Новая жизнь

Бамблби нервничал, когда ехал с черно-белым полисботом на скайкаре, потому что он прекрасно понимал, что совместная жизнь с ненасытным десептиконом, пусть и не на долгий срок, станет для него сущим адом. Но Би старался себя утешить лишь одним оправданием, который сможет спасти от приставаний, что он все-таки как никак не до конца восстановился, и его корпус функционирует пока неисправно. У него нет таковых предположений, зачем Баррикейду нужен этот черно-желтый ггемор, но, возможно, дело в их недоотношениях, которые требуют выяснений в виде диалога? Нет, конечно же, нет. Баррикейд просто хочет вдоволь насладиться не до конца окрепшим автоботом. Поднявшись в его кварту, черно-белый мех не переставал ухмыляться. Бамблби заметил и не мог понять, то ли тот улыбается победе над врагом, то ли он рад вернуться домой. Баррикейд, как гостеприимный бот, помог разложить несколько незначительных вещей, которые они успели захватить из кварты Би. Автобот несколько раз поблагодарил своего босса за помощь и обещал как-нибудь возместить вкуснейшим энергоном его заботу. Бамблби не раз успел понять за пару джооров, что из-за поломки он стал несколько по-детски неуклюж и невнимателен. Баррикейд всегда находился рядом и старался быть не слишком прилипчивым, от чего у Би была несостыковка с тем, о чем он думал: о внезапном приглашении пожить пару глаксин в его кварте, пока автобот полностью не придет в форму. Но помимо физической недееспособности, Бамблби необходимо и психическое восстановление, потому что, как оказалось потом, Баррикейд узнал, что его работник не прошел психологическую помощь после войны во время восстановления Кибертрона, что являлось обязательной процедурой для каждого военного. Однако Бамблби смог избежать курсов психологической помощи благодаря Оптимусу, заверив его, что он как никогда был в порядке. Но это было не так. На самом деле, автоботовский лидер знал, что его экс-разведчик лжет, но Би решил схитрить и предложил Прайму сделать это, как только поступит на службу в полицейский участок и сходит там к боту, предоставляющему специальные тесты. Но желтый мех не сделал этого, считая себя вполне здоровым и устойчивым к стрессовым ситуациям. Бамблби не любит, когда к нему лезут в процессор, особенно выявляя его страхи и слабости. Это стало неким военным защитным механизмом. Баррикейд до писка в сенсорах прочитал нотации своему сержанту о некомпетентности в ментальном здоровье и дал слово, что это так просто не оставит. Теперь Бамблби обязан посещать медбота на протяжении ворна, пока тот не закончит лечение. Сказать, что желтый автобот возмущен и напуган, ничего не сказать. А самое главное, что его стабильность должен будет поддерживать его начальник, с которым вынужден жить достаточно долгий срок. И, конечно же, Кейд придумал всю эту историю с совместной активацией для врачей, так как Би не имел родственных связей, а также полисбот просто навсего показал свой фирменный полицейский значок. Все же капитан полицейского участка, тут и противиться нет смысла против такой важной шишки. Бамблби забрал свои слова обратно о благодарности и не знал, куда ему направить свой гнев или же на кого. Может на своего капитана, который все решил за него, буквально влезая в чужой актив? А может на самого себя? Бамблби знает, что его некая «болезнь» как раз связана с Барри, потому что он десептикон. Би старался быть на расстоянии с десептиконами, но этот дознаватель сломал его юникронские барьеры по щелчку пальца. Баррикейд определенно профессионал в своем деле. Автобот не хотел влюбляться в него, пытался отгородить от себя, но эти мимолетные взгляды, разговоры по душам и, Юникрон возьми, даже поцелуи взяли над ним верх. Чувства странные испытывал он. Они были двоякие. От страха до приятного наваждения. Бамблби видит, как Кейд заботится о нем, не давит и старается быть лучшей версией себя, но лишь это десептиконское «но», которое бьет по автоботовскому доверию. Страх пока сильнее чувств. Возможно медбот и его штучки помогут убрать страх навсегда. Бамблби проглатывает вкус сомнения и с уверенностью смотрит в ярко горящие алые сенсоры, которые пристально устремлены на него. Кейд настроен серьезно и не отпустит желтого бота просто так. Крепко ухватиться за его мило подрагивающие крылышки. Так как у полисбота все еще в кварте находилась одна платформа, им приходилось перезаряжаться вместе, иногда перед этим поговорив о бессмысленных вещах. Бамблби почти проваливается в оффлайн, как его обвивают десептиконские манипуляторы, создавая нежную атмосферу. Бамблби слегка задрожал, что отдалось приятным импульсом по нейросетям черно-белого меха. Словно жертва в лапах хищника. К сожалению, так устроена природа двух давно не враждующих фракций. Бамблби хотел сказать, чтобы его освободили от нелегкой хватки, но Баррикейд успел опередить его и полушепотом сказал в аудиосенсер автобота: — Научись ослаблять бдительность, маленький автобот. Я не собираюсь откручивать генератор меха, который мне нравится. Так что расслабься. Бамблби внезапно открыл окуляры, смотря в кромешную темноту, обволакивающую сектор, и все же расслабил корпус, почувствовав, как искра откликнулась на слово нравится. Праймус, Бамблби корит себя за то, что чуть не растаял в сильных манипуляторах. Он боготворит всех небесных богов за то, что он нашел в себе силы не повернуться к меху и поцеловать его. Би краснеет как спарк. Закрывает окуляры и забывает обо всех переживаниях, отдавшись моменту, и уходит в оффлайн. На следующее утро Би приходит в себя, обнаружив себя одного на платформе. Он даже рад, что ему не придется снова чувствовать себя неловко и поспешил в другой сектор, отполировав краску в нужных местах. Автобот случайно обнаружил в своей почте письмо от хозяина кварты, где было сказано, что он отъехал не надолго в полицейский участок, и что заскочит за необходимыми инструментами для дальнейшей настройки раненного корпуса меха, которые прописал медбот. Бамблби выдохнул, обрадовался, что у него есть немного времени побыть наедине с самим собой. Желтый мех решил почитать на датападе пару статеек об отношениях между автоботами и десептиконами, но лишь наткнулся на непристойные файлы, от которых у Би возникло лишь отвращение. Вместе с отвращением у него возникло и любопытство. В юности у автобота не было лишних сбережений на датпад, который бы открыл ему взор на взрослый актив, к тому же не было надобности, ведь в приоритете было поступление в академию, а затем наступила война. Би с большой неохотой изучал и понимал, что его представления об интерфейсе абсолютно не совпадали с реальностью. Бамблби мягко испугался и сильно разочаровался, и зачем-то учился… Баррикейд вернулся в кварту, закрыв дверь на голографический ключ, услышал странные звуки доносящиеся из гостиночного отсека. Положив коробку с инструментами, Кейд тихо потопал в то направление, застав интересную картину. Бамблби сидел на стуле и пристально вглядывался в экран датапада, где происходили далеко не детские кадры. — Интересное ты нашел себе занятие на больничном, — саркастично произнес он, наблюдая, как испуганно теряется бывший экс-разведчик, уроним датпад, в котором не стихали звуки. Бамблби в ужасе вскочил на сервоприводы, потянулся за ним на пол, но капитан первым взял на руки вещицу, коварно ухмыляясь. — Сэр! Эм… Баррикейд! Я… — Би не мог найти подходящие слова и мечтал просто провалиться сквозь землю, чтобы больше никогда не рождаться и не палиться в таких ситуациях. А лучше, чтобы у него прямо сейчас закоротило какой-нибудь провод и он отправился в колодец искр с таким несмываемым на корпусе позором. Нв его прошивке можно с уверенностью выжигать слово позорник. — Не утруждайся, малыш. Мне даже льстит, что ты с таким любопытством и рвением пытаешься сделать шаг на встречу ко мне, — Кейд смеется и выключает датпад. — Нет! Это не то, что вы подумали! Я случайно наткнулся, и… — Даже если случайно, это не отменяет тот факт того, что вы смотрели это, и я уверен не один час, пока меня не было, — Баррикейд складывает манипуляторы на груди, уже с серьезностью обращаясь к юному меху. Бамблби чувствует себя так, словно он провинился и его посадят за это в тюрьму, но вместо этого он замирает, когда осознает, что Баррикейд не насмехается над ним, а просто молча заключает в объятия. — Послушай, это нормально, что тебе интересно узнать об этом, как никак у тебя нет в этом опыта, но это не значит, что ты какой-то не такой. Я помогу тебе пройти через это вместе, если позволишь. Просто знай, что я не настроен делать с тобой что-то против твоей воли, все же я капитан полиции как никак. И я не поступлю с тобой плохо, как бы мне не хотелось слиться с твоей искрой. Бамблби, малыш, я хочу, чтобы ты доверился мне и мог говорить обо всем, что тебя может беспокоить. — Это как-то неправильно. Это странно, — выдает автобот дрожащим голосом. — В этом нет ничего странно. Интерфейс происходит между бондмейтами, затем появляются беты. В итоге возникает ячейка в обществе под названием «Семья», — полисбот поворачивает его лицом к себе, слегка коснувшись лба губами. — Разве в будущем ты не хочешь завести семью? — Не знаю. Я не уверен, что могу быть хорошим партнером. — Не узнаешь, пока не попробуешь, сержант Бамблби, — Кейд снова обнимает Бамблби, поглаживая манипулятором спину автобота, чтобы успокоить, показать, что он в безопасности. — Скажи честно, я же нравлюсь тебе? — Может быть, — говорит желтый мех. — Нет, извините, я соврал. Баррикейд немного отходит от автобота, слегка растерявшись, и Би продолжает: — Я знаю, что вы, Баррикейд, очень изменились с нашей первой встречи. Бамблби аккуратно, немного неуверенно сначала коснулся манипулятором его пальцев, чуть поглаживая их своими, сжимая и расцепляя хватку. Его глаза были направлены вниз. Он продолжил: — Поначалу вы были таким холодным по-отношению ко мне, что мне было даже на руку, потому что я до сих пор не могу с легкостью начать доверять десептикону после всего, что было на войне, — Би стал неспешно проводить указательным пальцем вверх по стенкам манипулятора десептикона. — Все же спустя время вы начали проявлять капитанский нейтралитет, увидев мои навыки. И после первой ночи в вашей кварте я понял, что вы стали добрее ко мне, и я заметил ваш интерес. Автобот добрался до плечевой сегментации меха, поднимая медленно глаза вверх. Он мягко положил свою ладонь на плечо, большим пальцем поглаживая черную как уголь шею. — Может быть, меня каким-то образом тянуло к вам, но я чувствовал, что вы не способны больше делать плохих вещей с хорошими ботами, что вы не станете играть со мной. Хоть вы и мстительны, агрессивны и хладнокровны к неприятелям, я заметил другие ваши стороны. Бамблби также поднял второй манипулятор, положив на другое плечо Баррикейда. Тот стоял и не смел двигаться. Би прижался так близко, что между их телами оставался какой-то жалкий сантиметр. — Со мной вы слишком нежный… Заботливый. Но все еще извращенец! — автобот устремил свой взгляд прямо в окуляры Кейда, грустно улыбнувшись. — Я не привык чувствовать себя защищенным, но вы дарите мне эту устойчивость. Поэтому я могу сделать вывод, что каждый раз, когда я рядом с вами, моя искра в спокойном состоянии посылает волны, которые, как заряд свежего энергокуба, отдаются сладостным чувством удовлетворения. Бамблби прикусил губу, немного растерявшись от пронзительных алых окуляров. Но потом Кейд расслабил серьёзный взгляд, который он обычно делает, когда читает досье на работе, и Би выдохнул. — Я как за каменной стеной, в которой могу наконец-то почувствовать себя свободным от переживаний, — в эту минуту автобот покрылся румянцем, фейсплейт начал предательски гореть. — А еще вы приятно касаетесь меня и мне нравятся ваши поцелуи, хотя мне не с чем сравнить, но я даже рад этому. Бамблби попытался встать на носочки, чтобы дотянуться до стоящего напротив десептикона, который старался не пропускать мимо аудиосенсоров каждое вылетающее как на духу слово от маленького желтого меха. Би манипулятором притянул к себе еще ближе фейсплейт Кейда и совсем невинно коснулся его приоткрытых губ. Алые окуляры расширились и тут он не смог удержать себя, с силой впился в рот автобота, не давая шанса вырваться. Они стояли так близко к друг другу достаточно долго, не прерываясь от страстных до нежных поцелуев ни на секунду. Бамблби потерялся с процессором, отдаваясь в чужие манипуляторы полностью и без остатка, совершенно не замечая межфракционного фиолетового значка, который, казалось бы, отпечатался в памяти бота, как вражеский знак. Но теперь мир перевернулся, или, если быть точнее, переродился, когда на их возродившейся планете началась абсолютно новая жизнь у каждого ее обитателя. Бамблби смог теперь понять, что не все вечно, как и тысячелетняя война, в которой, казалось, не было конца и шанса на создание той самой ячейки, которую Би хотел с самого детства.

***

Баррикейд и Бамблби стали бондмейтами. На работе Би попросил пока не афишировать данную новость, так как это будет только мешать представлению о юном желтом полисботе, но Кейд уверял, что если кто-то посмеет над ним издеваться, то отправит того в ржавую яму с кислотой. Автобот закатил глаза на данное высказывание, зная дознавательскую сторону своего возлюбленного, и всего лишь взял с капитана слово, что он не будет делать такие преступления против своих же работников. Но Баррикейд не так прост, ведь на работе он домогается до маленького меха больше, чем дома, провоцируя его на жалкие попытки дать тому кулаком прямиком в фейсплейт. Би злиться, дуется и ругается не самыми красивыми словами. Сквернословит как вековой вояка. К сожалению из-за этих бондмейтских игрищ на работе и вне их засняли боты репортеры, которые начали преследовать героев после награждения в самом зале заседания главного правительского штаба с Мегатроном и Праймом во главе. Новости были крышесносно описаны, что Бамблби буквально не мог заряжаться несколько ночей на платформе. Все перевернули с ног на голову, приплетая и их бывшие звания, как экс-разведчик и дознаватель, коими являлись в прошлом. «Маленький лейтенант, бывший разведчик Оптимуса Прайма, Бамблби соблазнил начальника полицейского участника или бывшего дознавателя по ту сторону баррикады». Автобот старался больше не читать прессу вообще, но взгляды прохожих напоминали об этих отвратительных заголовках, которые видела вся планета Кибертрон. Кейд же уверяет, что скоро об этом забудут, и что вообще не стоит близко воспринимать этот бред к искре. Би много времени отходил от состояния, в котором он боялся даже заявляться на работу, но как и сказал его бондмейт, что все тут же забыли об этом, когда прогремела другая более пикантная новость. Вскоре все узнали долгожданный момент, как Прайм находился в положении и ждал бет с Мегатроном. Народ вздохнул с облегчением, узнав о заискрении будущих наследников правителей Кибертрона. Это была хорошая новость, так как это гарантирует сохранения гармонии на планете. Мегатрон сразу разрешил праздновать всем гражданам, узнав о том, что он станет Альфой. Однако Оптимуса никто не видел с того дня, как закончилась история с убийствами. Его словно прячут, что не говорило о доверии, потому что Совет может врать своим гражданам ради политической выгоды. Кибертронцы просили Мегатрона, чтобы Оптимус вышел к ним на связь, иначе можно подумать, что он, на самом деле, избавился от второго правителя, дабы властвовать одному. Но дело было в другом. Прайм сам не хотел выходить. Он чувствовал себя странно, уязвимо и глупо. Великий Оптимус Прайм вынашивает бет старого врага. Благо Мегатрон уверял, что тот наоборот счастлив данному исходу событий и ни в коем случае не потешается над ним и его положением, тем самым повышая доверие Оптимуса в Мегатроне. Но показаться другим он будет готов после рождения беты и точка. Оптимус сидел в их огромных апартаментах, чувствуя себя неплохо, часто посещал медбота из-за осложнений, оставшихся из-за Оулла. Арси стала чуть ли не его нянькой, которая следила за Праймом, пока Мегатрон уходил по делам. Она заботилась, защищала от всевозможных набегов врагов, вызывала врача, если это требовалось, и бла просто как всегда отличной собеседницей для своего друга. Также его, конечно же, всегда поддерживал бондмейт, и было разрешено посещать Оптимуса только определенным кругом лиц, как, например, его бывшей команде, в том числе и Бамблби. Как-то раз Баррикейд собирался наведаться к Мегатрону и тот предложил взять с собой маленького автобота, чтобы проведать Оптимуса и дать им возможность поговорить о своих автоботовских проблемах. Бамблби без сомнений принял предложение. — Рад видеть тебя, старый друг, — с улыбкой произнес Оптимус, сидя в мягком кресле, прикрывшись сетчатым пледом из искусственных ворсинок. Бамблби присел на металлический пуфик напротив него, приветственно наклонив голову, как полагается перед правителем, на что Прайм нахмурился, махнув манипулятором, намекая жестом, что не обязательно это делать, особенно гостям. — Как я рад, Оптимус, — облегченно вздыхая, сказал желтый мех. — После того боя, я очень переживал за тебя, надеялся, что ты будешь в порядке. — Как видишь, я очень даже в порядке, — усмехнулся в кулак Прайм, намекнув на свой увеличенный в размере живот. — Хочешь потрогать? Думаю, тебе все же любопытно… — Если можно. Последовал кивок, и Бамблби с интересом протянул ладонь к упругим пластинам в районе живота, которые чувствовались под пальцами слегка горячими, так как внутри живота теплилась новая жизнь, набираясь полезных ферментов для развития и роста. Би боялся ненароком сильно нажать на живот, поэтому его касание было еле ощутимым, но Оптимус почувствовал кое-что интересное, словно в нем пробудилось отцовское, когда Би с нежностью по-детски смотрел на свою ладонь, лежащую на животе. Оптимус почти всегда считал желтого разведчика юнглингом, которого нужно защищать и наставлять, не как лидер, а как родитель, потому что у Би не было альф, поэтому Прайм бессознательно заменил их ему. И сейчас эти чувства между ними ощущались по-настоящему родными и теплыми. Оптимус накрыл его ладонь своей, прикрыв небесно-голубые окуляры. — Оптимус, — позвал его Бамблби, не убирая манипулятор. — Да? — Какого это стать семьей? — Что ты имеешь ввиду? — спросил в ответ Оптимус, открыв глаза. — Вы с Мегатроном в скором времени станете альфами, а значит и семьей, — Бамблби все уже убрал ладонь и снова сел на пуфик, опустив окуляры вниз, словно ему становилось от собственного вопроса грустно. — Немного пугает, но я думаю, это проще, чем воевать несколько столетий. Изначально, бета была нужна, чтобы завершить договор и поставить точку в войне навсегда. Но, заискрив бету, я понял, что эта новая форма жизни нужна не для договора, не для подтверждения нашего союза, а как доказательство нашей любви с Мегатроном, нашей связи. Наши искры будут воплощены в этом создании, как плод наших ошибок и достижений, наших подъемов и падений. Мы очень долго шли к этому шагу, и теперь я с уверенностью готов признать, что Мегатрон моя судьба. И что я люблю его. А он любит меня. Чтобы стать семьей, нужно пройти через многое, как и мы когда-то. — Да, мы действительно стали больше, чем просто команда Прайма, — согласился Бамблби, вспоминая их историю на войне. — Мы стали семьей и останемся ей навсегда. — Оптимус, можно еще вопрос? — Да. — Можно тебя обнять? — неуверенно произнес желтый мех, на что Прайм громко и искренне рассмеялся. — Конечно! — Бамблби крепко по-дружески обнял Оптимуса, стараясь не задеть выпирающий живот. Они оба прикрыли окуляры, наслаждаясь объятиями, пока их не прервал хриплый голос за приоткрытой дверью, где стояли Мегатрон, облокотившийся корпусом о стену, и Баррикейд прищурив кроваво-алые окуляры, смотря на данную картину, от которой хотелось блевать машинным маслом. Бамблби отошел от Оптимуса, который не переставал ни на секунду улыбаться. Мегатрон и Баррикейд переглянулись, и каждый подошел к своему автоботу. — Малыш, когда я увижу и тебя в таком состоянии? — спросил, наклонившись к Бамблби, Кейд, поглаживая его плоский живот, не специально царапая пластины своими острыми когтями, тем самым оставляя еле заметные следы. Би почувствовал, как нагревается его фейсплейт, а глаза загораются ярким голубым цветом, отдавая почти белым. — Я пока не давал согласия! Мне еще нужно поймать кучу преступников, гуляющих на свободе… — Так они будут всегда. Поймаешь одних, появятся другие, — сказал десептикон, приобнимая бондмейта за талию. — Поговорим об этом дома, Капитан, — наотрез сказал и без того смущенный Бамблби. Кейд бросил еле слышимую усмешку. — Хорошо, мой маленький автобот, но знай, тебе не увертеться. Мегатрон, не обращая никакого внимания на этих двух, мягко поглаживал живот Оптимуса, кидая влюбленный взгляд на него украдкой, но Прайм все видел и чувствовал, потому что жизнь внутри него приятно пульсировала и отзывалась на прикосновение руки своего альфы, от чего на искре становилось легко и спокойно. Они наконец пришли к началу конца… The happy end