Новая жизнь

Прежде, чем стать Праймом, Оптимус, а точнее Орион Пакс был очень растерян, напуган и даже чуточку рад. Но то, что сейчас испытывает Оптимус, пугает и заставляет его несколько раз за раз вспомнить все самые необыкновенные ситуации со времени его активации. Прямо сейчас Прайм с удивлением смотрит на Мегатрона, который с похабной улыбкой также съедает того оптикой. Только серебряный мех при этом успел положить свои манипуляторы на его талию, дерзко прижав к себе ближе. Шлак. Автобот несколько раз провентилировал, посчитал все последующие действия этого наглого, самолюбивого и раздражающего меха. И Оптимус даже не помнит, как дошло до всего это, и когда это они стали настолько близко? Прайм сделал попытку вырваться, но Мегатрон, словно прочная скала, которую и пушкой не пробить. Красно-синий мех даже не мог понять, как все до этого дошло. Он просто проходил мимо, но не смог не заметить, как его бондмейт слушал медленную музыку и снова держал в руках этот несчастный датапад, пальцем стуча по экрану в ритм с мелодией. Потом Мегатрон увидел его, что-то невнятно пробурчал, а Оптимус сделал вид, будто услышал его, собираясь уходить. Однако позже все произошло настолько быстро, и вот они стоят почти в обнимку, только Прайм был против всего этого. Он нахмурился, взглянув в бесстыжие алую оптику, и дернулся еще раз в чужих манипуляторах. Мегатрон звонко засмеялся, что еще больше взбесило автобота. — Напоминает былые времена, — прошептал он, двигаясь в такт музыки, которая играла из передатчика в гостевом отсеке их уютной кварты. Оптимус мигом изменился в лице. Вместо злобы и недопонимания, его фейсплейт сменился на тоску и некий стыд, вспоминая свое прошлое. Да, до войны они были близки, доверяли друг другу, но что-то сломалось в них обоих во время войны, что-то треснуло в их искрах. Быть может, это была их некая связь? — Что было, то прошло, — серьезно сказал Оптимус, отказываясь теперь смотреть ему в глаза. — Отпусти, или я пристрелю твою дурную бошку. Мегатрон тут же убрал свои огромные манипуляторы от его корпуса, но не переставал ухмыляться. Оптимус отмахнулся от чувства прикосновения на его теле, и поспешил удалиться, но что-то его остановило в последний момент. Он повернулся к десептикону, настроил свои аудиосенсеры. — Чтобы ты знал, музыка «отстой», — с насмешкой добавил автобот, вспомнив земное слово, которое ему очень даже нравилось, но не мог использовать его при команде. Оптимус ушел в свой отсек, чтобы провалиться в оффлайн, ведь только там его не беспокоит настойчивый бондмейт. Мегатрон прыснул в кулак, вспоминая растерянность в голубой оптике автобота. Сегодня он смог перепрыгнуть ступеньку, которая вела к скорейшему подъему в их отношениях. Главное не упасть, чтобы начать путь по длинной лестнице заново. И Мегатрон рискнул, но Оптимус пусть и был зол, но тут же выставил все это, как шутку. Десептикон решил, что это его лучший цикл за последнее время. Мегатрон не стал оставаться в кварте, даже несмотря не на то, что уже достаточно позднее время. Улицы Иакона засияли привычными огнями. За горизонтом виднеется прекрасный кибертронский закат, который не мог сравняться даже с земным. Мегатрон поднялся на крышу здания, чтобы трансформироваться в истребитель. Он решил полетать немного над городом, пока автобот переваривает сегодняшний день. Кибертронский закат действительно прекрасен. * * * — Наши достижения, несомненно, превышают неудачи и проблемы, которые продолжают расти с появлением новой жизни на Кибертроне. Это нельзя оставлять без внимания. Наши ресурсы и план действий начинает заметно спадать. В ближайших городах возобновилась преступность, в более далеких местах начинают появляться мафии, желающие стать богаче самих кибертронских Богов, — черно-серый трансформер, который был одним из членов Совета, прервался, сделал паузу, чтобы обдумать следующее. — В первую очередь, хочу сказать, что наши агенты узнали. Как оказалось, в Тардехуне, Турхулоне, Праксусе и Каоне появились преступные группировки. Их было не сложно выследить, ведь они буквально пытаются привлечь внимание вышестоящих, в том числе и вас, Оптимус Прайм. Нужно что-то делать… Мегатрон с Оптимусом переглянулись, один из них нахмурился, зная, насколько все плохо, пока другой пытался сформулировать свои предположения. Однако их мысли прервал другой мех, который следит за новостями в тюрьмах. Это подтверждал значок на плечевой сигменции. Он прочистил горло, встал с места и направил свой взор на двух мехов. — Подтверждая слова господина Соултула, есть также не самые приятные известия о том, что из Иаконской тюрьмы Меттол-Силл сбежал один весьма опасный трансформер, который был некогда приговорен к пожизненному заключении за свои гнусные проступки в течении всей своей жалкой жизни. — Прошу, не тяни бургула за рога, говори, кто же это? — рычал Мегатрон, злясь еще больше. Только этого не хватало. Недавно все было спокойно и мирно, а тут уже один из осужденных сбежал из хорошо охраняемой тюрьмы. Это еще больше добавляет проблем. Серебряный мех с серьезностью ждал ответа. Черно-серый бот вздохнул с тяжелым грузом, вытащил из папки документ и вручил его Мегатрону, копию предоставили также и Прайму. — Эш Оулл — прошипел мех, ссылаясь на это имя, будто это какое-то кибертронское ругательства, почти выплевывая эти слова. Мегатрон, услышав имя преступника, вздрогнул, его лицевая стала каменной, что Оптимус не мог даже увидеть никаких эмоций. Это пугало его. Мегатрон же лишь сжал документ в своих пальцах, когда стали зачитывать его досье — Фракция: Десептикон. Альтформа: летная. Бывший бомбардировщик, имеет множество совершенных преступлений до, во время и после войны, как сокрытие своих жертв, насилие, изнасилование, убийства, пытки, — начал было перечислять мех, с отвращением читая предложения. — Это только верхушка айсберга, господа. Полагаю, Лорд Мегатрон прекрасно знает, что за коктейль представляет из себя этот мех. Не так ли? Мегатрон усмехнулся, чувствуя в словах бота толику неприятия и брезгливости на его счет, но это только приносило усладу его искре. Он поерзал на стуле, наклонился ближе к гостям и сделал крайне солидное лицо. — Так и есть. Оулл был под моим командованием, пускай недолго, но достаточно, чтобы воплотить все вышеперечисленное вами. Он выполнял роль дознавателя первое время, должен был только вытаскивать важную информацию из автоботов. Но, когда я узнал, что Эш делал с пленными, то я отослал его подальше от всего. Он был очень опасен не только для врагов, но и для своих. Однажды, когда я поручил ему проследить за доставкой кубов, то он сделал из моих десептиконов безжизненный хлам. Это были ужасные дни. Я терял своих ботов рядом с ним больше, чем на поле битвы. Оказалось, что это вовсе не ненависть и злоба, которая, как я считал, заставляла его такое делать. Эти ужасные последствия приносили ему удовольствие. Поехавший псих, таких я встречал крайне редко. Если он оказался на свободе, то это плохой знак. Стоит сказать об этом гражданам… — Не думаю, Лорд Мегатрон. Если мы скажем об этом всем, то начнется паника. А нам этого не нужно. Пусть пока об этом молчат. Предупредим лишь сотрудников полиции. Пусть следят за всем, — высказался красно-черный мех, который был главой правоохранительного отдела. — Есть еще кое-что важное. Теперь, собирая все пазлы в одну картину, мы предполагаем, что все преступления, которые происходят сейчас в большом количестве — заслуга Эша Оулла. Группировки появились после того, как преступник покинул тюрьму. Понимаете, на что я намекаю? Похоже, этот десептикон настраивает трансформеров против всех нас, собирает свою армию. Хочет мести, или Праймус знает, чего ещё. — Когда был суд, Эш сказал, что он не оставит это вот так. Ему не понравилось, когда он узнал, что его лидер решил заключить мир. Что вернется, сделает Кибертрон таким, какой он должен быть. Возможно, он очень зол на вас, Лорд Мегатрон. Может быть все, что угодно. Вы правы, таких психов невозможно понять правильно. На Кибертрон снова свалилась тяжкое бремя. — Возможно, он планировал это очень долго. У него было время подумать, как и Шоквейву во время войны, он только и сидел в своих лабораториях, воплощая свои замыслы. Слава Праймусу, что мы смогли поймать их однажды. Сможем поймать Эша и еще раз, — сказал уверенно Оптимус. Честно говоря, он и не знал никакого Оулла, тем более, что он был под командованием Мегатрона. Эти красочные рассказы об этом десептиконе поразили Оптимуса сильнее, чем предложение серебряного меха стать бондмейтами. К тому же, спокойствие Мегатрона очень беспокоило Прайма, который только и делает, что смотрит на него на протяжении всего этого разговора. Мегатрон явно что-то скрывал. И Оптимус после обязательно его об этом спросит. — Не стоит гнать так быстро, Оптимус. Эша было нелегко поймать тогда, тем более сейчас у него есть свои трансформеры, которые не отдадут своего лидера нам. Он явно что-то задумал. Жителям города нужно быть осторожными. Предлагаю для начала ввести комендантский час, установить слежку во всех регионах, поставить вооруженных патрульных. Будем делать это постепенно, чтобы другие не заподозрили ничего. Скажем, меры предосторожности, — высказался черно-серый бот заметно улыбнувшись. — А что будет, когда Эш Оулл покажется? — спросил Прайм. — Нельзя сказать точно, но стоит ли оставлять его в живых после всего? — Мегатрон провентилировал, посмотрел мельком на своего бондмейта, который был достаточно напуган, однако не подавал виду, но десептикон знает, когда автобот боится. — Думаю, когда преступник появиться, то мы будем готовы к этому. Нужно звать военный отряд для поисков и поимки этого шлакого куска. Пусть готовятся к своему заданию, оповещают нас обо всем. Да начнется охота, господа, — Совет поддержал своего бота аплодисментами, однако их восхваление прервал вставший с места Мегатрон. — Не стоит расслабляться. Еще неизвестно, кто кого поймает. Преступники всегда считают себя охотниками, нежели жертвами. Заседание закончено, — Мегатрон тут же покинул зал, не дожидаясь как обычно Оптимуса. Совет стал обсуждать друг с другом услышанное, расходясь по своим делам. Оптимус же с тоской смотрел на уходящего меха, который был крайне не рад новостям. Он посидел еще пару минут, взял досье десептикона, чтобы еще раз прочитать его. Их ждет необычное испытание с необычным игроком в этой игре. И кто знает, кто останется победителем. Когда Оптимус вернулся с Мегатроном домой, то последний выглядел уставшим и измученным сегодняшним долгим циклом. Они молчали всю дорогу, не смотрели друг на друга. Оптимус много раз думал, стоит ли спрашивать его о том десептиконе? Между ними было достаточно секретов. И Прайм не спешил открывать тому свои. Однако они стали часто делиться друг с другом всякими вещами. У них впервые появилось доверие. Сейчас Прайм хочет не допросить серебряного меха, а поддержать его. Помочь, чем сможет. Просто выплеснуть все, что тот надумал. Именно этого и хочет Оптимус. Мегатрон ушел на мойку, пока красно-синий бот готовил два свежезаряженного куба. Он терпеливо ждал его, сидел за столом, попивая свою порцию. Когда же десептикон соизволил выйти, то он непременно сел за стол, чтобы выпить свой куб. Отпивая глоток, на его серых губах осталось несколько капель синей жидкости. Мегатрон был неуклюж, будто совсем растерялся. Оптимус долго тянул разговор, смотря своей голубой оптикой на него. Однако его опередил сам мех. — Спрашивай, что хотел, — сухо сказал он. — Ты всю дорогу сверлишь меня своими любопытными глазами. Давай, я слушаю, но не обещаю, что отвечу на все вопросы. Оптимус удивленно раскрыл рот, думая, что был достаточно осторожен, но Мегатрон всегда с легкостью читал его, как открытую книгу. Имея разрешение и возможность, Прайм не стал больше тянуть время. — Ты что-то скрываешь, Мегатрон, — начал бот, отложив опустевший куб. — Я хочу лишь, чтобы ты высказался мне, чтобы не держал все в себе, ведь тебя что-то явно беспокоит. И я хочу знать правду, ты рассказал не все Совету. Расскажи мне, прошу. Бывший гладиатор тяжело вздохнул, провел железной массивной ладонью по своему уставшему фейсплейту, и снова направил свою оптику на Прайма. — Скрываю, это мягко сказано, — нервно засмеялся Мегатрон. — Эш Оулл был не только моим дознавателем, но и бондмейтом. — Что? — Оптимус остолбенел, казалось, его системы замерли от состояния замешательства. Конечно, Мегатрон был опытным и было не удивительно, что он имел партнеров, но таких партнеров… Мегатрон выпил залпом куб, давясь его привкусом. Жидкость резко стала горькой на вкус, что драло горло. Он прикрыл свою оптику, которая начала слезиться. — Мы были знакомы еще до того, как началась война. Тогда мы были не больше, чем ботами, у которых есть что-то общее. Мы общались, делились своими мыслями друг с другом, а потом он стал часто пропадать. И тогда я познакомился с Орионом Паксом, — мех тихо хохотнул, вспоминая их неловкое знакомство. — Потом я взбунтовался, объявил войну, и тут Эш возвращается ко мне из неоткуда. Он был очень рад, что я стал лидером десептиконов, после чего примкнул ко мне. Мы стали еще ближе, были друзьями до того, пока его другая сторона не стала проявляться. Он мучил моих врагов очень серьезно. Пытал до смерти, пока те не отправлялись в колодец искр. Насиловал мелких автоботов, пока те не уходили в оффлайн от боли и унижения. Я такого никогда не поощрял, но потом мне пришло в процессор, что возможно такое поведение проявилось у него из-за одиночества. Мы стали заниматься интерфейсом. Много интерфейсом. Я считал, что это сдержит его. Но ошибся. Оулл стал еще более искражадным. Стал нападать на моих ботов. Мы решили, что больше не будем близки, что расстаемся. А дальше ты знаешь. Мне жаль твоих автоботов, которые покинули этот мир с таким, как Эш Оулл. Даже, если это моя вина. Я пойму, если ты презираешь меня. Оптимус отвел свою оптику от Мегатрона, сжав ладони в кулак. Он и предположить не мог, что его автоботы, на самом деле, не пропадали без вести, а умирали такими извращенными способами. Ему очень хочется злиться на Мегатрона, что тот позволил себе коннектится с убийцей, хотя и он сам был не лучше на войне. Гнилая прошивка у этого Оулла, определенно. Мегатрон же, хоть и пытался помочь, но сделал только в разы хуже. И это волновало Оптимуса. В какой-то момент, Прайм поймал себя на мысли, что, может быть, его волнение и злоба лишь прикрытие для более бушующего чувства, как… ревность? Нет, это невозможно. — Это все? — решился сказать красно-синий мех, не смотря в алую оптику. — Вообще-то не совсем, — безмятежно ответил он, двигаясь ближе к Оптимусу, который был достаточно удивлен за сегодня, и меньше всего он хотел, чтобы Мегатрон сейчас находился рядом с ним. Било чувство отвращения и боли. — После того, как я стал бондмейтом с Оуллом, я никогда не был счастлив с ним, не чувствовал того, что чувствовал к Ориону. Больше всего я сейчас жалею, что был таким наивным. Оптимус разинул рот, почувствовав, как лицевая начинает нагреваться от смущения. Неужели это признание? Оптимус не успел придумать оправдания, как его манипулятор был накрыт сверху чужим. — Когда мы поймаем его, я лично пристрелю его безумный процессор и вырву бессердечную искру. Он поплатится за все содеянное. — Но это неправильно, — начал Оптимус, нахмурившись. — Это не сделает тебя лучше, чем он. Эш убийца! А ты… — Я тоже убийца, Прайм. Я всегда им был. Я был гладиатором, сражался за свою жизнь и репутацию. Я уже не лучше, чем он, — закончил прискорбно серебряный мех. — Меня сдерживал только Орион, и я всегда буду благодарен ему. Теперь пришла моя карма. Только меня больше всего беспокоит другое… — О чем ты? — Оптимус заинтересованно поднял свою оптику на него, даже позабыв о том, что манипулятор Мегатрона все еще лежит на его. — Эш будет охотиться не за мной из-за обиды, — Мегатрон сжал свои пальцы. — Он будет охотиться за тобой, Прайм. Так как ты теперь мой бондмейт, он захочет мести. Захочет, чтобы я страдал также, как и сам Оулл. Теперь мне придется защищать тебя от своей ошибки. За них должен расплачиваться я. Не ты. — Твои слова слишком приторны для того, кто коннектился с маньяком, — съязвил почему-то он. — Я не собираюсь становится жертвой твоего бывшего «дознавателя». — Оптимус… Ты ревнуешь? — ухмыльнулся привычно серебряный мех, крепко схватив его манипулятор, чтобы тот не смог сбежать. Оптимус попытался дернуться, но, как обычно, бесполезно. У бывшего лидера десептиконов хваткая рука. Прайм помрачнел, так как ему не нравилось, что другой мех будет нести подобную чушь в его сторону. — Я? Ревновать тебя к какому-то шаркому ушлепку? Хах, ты слишком высокого о себе мнения. Мы даже не ведем себя, как настоящие бондмейты. Не к чему ревность просто напросто, — возмутился тот, отвернувшись от наглой рожи десептикона. Мегатрон привстал, продолжая держать Оптимуса во все тяжкие. Он наклонился к его озлобленному фейсплейту, а на лицевой засияла задорная ухмылка. — Нет, Оптимус Прайм. Ты ревнуешь, — будто ликующе произнес десептикон, проникнув своими губами к чужим, легко касаясь их, нежно проводя языком. Оптимус в потрясении замер, боясь пошевелиться. Поцелуй был недолгим. Когда Мегатрон оторвался от него, то сразу же его лицо украсила довольная улыбка. — Мы почти настоящие бондмейты, — усмехнулся Мегатрон. — Ты же не хочешь спешить? Если бы я знал, что ты так этого желаешь, я бы непременно исполнил твое желание. — Ты неисправим, — прошипел Прайм, вытирая с губ остатки чужих прикосновений. — Ты тоже.