Новая жизнь

— Мы только расследуем и наказываем. Наступило мучительно-долгое и достаточно неловкое молчание. Бамблби стоял и не двигался, взглянув с осторожностью на капитана, он не сразу заметил, что Баррикейд сказал это в шутку, из-за чего многие присутствующие в зале тоже приняли его слова всерьёз и молчали, боясь нарушить тишину. Однако экс-разведчик повернулся обратно к остальным кибертронцам и нервно захихикал, чтобы привлечь внимание с шефа на себя. — Эм. П-переведу… После поимки передать преступника иаконскому суду, чтобы над ним свершилось правосудие… Еще один раз! — сказал автобот с умиротворенной улыбкой и поднял указательный палец вверх, а затем, опустив вниз, подмигнул шефу, от которого сейчас ему очень хотелось услышать прямую похвалу за свои старания. Но Баррикейд смотрел на толпу. После их проводили не самыми громкими аплодисментами, но Бамблби был доволен собой, что чужое мнение (особенно шефа) не сможет испортить поднятое настроение и самооценку. Он просто шел, гордо подняв подбородок вверх и выпятив грудь, обратно на свое место и горел желанием повернуться назад, чтобы одарить своей ослепительной улыбкой Баррикейда, тем самым очаровав его. Но он попытается сдержаться, ведь сейчас важно то, зачем они сюда пришли, а не его мимолетная самоуверенность, которой буквально не было еще вчера. Бамблби присел, что сделал и шеф. Они даже не встретились оптикой, но этого было не нужно. Би прекрасно знал, что прямо сейчас у капитана приподнялись уголки губ, медленно расплываясь в довольной и неоднозначной улыбке. Обсудив еще пару вещей, собрание было закончено, однако у Оптимуса складывалось ощущение, что все это лишь показуха, а не план будущих действий, от которых будет зависеть будущее города. Словно Мегатрон замышляет в своих темных мыслях что-то масштабное и необъяснимое. Лидеру автоботов казалось, что кукловод здесь вовсе не Оулл, а сам Лорд десептиконов, и он управляет каждым из присутствующих здесь, даже сам Оптимус, кажется, находиться под его полной властью. Теперь ему ничего не остается, как начать подозревать Мегатрона в заговоре против… самого себя, и это даже звучит абсурдно! Оптимус меньше всего желает выяснять напрямую с ним, что тот задумал, и почему на протяжении всего разговора бывший гладиатор не переставал дико ухмыляться, что автобот был не в состоянии оторвать от него оптики. Зал опустел моментально, а Прайм все еще не спешил уходить в свой кабинет. Он зашагал по огромной комнате, нарезая круги и размышляя о том, как ему было тошно вновь наблюдать за фейсплейтом десептикона. Он думал, как все проблемы снова легли на плечевые пластины полиции, а Совет только вновь предъявил свое недовольство, хотя и сервоприводами не шевельнули ради дела. Что-то Оптимус зачастил выносить всю злобу на окружающих, постоянно думая о том, как же он бесполезен в роли правителя Кибертрона. Ему хочется стать вновь значимым, а не быть игрушкой для Мегатрона, когда ему это нужно. Прайм чувствует себя взаперти клетки, как дикий зверь, мечтающий выбраться из пленения толстых прутьев. Он тяжело вздыхает, хватается пальцами за ноющие виски и теряется в мыслях. Бросить бы все, собрать свою старую команду, да по старинке ловить плохих десептиконов. Но. Теперь он политик, а не воин… Оптимус шел по коридору, опустив голову вниз, он выглядел таким усталым и измученным, что без оптики залитый энергоном не взглянешь на большого бота. Мех шаг за шагом по инерции направлялся к Арси, чтобы рассказать о своих переживаниях, но его головной шлем наткнулся на некую преграду. Автобот не спешил поднимать фейсплейт, прежде заметив очень знакомые сервоприводы, сияющие блеском, и с острым наконечником. Юникрон ему в бампер. Прайм набрался смелости и поднял оптику на Мегатрона, который стоял не с самым искре приятным видом. Серебряный мех несколько раз моргнул, осмотрел коридор на наличие других присутствующих и крепко схватил Оптимуса за локоть, что тот болезненно скривился. Его недолго несли по коридору, а затем Мегатрон затащил бондмейта в свой кабинет, громко захлопнув дверью за собой. Он слегка толкнул красно-синего меха, отпустив из плена, и одним лишь щелчком его пальцев был приглушен свет в комнате. — Что ты делаешь? — кричит Оптимус на бондмейта, но его тут же заткнул манипулятор меха. — Делаю все, чтобы нас не смогли увидеть камеры. Они могут подумать, что я притащил тебя сюда, чтобы спустить пар, — ответил шепотом бывший гладиатор. — А разве… я здесь не для этого? — Оптимус был смущен, но странное поведение Мегатрона заставляет лишь чувствовать себя еще более неловко. Сам серебряный мех, услышав Прайма, усмехнулся, стараясь кулаком приглушить звук. — Как бы ты не хотел, Прайм, но нет. Это лишь маленькое прикрытие для предстоящего тайного разговора насчет Оулла между теми, кому можно доверять, — сказал Мегатрон, не сдерживая улыбки. Оптимус удивленно поглядел на него, сложив манипуляторы на груди. — Доверять? Доверять тебе? Я не уверен, — Прайм отвернулся от десептикона, расстроено опустив фейсплейт вниз, на что Мегатрон лишь в недоумении продолжал смотреть. — Что ты хочешь этим сказать? Я думал, мы прошли эту ступень. Да, в последний раз я оплошал, за что готов просить прощение. Но наши отношения придется пока отодвинуть в сторону, ведь сейчас в приоритете искры жителей Иакона, Оптимус. Так что перестань строить из себя обиженку и выслушай меня наконец-то! Оптимус все же соизволил к нему повернуться, нахмурившись достаточно устрашительно, но позже поразмыслив, что десептикон был очень даже прав. Сейчас стоит думать о другом… — Ладно, но почему ты сидел там так, словно тебя веселило происходящее? Хотя сейчас просишь меня быть серьезным, — спросил Прайм, с нетерпением ожидая ответа. — Потому что у меня есть план, о котором я сейчас тебе расскажу, только не делай такой угрюмый фейсплейт, Оптимус, — ответил Мегатрон, чуть расплывшись в улыбке, как маленькая бета. Он подошел к красно-синему меху ближе, чтобы камера смогла зафиксировать их близость, как автобот сделал шаг назад, дабы не напороться на Мегатрона в темноте, но его мигом вернули обратно, еще и заставили терпеть некие крепкие объятия. Оптимус почувствовал, как его настойчиво пронизывает слегка недовольная алая оптика, что светилась в кромешной ночи, и он перестал вовсе двигаться, затаив обиду на него. — А мы можем говорить так, чтобы между нами была хоть какая-нибудь дистанция! — старался шептать тихо Оптимус и положил манипуляторы на чужие плечи, как Мегатрон снова весело фыркнул. — Говорю же, нам не нужны лишние подозрения. Мы должны выглядеть естественно, будто мы собираемся делать что-то очень… пикантное, но не для чужих оптик. Поверь мне, нам придется стоять так до конца, пока камеру не соизволят отключить. — Ох, Праймус, дай мне сил! — вздохнул тяжело Оптимус. — А, значит, дома не судьба поговорить? — Это было бы не так весело. К тому же мне нравится, когда ты краснеешь, — услышав его насмешливый голос, Оптимус еле сдержался, чтобы не врезать кулаком по десептикону. Мегатрон был в хорошем настроении, ведь его план работал в точности, как и было задумано. * * * Солнечный и достаточно теплый цикл подошел к завершению. За малиновым закатом на горизонте в небе уже сияли звезды на темном полотне, обволакивая планету пугающей, но очень чарующей чернотой. Город ожил совсем по-другому. Темная сторона воссияла над Иаконом. Бамблби зашел в кварту впервые за два дня, с тихим вздохом оглядывая свое жилье. Автобот еще не до конца привык считать свою дорогую кварту домом, несмотря на то, что он здесь все сам обустроил, чтобы чувствовать себя максимально уютно. Вещей было мало с самого переезда, не положить же ему на полку пушки и бластеры. Зато запас энергона был как нельзя кстати, и Би, только войдя в отсек, тут же схватил куб, повалился на платформу, смотря на серый потолок с грустью и усталостью, и отпил пару обжигающих глотков. Он не раз задумывался, как Баррикейд оценил его старания и в общем-то первое выступление на публике? Хотелось спросить его об этом лично, но гордость как тяжелая дубинка бьет по искре с размаху, оставляя непрерывную боль и острое покалывание. Перед оптикой предстал образ шефа, такой измученной работой, нераскрытыми делами, но безобидный и воодушевленный чем-то не известным для автобота. Его рот точно бы расплылся в насмешке, как обычно, и это начинает даже казаться милым, а не раздражающим. На один мимолетный миг Бамблби улыбнулся, представляя таким Баррикейда, даже немного вспоминая их общие моменты — это дико забавляло, но и в тоже время пугало Би. Он перевернулся на бок, оставляя куб недопитым на тумбе, и с разгоряченным процессором покинул реальность, уходя в оффлайн с мыслью, что ему начинает нравится десептиконский полисбот. Утром Бамблби уже уехал на работу, после того, как ему прислал сообщение Джайзер, где четко было сказано, что он собирается прощаться. Автобот заметил на стоянке до боли знакомую машину и с чувством тоски последовал туда, предполагая, что Джай хочет этим сказать. Полисбот трансформировался в привычный облик, и Би увидел улыбку на его лице, но она была слишком болезненной для него. Желтый мех тут же загрустил. — Ох, не стоит этого делать! Не люблю так прощаться, — протянул мягко Джайзер, выставляя манипуляторы по обе стороны, чтобы обнять напарника. Бамблби с радостью подошел к нему, взаимно обхватывая корпус. — Лучше скажи, зачем так пугать заранее? И куда ты уходишь? — Би нахмурился, задавая вопросы автоботу, у которого все не сходила улыбка с лица. — Меня переводят в другой город. Сказали, что я буду сейчас очень полезен в другом месте, раз в Иаконе заняты делом Оулла. Буду в Каоне до конца закрытия расследования здесь. Так что лучше поспеши, если хочешь, чтобы твой любимый напарник вернулся к тебе как можно скорее! — засмеялся Джай, вновь обнимая Би за плечи. — Я буду скучать, напарник, — искренне произнес автобот, как ему последовал кивок от меха. Джайзер вернулся в альт-форму, и Бамблби пришлось провожать машину тоскливым взглядом. Это было самое быстрое прощание в активе желтого автобота, но он очень рад, что у Джая есть шанс принести правопорядок в нуждающимся месте. Однако на искре как нельзя грустно. — Только не брызгайте омывателем, сержант, — Бамблби обернулся, увидев позади себя шефа с игривой ухмылкой и со сложенными манипуляторами на груди. Его оптика была направлена куда-то вдаль, с чем Би был безгранично рад не встречаться взглядом с Кейдом. — Я давно перестал проявлять подобные чувства, — профыркал он с недовольством. — К тому же он еще вернется сюда. — Ложь. Вы очень даже эмоциональны для полисбота, иногда мне самому трудно сдерживать улыбку при видя вас, сержант, — Баррикейд говорил так, словно кокетничал с ним, что неосознанно смутило Би. Опять он попался! — Я… я говорю правду! — растерянно говорил автобот, прикрыв наполовину фейсплейт шлемом, спрятав оптику под ней, чтобы было не видно, как он смущается. Баррикейд прыснул в кулак от увиденного, подумав, что автобот очень милый. — На самом деле, я пришел сюда не для того, чтобы посмотреть как вы прощаетесь, — забавная ухмылка Баррикейда в миг исчезла, а на ее место пришла серьезность, которая сделал десептикона хмурым и устрашающим. — Что-то случилось, сэр? — Бамблби пришлось слегка опрокинуть голову, чтобы увидеть всю мрачность капитана, который вот-вот будет скалиться, как самый дикий предакон. — Это касается вас, Бамблби… Автобот пропустил тяжелейший удар по искре, что отдалось свистом в аудиосенсорах. Казалось, что он ослышался, но презренный взгляд шефа, направленный на него, говорил об обратном. Что он мог сделать? — Кто-то в нашем отделе слил информацию о местах нахождения врага в прессу, и я начинаю сомневаться, что позволил какому-то новичку-выскочке встать под крыло начальства, — каждое слово было наполнено ядом, что Би становилось очень волнительно и больно. — Вы подозреваете меня?! — Бамблби отошел на пару шагов назад, ведь казалось, что десептикон стал в разы выше. Ему не хотелось верить, что Баррикейд верит в эту юникронскую чушь. — При всем уважении, сэр, но это был не я! Зачем мне делать что-то подобное? Это все ложь! Я клялся вам в верности, а сейчас вы смотрите на меня, как на предателя! — Если мне не изменяет память, то разве вы не говорили, что перестали проявлять чувства? — Би удивился, когда заметил на фейсплейте шефа добрую улыбку. — А сейчас я вижу в вас столько эмоций, что они просто переполняют! Вы так возбуждены… — Сэр, вы сейчас шутите, не так ли? — Бамблби еще раз посмотрел на Баррикейда, пытаясь найти любое оправдание этому, но Баррикейд продолжает улыбаться как ни в чем не бывало. — Да, я шучу, — после шеф стал громко смеяться над ним, что Би тоже подхватил веселую волну, пусть и не совсем сразу. Когда смех прекратился, Баррикейд похлопал дружелюбно по крыльям автобота. — Идемте, я куплю вам вкуснейшего энергона. А после поговорим о кое-что важном. — У вас ужасный юмор, сэр, — заметил желтый мех, слегка надув губы. — Но вам же было смешно, сержант? Значит, не такой уж и ужасный? Когда Баррикейд принес энергон Бамблби, то тот искренне поблагодарил его, пообещав, что то же непременно вернет долг в виде вкуснейшего куба энергона за столом дорогой закусочной в центре города. Они присели на скамью, которая стояла в одиночестве на территории участка. Би уже не смущал тот факт, что он сейчас находиться слишком близко с десептиконом. Видимо, работа с ненавистными врагами дает свои плоды, и, может быть, желтый автобот вскоре станет отпускать забавные шутки по этому поводу. Но сейчас ему хотелось бы насладиться свежим топливом и мирной тишиной в компании шефа, что даже это его не пугало больше. — Вы хотели что-то рассказать мне, сэр? — спросил автобот, осмелясь даже повернуться и взглянуть на капитана, который молча положил манипулятор на скамью за спину Би, почти приобнимая его, еле касаясь крыльев пчелы, но тот не стал обращать внимания на подобный жест. Возможно, со стороны казалось, что они будто только соединившаяся пара, и Бамблби почувствовал себя как-то неуверенно… — Позже, сержант. Это может подождать, — полисбот наклонился ближе к маленькому желтому меху, притягивая его за лицо ладонью, как у Бамблби сперло дыхание, что он тут же был расстарян. — Смотрю, вы уже привыкли к моим выходкам, не вопите от моих прикосновений, даже позволили угостить энергоном. Почувствуйте этот момент, когда здесь мы остались совсем одни, как сидим близко друг к другу, как ваши крылышки мило дрожат под моим натиском... Вам понравились мои ухаживания? Я чувствую, что у меня есть шанс стать обладателем вашей искры. Бамблби не двигался, а всего лишь завораженно смотрел на него, почти не слушал лестные предложения, от которых могла замереть искра. Сейчас ему очень хотелось, чтобы эти властные губы коснулись его. Почему бы просто не попробовать? Но становилось так беспокойно, когда всплывали кадры с войны. — Боюсь, вы ошиблись с выводами, сэр, — расстрогано сказал он, отвернувшись от десептикона. — Я бы хотел ответить вам взаимностью, но не могу просто этого позволить. Извините. Автобот резко встал на сервоприводы, практически, сбегая с «места преступления», наполненным неловкими признаниями, что Баррикейд пришел в себя после услышанного только тогда, когда и след желтого меха простыл. Он сидел с приоткрытым ртом, почувствовав, как внутри что-то невыносимо кольнуло. — Взаимностью? Сержант, что это значит?! * * * — Ты и Баррикейд все это время вели двойную игру? — Оптимус был очень рад, что камеры наконец соизволили отключить, и теперь они могут разговаривать на большом расстоянии друг от друга, но то, что ему пытается объяснить Мегатрон просто выбило из колеи. — Выходит, все те точки были ложью? Вы хотели, чтобы Совет поверил полиции, пока ты расследовал со своим дознавателем, где спрятался твой другой дознаватель? Праймус, да это звучит даже глупо! — Но это сработало. Мы нашли его и уже собираем группу, чтобы прихлопнуть этого скраплета. А скрывали, потому что я не хочу, чтобы кто-то из посторонних знал о нашей связи с Оуллом. Это не то, что должно публиковаться в новостях, — на последних словах Мегатрон царапнул стол острыми когтями так сильно, что остались глубокие следы, а с губ слетел животный рык. — Баррикейд очень скоро привлечет к нашему делу одного из полисботов. И он ручался, что это будет твой разведчик. Когда появится еще труп, мы соберем больше улик и устроим ловушку. Однако я пока не понимаю, как убийцы способны пропадать бесследно. Хотя это уже не важно, ведь мы знаем, где обитает этот кусок металлолома. Я оторву его гнилой процессор и сожгу корпус до тла! — Понятно. Ты уже все решил, — Оптимус грустно улыбнулся, опустив голову вниз, чтобы дальше подумать. Все это время у Мегатрона и Баррикейда был план действий, который, конечно, был направлен против Оулла, но он мог рассказать об этом Оптимусе раньше. Зачем нужно было утаивать правду? Прайм, мягко говоря, зол и не по-бетовски. — Можно сказать и так, — ответил серебряный мех. — Почему ты скрывал все это от меня? Или это тоже была часть твоего бамперского плана? — рычал автобот, сжимая с треском кулак. — Я не планировал говорить тебе об этом совсем. Но твоё поведение стало меня сильно беспокоить. Мало ли, снова вляпаешься в неприятности и испортишь все, — Мегатрон был очень спокоен, он практически не смотрел на бондмейта, что еще больше злило, и нарастала ярость Оптимуса куда быстрее. — Почему я всегда в стороне, Мегатрон? Я тоже хочу спасти Иакон, но ты не даешь мне сделать шага! Не забывай, мы воевали против друг друга, и тебе не суждено было убить меня, так что не смей считать меня слабым. Я пошел к тебе навстречу только потому, что ты обещал стать лучше, и мы, наконец-то, сможем начать все сначала. Но получается так, что я всего лишь какой-то интербот по твоему контракту, а не законный второй правитель Кибертрона и уж тем более не бондмейт. Мегатрон остался таким, каким был. Эгоистичным, самовлюбленным, жестоким… Ты мне противен! — крикнул Прайм, вонзаясь оптикой в его надменный фейсплейт, еле сдерживая порыв активировать оружие на левом манипуляторе. Противен. Противен. Противен! Это отзывалось в процессоре Мегатрона словно эхо, теряющееся где-то в глубине сознания, но стреляюще по искре так сильно, что мир десептикона вновь рухнул лишь от одних терзающих камеру слов Оптимуса, который снова выражает свою ненависть к нему так неблагосклонно. Но он хотел просто защитить его… Вот и всплыла истина. — Я всегда был тебе противен. Раз ты так считаешь, то нет больше смысла стараться что-то делать ради нашего совместного будущего. Я сдаюсь.