? Саншайн нахмурилась. Да, у Снейпа был авторитет. Половина учеников боялись его больше заключения в Азкабан, а другая половина молча ненавидела за жесткие методы преподавания. Одному Слизерину нравились уроки Снейпа, оно и понятно — декан всё-таки. — Послушай, ты свой авторитет сам подрываешь тем, что постоянно докапываешься до Гарри. — Твой обожаемый Гарри, — Снейп стиснул зубы, — Бестолочь, каких ещё надо поискать. Думает, что ему всё можно, раз общественность называет его Избранным, а Дамблдор печётся о нём как о собственном сыне. Кто-то должен спустить его с небес на землю. — Думаешь, ему нравится, что все вокруг смотрят на него как на Избранного? — фыркнула Верити. — Никому не понравится такое внимание к своей персоне. — Его, похоже, всё устраивает. — А Тонкс тоже бестолочь? Или ей-то за что от тебя прилетело? Снейп поднял взгляд и посмотрел на Верити исподлобья. Если бы мужчина был василиском, то Верити тотчас бы остолбенела от такого взгляда. — А с каких пор ты защищаешь новую пассию своего волка? В груди Верити начал закипать гнев. Первой инстинктивной мыслью было схватиться за волшебную палочку и заставить Северуса замолчать. Это не понравилось девушке, это было неправильно. — Если Вы не заметили, профессор, этот волк уже давно не мой. Мило, конечно, что Вы пытаетесь произвести на меня впечатление, унизив другую девушку, но как-то это низко, согласитесь? Снейп облизнул нижнюю губу и вдруг гаденько улыбнулся. У Верити появилось ощущение, будто она где-то облажалась. — Бросьте играть неприступную гордость, мисс Саншайн. И бросьте обманывать саму себя: Вы испытали приятное ехидное удовлетворение, когда я как бы ненароком обратил внимание на Патронуса Тонкс и намекнул на то, что выглядит она удручающе. Он был прав. В груди, где ещё совсем недавно собирался гнев, теперь кольнула совесть. Она никак не могла отпустить Ремуса, выгнать прочь из своей головы, даже после того, как начала отношения с Блэком. И как бы ей не хотелось счастья для Люпина, она всё равно не может просто отпустить оборотня. — Я этим не горжусь. — И я подобным не горжусь, но что поделать. Верити сжала губы в ниточку на мгновение. Северус говорил о Лили, о своих нападках к Гарри, потому что тот — Поттер. Глубокая кровоточащая рана, оставленная далеким прошлым, заставляет Снейпа требовать от Гарри большего, чем нужно. Это были издевки не с целью нагадить в душу (хотя и с этой целью тоже). Это были издевки с целью подстегнуть. — Ты просто добился того, что мальчик тебя ненавидит. Ему невдомек, что ты стараешься ради его же блага. — И тут мы возвращаемся к вопросу об умственных способностях Поттера. Верити только фыркнула. А потом хмыкнула. Весь этот диалог грозил перерасти в ссору и перебранку, но в итоге Саншайн даже развеселилась. — В общем-то, мне бы тоже не помешали занятия по невербальным заклинаниям, — подумала вслух волшебница. Северус достал свою волшебную палочку и вышел на пустое пространство кабинета: — Вставай. — Что, сейчас? — Верити скептически приподняла бровь. Сейчас она была не готова к дуэли. С другой стороны, когда ей придётся сражаться всерьез, это произойдет внезапно и никто не будет спрашивать готова она или нет. Девушка встала в нескольких метрах перед Снейпом и достала свою палочку. Северус начал без предупреждения. Красная вспышка, такая же, какой Беллатрикс Лестрейндж отправила Блэка в нокаут, полетела в Саншайн, но та успела поставить щит, взмахнув палочкой и не произнеся ни слова. Следом она отправила ответное заклинание в Снейпа. Они боролись около пяти минут, а потом в кабинет начали заглядывать ученики — прозвенел колокол, оповещая всех о начале следующего урока. Вечером Верити планировала наведаться в Хогсмид, чтобы повидаться с Рэми, своей подругой-оборотницей, но Рэми опередила её и сама пришла в Хогвартс с бутылкой огневиски. Спрятаться от вездесущих глаз студентов можно было только в подземельях Слизерина. Рэми постоянно фыркала от сырых промозглых запахов, но своего неудовольствия не выказала. Северус, которому пришлось делить покои с волчицей, тоже ничего не сказал, правда, поспешил покинуть девушек, сославшись на неотложные дела вне Хогвартса. Верити знала, что эти «неотложные дела» связаны с Упивающимися Смерти. Ей даже поговорить об этом было не с кем, приходилось держать в себе. Рэми, разлив виски по бокалам, принюхалась к Верити. Волшебнице давно пора было привыкнуть к таким выкрутасам подруги, но каждый раз, когда оборотница делала выпад вперед и дергала носом, Саншайн щурилась и слегка отстранялась. — Что? — Странно пахнешь. — Ну, тут, знаете ли, не очень сухо, и Северус постоянно варит разные зелья… — Я не об этом, — Рэми откинулась на спинку дивана и сделала глоток виски. — Верити, в кого ты влюблена? Саншайн прямо видела, как Рэми хотела сказать «…на этот раз», но сдержалась. Волшебница не понимала, к чему ведёт подруга. — Видела Тонкс? Она, кажется, неважно себя чувствует… — Потому что Люпин отталкивает её от себя так же, как когда-то оттолкнул тебя, — просто сообщила Рэми. — Она заходила ко мне на днях. Хотела совет. — И что же ты ей посоветовала? — хмыкнула Верити. — Схватить волка за холку и хорошенько потрепать, но не думаю, что она восприняла мой совет всерьез. Да уж. Странный совет. — Так в кого ты влюблена? — Рэми продолжала стоять на своем. — Ну, один, в которого я влюблена, мёртв, а второго надо схватить за холку и хорошенько потрепать. — А Снейп? Верити опешила. Она внимательно посмотрела на подругу, пытаясь найти подвох, но глаза Рэми были такими же, как обычно: непроницаемыми и любопытными. — А что он? — Когда он уходил отсюда, он был взволнован и смотрел на тебя так, будто он был взволнован по твоему поводу. Саншайн отвела взгляд. Конечно, он был взволнован: он отправлялся в пасть к змее, и только Верити одна во всём Хогвартсе об этом знала. — Нет, Рэми, я не влюблена в Северуса. И он в меня не влюблён. Просто время неспокойное, даже самый непробиваемый упрямец начинает переживать. Рэми прищурилась и опять принюхалась. Чёртов нюх оборотней. — Ты уверена? Уверена ли Саншайн? Снейп был единственным, что у неё осталось. Она не могла быть ни в чём уверена. Мылсями она возвращалась к Ремусу, и это было так больно, что о чем-то другом думать не оставалось сил. — Будь осторожна, — пространно попросила Рэми. Верити всегда пугали такие слова оборотницы. Она будто пророчила будущее, а единственное пророчество, которое слышала Саншайн от другого человека, ни к чему хорошему не привело. Снейп вернулся сильно после полуночи и с обоженной рукой. Морщась, он сел за свой стол, надеясь не разбудить шумом Верити, но её обострённый волчий слух подвёл Снейпа. Она вышла в чёрной ночной рубашке в большую комнату и, в свете единственной свечи, сразу увидела ожог на руке волшебника. — Что случилось? — слишком спокойно спросила Саншайн. В похожей ситуации ранее она чуть весь Слизерин на уши не поставила. — Не важно. Недоразумение… На полках есть заживляющее зелье. Верити двинулась к стеллажу и достала нужную склянку, отдала её Северусу. — Северус, ты мне не доверяешь? Мужчина поднял на девушку взгляд, откупоривая пробку зубами. — Я никому не доверяю… К тебе недоверие меньше, чем к другим. — Тогда поделись со мной информацией. Что-то постоянно происходит, кто-то с кем-то сражается, а я опять сижу здесь и прячусь за стенами Хогвартса. Снейпу хотелось спросить: «И надо тебе, рисковать своей жизнью, когда можно спрятаться?», но это был дурацкий вопрос. Северусу действительно было что рассказать, но зная бойкий характер Верити и её желание отомстить за смерть Блэка… — Дамблдор попросил меня об услуге, которую я совершить не в силах, но всё равно должен буду… Нарцисса Малфой попросила меня о том же самом. — Нарцисса Малфой? При чем здесь вообще мать Драко? Какая эта такая услуга, о которой просят и Дамблдор, и жена Упивающегося Смертью? И почему Снейп так отчаянно не хочет этого делать? — Прошу тебя, Верити, не спрашивай подробности. Ради общего блага. Саншайн перевела взгляд в тёмные омуты глаз Снейпа. Он никогда не просил. По крайней мере, так как сделал это сейчас. Острым слухом Верити услышала в его словах практически мольбу. Он не боялся смотреть в сине-зеленый космический отблеск глаз Саншайн. Он был одним из немногих, кто не боялся, и единственным, кто мог бросить ей вызов собственным взглядом. Ему ничуть не легче, чем ей, ему даже сложнее. — Северус… — И что мы потом будем с этим делать? Верити подумала, что Снейп опять лезет в её голову, но нет, он не пытался прочесть её мысли — всё и так было понятно. —…Я хотела сказать «спокойной ночи». Снейп только кивнул в ответ. Саншайн бросила взгляд на его руку, с которой уже спадал ожог, потом тоже кивнула и удалилась в свою комнату. Сколько раз оборотница по имени Рэми открывала Верити глаза на то, что происходит с ней самой? Это уже даже раздражает. И вообще, насколько то, что происходит с Верити, очевидно всем вокруг, кроме неё самой, если Северусу хватило одного полувзгляда на неё, чтобы пресечь попытку совершенно дурацкого и неуместного поцелуя, о котором Саншайн догадалась только после того, как её одёрнул зельевар? И что это такое вообще? Жалость? К нему или к самой себе? Попытка заслонить зияющую рану в душе хотя бы кем-нибудь? Ворон в клетке гаркнул на хозяйку и взмахнул крыльями. Ему тоже виднее всего, конечно же.