Беглянка

Судьи удалились, им нужно было держать марку, а мне было жизненно необходимо отметить окончание этого цирка и успокоить трясущиеся руки. Я вылетела из зала, не дожидаясь никого, так быстро, как только могла. Моих сил хватило, чтобы добежать до рощицы. А вот уже там подкатила тошнота, и содержимое желудка устремилось наружу. Вслед за этим у меня выступили слезы на глазах, и я разрыдалась. Весь этот день снова и снова воспроизводился у меня в голове. И я не знаю, что было в нем самым ужасным, то, что я была прилюдно унижена, когда одна за другой всплывали самые страшные тайны в моей жизни. Или то, что я заставила подруг и крестную признаться в том, что им было на меня плевать, и что я самая лучшая и в тоже время самая недостойная Хранительница Альянса. Или то, что я рисковала честью своей и Кунсайта при последних вопросах. Меня это сломило похлеще, чем признание Кунсайта в его ненависти четыре дня назад. - Всё закончилось. – Я даже не заметила, как любимый подошел и набросил мое же пальто на плечи. – Адонис мертв. Ты смогла достучаться до Альянса. – Его теплые руки сжимали мое лицо. – Сделала все, что хотела и даже больше. Ты победила в заведомо проигрышной ситуации, и это второй раз за последнюю неделю. – Его мягкий голос действовал успокаивающе, а его взгляд был таким теплым и понимающим. – Хватит плакать, Микаэль и Минако не сдаются просто так. Я попыталась засмеяться, но слезы все еще лились ручьем. - Ага! К тому же, кто-то говорил, что у него целый перечень таверн, где можно надраться и вести себя неприлично. – Из-за плеча Кунсайта выглянула рыжая голова Зойсайта. Если бы кто-нибудь на суде спросил меня, почему я так привязана к землянам, я бы описала штук сто подобных ситуаций. Рядом были люди, которым, в отличие от Альянса, есть до меня дело. - Хватит лить слезы, а то на Венере начнется всемирный потоп. – Даже Нефрит был здесь, хотя он явно все еще злился, что я позволила суду унизить Макото. Я поняла, что холод сковал мое тело, но друзья помогли мне подняться и нормально надеть пальто. Но помимо друзей, встав на ноги, я увидела еще и так называемых подруг. Они явно не знали с чего начать, я не желала их видеть. По крайней мере, до завтра. Сегодня была моя ночь свободы, перед тем как лишиться головы или снова быть запертой на планете. Но, в конце концов, я боролась и ради них тоже, поэтому согласилась на их присутствие. Первым делом, мы посетили таверну в порту, где изрядно напились и помирились. Вторым – сбежали от лордов с принцессами. - Тише, тише, - Кунсайт подхватил меня, когда я поскользнулась. – Куда мы так спешим? - Я хочу тебе показать пару вещей, только сначала нужно успеть в булочную! – на улице уже стемнело и многие лавки скоро должны были закрыться. - Я связался с сумасшедшей, - лишь усмехнулся он, догоняя меня. Мы добрались до места назначения. Я поймала на улице мальчишку и попросила найти экипаж, прежде чем войти в пекарню. Скупив самую вкусную выпечку, подмигнула хозяину и получила ключ от маленького домика недалеко от Иллюзиона. Экипаж был подан, вся купленная выпечка была отдана мальчишке, а мы неслись на всех парах в мое персональное убежище. Кун не задавал вопросов, ведь нам было чем заняться в пути. Наконец, мы прибыли, и я попросила возничего забрать нас завтра. - А вот и первая вещь, - мы стояли на холме, с которого был виден весь Иллюзион, усыпанный праздничным огнями. - Это прекрасно, - мужчина обводил взглядом город, раскинувшийся внизу. – А какая вторая? – сообразил он, когда экипаж уже уехал. Маленький уютный домик скрывался за этим холмом. Я купила его еще когда сбежала с Венеры, как раз у того самого владельца пекарни. Но оставила ему ключ и разрешала сюда приезжать. Возлюбленный поняв, что домик и есть вторая вещь, подхватил меня на руки и закружил. Мы растопили печь и грелись с помощью виски и разговоров в объятиях друг друга. - Девочка моя, - прижимая мою голову к своей груди, горько выдохнул он. - Чтобы ты не хотел сказать дальше, забудь. Сейчас есть только мы и этот дом. Не разрушай сказку. Все остальное не имеет ровным счетом никакого значения до завтрашнего оглашения приговора. - Ты обиделась, когда я ответил, что мы не занимались любовью? – после непродолжительного молчания, мужчина отстранился. - Нет, - я подняла на него глаза, - я поняла тебя. - Но я хотел бы, чтобы больше я не мог так ответить. Медленно он распустил мне волосы, очень нежно провел от уха по щеке вниз по подбородку к шее и дальше к ложбинке между грудей и заглянул в глаза, словно спрашивал о согласии. Это была самая лучшая ночь в моей жизни. Она была утоплена в нежности и заботе, мы просто любили друг друга. Не осталось ничего, только наш персональный рай. Никаких дел и забот, никаких Земли и Альянса. Два тела, сплетенные вместе, два сердца, бьющиеся в унисон. На следующее утро мы тряслись в экипаже и молчали, зная, что все будет по-другому, но все равно надеялись на лучшее. Возничий ехал медленно, а мы были благодарны ему за это, и не по причине сильного похмелья, а потому что так мы могли провести вместе больше последних мгновений. Стоило нам въехать в город, как Кунсайт взял меня за руку и надел на палец кольцо. - Что? Кун, я… - Тише, - он приложил палец к моим губам. – Как бы ни было, пусть оно будет у тебя. Если ты не примешь моего предложения жениться, или если мы не сможем этого сделать по каким-то причинам, когда ты будешь готова, это будет символ того, что я люблю тебя. И всегда буду любить, девочка моя. Мне хотелось плакать, но это была не позволительная роскошь. И что-либо в ответ я сказать боялась, кроме того, что и я буду его любить всегда. Если это последние его последние слова на ближайшее время, или вообще в моей жизни, они должны остаться такими. В актовом зале Академии все осталось так же, как и было, когда я из него вылетела. Разве что не то пыль, не то прах Адониса вымели. Я заняла свое место, Кунсайт так же сел позади и поддерживал меня за плечи. Потихоньку стали подходить и остальные, рассаживаясь по своим местам. Никто ни с кем не разговаривал. В воздухе не было напряжения, скорее тяжесть, которая давила на голову и плечи. И я готова поклясться, что если бы Кунсайт не закрывал собой мою спину, во мне протерли бы дырку сочувствующие взгляды. Оставались считанные минуты до того, как Амадеус и Селена объявят приговоры. Меня взяло некоторое злорадство. Им всю ночь приходилось искать компромиссы, чтобы вынести вердикт, ведь казнить меня могла только одна из сторон, и дело это было наверняка не легким. А я всю ночь развлекалась и даже виду не подавала, что меня тревожит сегодняшний день. Но еще я поняла, что не хочу находиться в этом зале. Единственное, о чем я думала: «Ноги в руки и бежать, бежать, бежать». Совет судий Альянса и король Земли вышли в зал рука об руку. - Ваше Высочество Венера, прошу Вас встать. – Очень спокойно заговорила Селена. Мне хотелось в ответ прокричать, что нет принцессы Венеры, тут только Микаэль, но время моих выходок подошло к концу. Я повиновалась и, гордо выпрямив спину, смотрела в глаза своим палачам. Конечно, я преувеличивала, но злости на Селену хватало, чтобы не переубеждать себя в ее отношении ко мне. - Приговор Земного Суда следующий: Принцессу Венеры Минако, признано считать виновной в ее преступлении по отношению к Земле по статье шпионаж. – Амадеус зачитывал со свитка, за которым успешно прятался от моего прямого равнодушного взгляда. – Сия особа, в виду ее прошлых заслуг во благо нашей планеты и ее жителей, приговаривается к следующему наказанию: все имущество, приобретенное на Земле, изымается в пользу королевства, а принцесса более не имеет права посещать планету без предварительного официального уведомления о своем прибытии. Это все. Как-то я слишком легко отделалась с этим приговором. Скорее всего, самое плохое в приговоре Альянса. И Селена щекотала всем нервы, затягивая с оглашением, но ей все же пришлось заговорить: - Судейской коллегией Альянса в деле против принцессы Венеры вынесен приговор. Минако признается виновной в нарушении следующих законов: передача энергии лицу, не являющемуся жителем любой из планет Альянса, без его согласия; нарушение соглашения о союзе с планетой Земля; превышение должностных полномочий как Воина-Хранителя Альянса. Все прочие обвинения были сняты. Принцесса Венера приговаривается к принудительному труду по пересмотру и составлению новых законов и соглашений в отношении Земли, а так же между жителями Альянса. Так же она приговаривается к заключению на своей планете сроком в три месяца, во время которого ей будут запрещены все контакты с представителями других планет. И во время правления Минако, Венера будет лишена права выйти из состава Альянса. - Селена, наконец, перестала смотреть на толпу зрителей, и посмотрела мне в глаза. - У тебя есть час, чтобы прибыть домой. В противном случае приговор будет изменен на смертную казнь через сожжение. Это все. Судьи ушли, и друзья с подругами обступили меня, пытаясь подбодрить, но любимый закрыл их от меня своим плащом. Я слышала слова подруг, что все не так уж и плохо и то, что я легко отделалась. Слышала слова лордов, что три месяца не такой уж и срок и мы снова увидимся, сразу, как только он закончится. С одной стороны три месяца, правда, не так уж много, но если учитывать, сколько случилось за одну жалкую неделю, в это мне никак не верилось. Эндимион попросил всех выйти и дать нам с Кунсайтом попрощаться. И мы прощались, молча. Слова были не нужны, нам обоим хорошо было знакомо, как с их помощью истина превращается в ложь, как все самого светлое обращается в непроглядную тьму. И только на последней минуте, после сладкого поцелуя, Кунсайт снова сказал, что будет любить меня вечно, протянув фляжку, наполненную виски. За три месяца на Венере, я ни разу не вышла за пределы дворца, по уши завалившись делами и бумагами. Но в этом было даже что-то хорошее, я ходила в брюках, наплевав на моду и устои, засиживалась до утра и по глоточку попивала виски из фляги возлюбленного. В первую неделю, правда, выслушивала возмущение моим поведением от Алана, но вскоре он перестал, устав встречаться со стеной безразличия по этому поводу. Я свела общение с ним только к деловой беседе. Да и как тут разговаривать о чем-то другом, когда мне предстояло пересмотреть целый этаж библиотеки, чтобы выделить устаревшие законы и соглашения. А еще и пересмотреть их с нового ракурса и составить в читаемый вид. А главное так, чтобы их приняли. Но, я прекрасно понимала, что этот труд будет длинною в жизнь. Вместо смертной казни, пожизненное заключение под горой сводов, правил, соглашений и законов. Но, по крайней мере, я была жива, как и моя надежда снова быть счастливой в каком-нибудь маленьком домишке, в объятиях Кунсайта. Сначала эта мысль согревала меня, потом стала пугать. За три месяца может случиться что угодно. Вдруг найдется еще одна такая сумасшедшая, которая свалится в его постель и сведет с ума. Мои переживания оказались напрасными. Как только закончился срок заключения, моя любовь выкрал меня из дворца, чтобы больше никто не мог помешать наверстывать упущенное время. Первый день своей свободы, я провела, гуляя, с ним под руку в городе. И это был чудный день. Мы обменивались новостями и целовались, прячась в переулках. К вечеру пришлось вернуться во дворец, где наши остальные друзья терпеливо ждали, когда мы насытимся друг другом. Все жаждали, чтобы был устроен праздник в честь моего освобождения из-под домашнего ареста, и пришлось дать на него согласие. Но для меня он был омрачен прибытием Селены и остального состава судейской коллегии. Я так и не смогла простить им правды. Меня хотели судить по всей строгости законов Альянса, напоминая о его единстве, хотя сами заботились только о себе. Простить подобное было выше моих сил. - Ты должна хотя бы поговорить с Селеной, - подталкивал меня Кун, когда мы кружились в танце. - Все прекрасно понимают, почему ты так упрямилась. Благодаря тебе стало возможным вступление в Альянс Земли. - А может вам не стоит вступать в Альянс? – Вторила я в ответ. – На Земле другие люди, вы не бросаете своих на произвол судьбы. Да и чужих, кстати сказать. Знаешь, у меня было достаточно времени, чтобы подумать. Ощущение такое, что в Альянс входят только те, кто готов подчиняться Луне, а хранителей растят как личную охрану для правителей Серебряного Тысячелетия. Словно у нас не должно быть своей воли и желаний. - Ты просто теряешь веру. – Шепнул он, крепче сжимая меня в своих руках. – Может, ты запуталась, провернув такой сложный трюк? И ты же наверняка уже не можешь сводить один конец с другим среди документов? - Я не хочу говорить об этом. - Выдохнула я, потому что любимый был прав. - А чего ты хочешь? - Сбежать отсюда поскорее и как можно дальше. Но моему желанию не суждено было сбыться. Сама Селена снизошла до меня, перехватив нас на выходе из зала. У нее был ко мне разговор, при котором Кунсайт не должен был присутствовать. Все что ему оставалось - проводить нас до кабинета и ждать за дверью. - Заключение пошло тебе на пользу? – без разрешения королева Луны опустилась в мое кресло. - Не хочу разочаровывать, но я терпеть не могу находиться в четырех стенах, даже если стены – целая планета. - Хватит, Минако. – Выдохнула крестная, устало, снова становясь той доброй тетушкой, что когда-то была. – Я признаю, была не права. – Женщина говорила очень тихо и спокойно. - Мне этого мало. Но, увы, большего ты сделать и не сможешь. - Ты стала жестокой. - Нет, просто стала взрослой. И самостоятельной. А главное ответственной. Не трудись больше извиняться, Селена. Я и дальше буду охранять Серенити, исполнять свой долг и отбывать наказание. Просто теперь не буду рассчитывать на то, что когда мне потребуется помощь Альянса, она придет. - Минако, я так перед тобой виновата… - Селена всхлипнула, но меня это не трогало. Нечто подобное я проходила с мачехой, и в тот раз еле выжила. – Но какой у меня был выбор? - Никакого, тебе нужен был козел отпущения. Просто ты не догадывалась, что я стану им, вместо того чтобы отдать на растерзание Кунсайта. Я не спрашивала об этом на суде, но мы прекрасно знаем, если бы не моя выходка, Альянс приложил бы все усилия чтобы разорвать союз с Землей. По-моему, мы с лордом Кунсайтом вам наглядно продемонстрировали, что объединившись с землянами, Альянс только выигрывает. А теперь я спрошу тебя только об одном, ты представляешь, что станет с Серенити, если она узнает о вашем намерении расторгнуть соглашение? - Минако, все очень непросто. - Никогда не бывает просто, крестная, мне довелось это познать еще в раннем детстве. И честно, я озвучила, какими будут отношения между нами. Простить тебя я не готова. А теперь прошу извинить, меня ждут гости. И гости ждали, особенно один и самый важный, с которым мы заперлись в спальне до утра. Следующая наша встреча с возлюбленным состоялась через месяц на Земле. Пришла моя очередь караулить Серенити с ее принцем. И пока они целомудренно держались за руки, гуляя по саду, мы занимались непристойностями в гостевых покоях дворца. Еще через месяц я смогла выискать способ, как чаще посещать Землю и не для того, чтобы охранять принцессу Луны. Я выдвинула на совете вариант обмена военным опытом между армиями Альянса и Земли, чтобы лишний раз доказать землянам их важность для нас. Обе стороны согласились и воинов Альянса допустили вести занятия в Земной Академии. В течение полугода я проводила на Земле трое суток в неделю, живя с Кунсайтом и преподавая вместе с ним. Пока не поняла, стоя перед зеркалом, что я самая счастливая и везучая девушка во Вселенной, жаль только не обратила внимания на свое везение раньше. Я собиралась преподнести любимому лучший подарок, который только могут желать двое любящих людей. И сделать я это хотела в день его рождения. Гости собрались в его доме, мы веселились, и было уже за полночь, когда я увела его на улицу. - Может, вернемся к гостям? – прервав поцелуй, лукаво улыбался Кун и спрашивал исключительно из вежливости. - Может, - не менее лукаво ответила я. – Но я хочу тебе кое-что сказать. – Чуть привстав на цыпочки, я укусила его за ухо, прежде чем открыться: - Я жду ребенка. Но, увы, радости не последовало. Кунсайт стал серьезен и отстранился. Он смотрел в пол и переваривал полученную информацию, явно с неудовольствием. - Ребенок мой? – наконец, выдал мужчина, чем привел меня в полнейшее замешательство. - Нет. – Разочаровано буркнула я. – Он только мой, и больше ничей. И я сбежала с этого праздника. На завтра у меня были запланированы занятия в Академии, поэтому я пряталась между стеллажами в библиотеке, пока не наступил рассвет. Я осмысливала реакцию Кунсайта и не находила ей оправдания. Мы были так счастливы, я даже думала сказать ему, что готова выйти замуж. Но теперь все. Я буду одна растить нашего ребенка и не подпущу к нему землянина. Как только рассвело, я выбралась из библиотеки и приступила к занятиям, хоть и была не моя смена, а Макото. Уверена, после вчерашнего они все еще отсыпаются, ведь отсутствовали и лорды, а обмен опытом обязательно должен был проходить в присутствии одного из офицеров земной армии. Но, слава богу, в Академии был Эндимион, что вчера ушел с праздника до того, как его покинула я. - Ты не в духе? – полюбопытствовал принц, когда я просто разгромила группу лучших учеников Нефрита. - Есть немного, - бросила я, берясь за группу Кунсайта, из мести мечтая каждого из них отправить в лазарет на недельку другую. – Выходим по одному, сегодняшний урок будет посвящен тому, чтобы научить вас одной простой вещи: коварство врага не имеет никаких границ! – Громко объявила я, чем еще больше напугала учеников, которые смотрели на своих побитых предшественников. И, наверно, я бы и эту группу вывела из строя, но часы показывали то, что скоро начнется смена Кунсайта, а я хотела быть от него подальше. – Значит так, у меня хватит времени только на двоих из вас. Одновременно. - Но миледи! – пискнул один ученик с задней шеренги. – Двое на одного, да еще и на женщину, это как-то не… - Молчать! Вот ты и будешь первым. - Миледи, вы устали, может и одного хватит? – хихикнул второй смельчак. - Отлично, выходите сюда, оба. Раз уж вы такие умные, мы будем сражаться настоящим оружием. Выбирайте, кто в чем мастер и приступим. Ах, да, поскольку вы всего лишь на последнем курсе, я буду сражаться с вами одной рукой. Не только вы умеете бить по чувству достоинства. Начнем. Я загоняла обоих парней в угол, даже не смотря на то, что против меня выступали рапира и алебарда. Нещадно я била по ногам, рукам и не только мечом и его рукоятью, но и приемами рукопашного боя. Когда я разоружила парня с рапирой, алебардщик пошел на меня лоб в лоб, но я перехватила за древко орудие, нырнув ему под ноги и повалив на землю. - А теперь запоминайте, давать советы может только победитель. - Я пыталась отдышаться после столько жестокого поединка. Может я еще что-нибудь бы и сказала, но меня грубо схватили за локоть и поволокли в сторону. Это был Кунсайт, на ходу он бросил Эндимиону, что моя смена на сегодня закончена, и он похищает меня для очень важного дела. Но ему это не удалось, я вырвалась и оставшейся в руках алебардой держала мужчину на расстоянии. - Мало тебе вчера было меня унизить, так еще и перед учениками хочешь это сделать. – Выказывать злость приходилось тихо, чтобы никто посторонний нас не услышал. - Не заставляй меня нападать, - в тон мне ответил мужчина, обнажая меч. - Делай что хочешь, я не позволю тебе победить. Ситуация выходила из-под контроля. Все вокруг смотрели только на нас, и Кунсайту пришлось признать поражение. Важным делом оказался разговор, начавшийся за стеной Академии, к которой я была наглым образом прижата. - Ты что творишь? – Рычал он, - ты о нашем ребенке подумала? - О моем. – Напомнила я, - ты же засомневался в своем участии в его появлении. Кунсайт замахнулся для пощечины, но в последний момент передумал и схватил за волосы, после чего заставил залезть меня с ним в карету. Мы одаривали друг друга гневными взглядами всю дорогу, потому что не желали, чтобы наши крики слышал возничий. Только в доме Кунсайта, когда он бросил прислуге, чтобы не беспокоили, разразился скандал. - Что ты вообще о себе возомнил! При учениках оттаскивать меня за руку, как провинившегося пса! - А ты думала, что могла пострадать?! - Конечно же нет! – саркастично взмахнула я руками. - Я же дура, да еще и забеременела от сквозняка! - После этих слов, я даже не поняла, как оказалась вновь прижатой к стене. – Отпусти! - Ни за что, я запрещаю тебе преподавать в Академии и не отпущу пока не получу положительный ответ. - На каком основании я должна его дать? - На основании твоей беременности. Я не позволю случиться хоть чему-нибудь с моим ребенком по вине упрямства его матери и неопытности кадетов. - Ночью ты не был уверен, что он твой. - Дура. - Бросив мне это в лицо, Кунсайт с оскорбленным видом отступил. Я так сильно удивилась, что не двинулась с места. – Я был уверен, - мне еле удалось расслышать его бормотание. - Тогда почему ты так отреагировал?! – у меня хлынули слезы из глаз, и я отвернулась, чтобы он их не видел. Мне и самой теперь казалось, что я истеричная дура, но ничего с собой поделать не могла. - Боги, Минако, когда до тебя дойдет что ты самое главное в моей жизни. Я испугался, - он обхватил меня руками и поцеловал в макушку. – И разозлился, а когда осознал, что произошло и какая это радостная новость, ты уже сбежала. Беглянка, почему ты так любишь убегать?– Каждое слово, слетевшее с губ, явно нелегко давалось, но я ждала его действий, а уже потом оправданий. – Где ты пряталась? Я искал тебя всю ночь. - Не верю… - я развернулась и ахнула. Один его внешний вид говорил о том, что он сказал правду. Я не придала этому значения раньше, потому что злилась. На Кунсайте был вчерашний костюм, слегка истрепанный и помятый, под глазами появились круги, и даже лицо выражало усталость. – Ладно, верю, - мне бы стоило уняться, но почему-то опять не получилось. – И чего же такой сильный мужчина как ты испугался? От чего разозлился? Мужчина сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, после усадил меня в кресло и сам встал перед ним на колени. Взяв мои ладони в свои сильные руки, Кун виновато смотрел в глаза. - Девочка моя, я не знаю чего, просто испугался. Мне просто стало страшно. За тебя. - Почему? - Мина, я не знаю почему. Просто испугался, что буду плохим отцом, что могу потерять тебя, что беременность будет слишком сложной. И разозлился я тоже на тебя. Потому что ты упрямая и своевольная, потому что мы не женаты, потому что Ами поставила тебе диагноз, что ты не сможешь иметь детей, и я уже смирился с этим. И только после этой мысли до меня дошло, что моя любимая девочка станет мамой нашего малыша. - Малышки. – Из упрямства запротестовала я. - Самой очаровательной малышки, - согласился он. – А теперь представь, что я выдумал себе за ночь по этому поводу, бегая по городу в поиске тебя? Да я чуть с ума не сошел, думая, что с тобой и малышкой что-то может случиться, если уже не случилось. И представь, как я взбесился, найдя тебя в Академии, да еще и в поединке против двоих сразу. Им просто повезло, что их сразила ты, а я просто не успел к вам подойти. - Прости меня, мне очень-очень стыдно. – Мне осталось только отвести взгляд и сжаться. Мне действительно было очень совестно, особенно теперь, когда он не постеснялся признаться. - Любимая, я готов смириться с чем угодно, даже с отказом выходить за меня, я готов все стерпеть, но я не выдержу твоего напрасного риска. Знаешь, как тяжело мне приходилось, когда я видел, как ты каждый раз рискуешь, выписывая кульбиты с мечом наперевес, тренируя неопытных юнцов. Каждое твою царапинку, я воспринимал так, словно ты истекаешь кровью. - Кун, я воин, и ты сам меня обучал, я не рисковала. – Успокаивая, я запустила пальцы в его прекрасные волосы с серебристым отливом, мечтая, что такие же будут и у ребенка. - Я знаю, девочка моя. Ты непревзойденный воин, но ты всегда рискуешь, потому что по-другому просто не умеешь. И я действительно не смогу выдержать этого теперь. - Любимый, ты же прекрасно знаешь, что от этого никуда не деться. Сколько бы ты не злился, как бы я не пыталась сократить риск, он будет всегда. Потому что я воин. Я откажусь от преподавания, до рождения малыша, но, увы, это все что я могу тебе обещать. И не из-за своего упрямства. – Я сползла с кресла на пол. - Любовь моя, - я вытерла слезы, выступившие на глазах Кунсайта. Многое я бы отдала, чтобы унять его боль и переживания, но не знала как, - вчера я хотела сказать кое-что еще. Точнее спросить… Я очень хотела бы быть твоей женой, я мечтала об этом с детства, поэтому, - мне пришлось прерваться, чтобы собраться духом, - Кунсайт, ты… нет, не так… Кун, ты все еще… - Минако, выходи за меня, - выпалил он на одном дыхании, опередив мои попытки сделать ему предложение. – Будь моей женой, как всегда и хотела, как хотел и я со дня встречи с тобой в Лунном дворце. Я стану самым счастливым мужчиной, если ты согласишься, и сделаю все, чтобы была счастлива ты. - Да! – с радостным криком я стала осыпать его лицо поцелуями. – Да, да, да! Тот день мы счастливо проспали, поскольку оба не сомкнули глаз предыдущей ночью. Как всегда в одной постели, но особенно счастливые, не смотря на то, что перед сном немного повздорили, чьего разрешения на брак спрашивать в первую очередь, Амадеуса или Селены, но единственное до чего мы смогли договориться: если нам откажут, мы женимся тайно на следующий день. И даже не сильно расстроимся, что такой брак будет действителен только на планете, где будет заключен. Но я все равно нервничала следующим утром, перед тем как идти к Амадеусу. Кунсайт меня успокаивал, самолично затягивая корсет платья, потому что, по его мнению, я утягивалась так, что не могла даже дышать нормально, и он просто не допустит, чтобы я задушила ребенка еще в зародыше. - Кун, а что если… - Девочка моя, забудь и возьми себя в руки. Все будет хорошо, если забыть о твоей попытке шпионить, ты у нашего короля на хорошем счету, так же как и я. - Так вот и я об этом, что если он не пожелает отпускать тебя со службы? - Жуй свое пирожное, - будущий муж буквально запихал сладость мне в рот, потому что мы опаздывали, - и не накручивай лишнего. И да. Я тоже переживаю, - услышав, что я бурчу, ответил Кун, надевая свою парадную форму. – Но самое главное: говорить буду я. – Напомнил он о нашем уговоре, помогая мне забраться в карету. - Но почему? - Ты паникуешь, а когда паникуешь – очень много говоришь. И чаще всего много лишнего. Но этого слова я не сдержала. Конечно, когда мы прибыли к королю, говорить стал Кунсайт, но Амадеус так сурово на нас смотрел, что я не выдержала. Кун исщипал мне всю руку, чтобы я вела себя спокойнее и приличнее. Лишь когда возлюбленный тихо рыкнул на меня, я извинилась и замолчала. Амадеус, видимо решил, что если не даст своего согласия, то я уже не отстану, поэтому благословил нас и с пожеланиями всех благ лично выставил за дверь. Кун раздраженно выдохнул, и я понимала, что тому причина: мое поведение. - Девочка моя, пожалуйста, успокойся, - заключая в объятия перед Лунным дворцом, почти умолял жених. – Я знаю, что ты можешь быть хладнокровной и спокойной. - Я не могу, к тому же, я забыла уведомить Селену о нашем прибытии. Может Кунсайт и хотел выказать свое раздражение и по этому поводу, но с балкона нас заметила Серенити и очень громко, и радостно позвала. Соответственно на уши был поднят весь дворец, но когда нам открыли двери, Кунсайт замер. - Что такое? – спросила я, тоже не решаясь войти. - Я только что понял, я боюсь. Это первое. И второе, что если наша малышка будет такой же шумной как Серенити? Неловко переглянувшись, мы все-таки решились войти. Селена встречала нас, спускаясь с лестницы. За ней чинно шла принцесса Луны. В тот момент я простила Селене все прошлые обиды, ведь не будь крестной рядом, ее дочь сбила бы меня с ног. - Минако, лорд Кунсайт, чем обязаны столь раннему визиту? - Видите ли, Ваше Величество, мы хотели предупредить заранее, но Ее Высочество Минако забыла Вас уведомить. – Натянуто улыбаясь, чтобы не выдать нервозности снова заговорил мужчина. - Это неудивительно, - добродушно рассмеялась крестная. – С Минако такое бывает, Вы же знаете. То забудет сказать, что посещает Земную Академию, то не поставит в известность, что изобрела противоядие, то просто забудет взять отпуск. Так вы здесь по личному делу, или с дипломатической миссией? - Мы бы хотели побеседовать наедине, - вклинилась я, но Кун так на меня зыркнул, что я спряталась за его же спину. - Так что привело? – повторила свой вопрос лунная королева, уже в кабинете, предварительно распорядившись, чтобы подали чай. - Дело в том, что… - Мы решили пожениться, и пришли за согласием, - выпалила я вперед Кунсайта, и снова замолчала, рассматривая рисунок на полу. Селена переводила взгляд с одного на другого в изумлении. После чего встала с места и крепко меня обняла, поглаживая по голове. - Ох, Минако, я так рада за тебя. Конечно, я даю вам свое согласие и благословение. Когда вы хотите пожениться? - Завтра. – Желая как можно скорее выйти за мужчину всей моей жизни, ляпнула я. - Через неделю, - одновременно со мной высказался Кун. - К чему такая спешка? - И снова Селена была, мягко говоря, шокирована. – Я не могу дать согласие на такую скорую свадьбу, надо же все сделать по правилам: гости, платье, коронация. Или… О боже, Минако, ты… - женщина заплакала, и снова обняла меня, только еще сильнее. Я смотрела на жениха, ожидая, что он меня спасет, ибо совершенно не понимала, что происходит и как быть, но спасения ждать было неоткуда, землянин тоже растерялся. – Когда это случилось? Я так рада за тебя, мне не хотелось верить словам Ами. - Я не понимаю… - Малыш, - многозначительный взгляд на мой живот, - когда ты узнала? - А ты не будешь нас воспитывать? - Нет, не буду. - Пару недель назад… - я немедленно залилась краской до корней волос. - Пару недель? – Возмутился Кунсайт, - а мне сказала только вчера? - Не кричи на меня, я беременна! – вновь слезы выступили на глазах, но ни одна из них не посмела скатиться по щеке, потому что любимый был уже на коленях. - Дорогая, я не кричал, я был удивлен. Я все понял, ты хотела сделать мне самый лучший подарок, и тебе это удалось. Все хорошо. Селена, глядя на нас смущенно улыбалась, явно чувствуя себя третьей лишней. - Тяжко Вам придется, лорд Кунсайт. - Ничуть, Ваше Величество, - нагло, ради моего спокойствия, соврал он, но мне только это и было нужным. - Ладно уж, но раньше чем в следующем месяце вы пожениться не сможете. - В следующем месяце? Мне же платье сшить не успеют! – вот тут я и расплакалась. Нам принесли чай, но вместе с прислугой протиснулась Серенити и, увидев меня в слезах, и Куна, который пытался меня успокоить, сама засуетилась и засыпала вопросами. Я устала от нее за первую же минуту, и, повиснув у Кунсайта на шее, взвыла, что хочу домой. Нам предстояло получить последнее благословение, прежде чем погрязнуть в подготовке к торжеству. И это, пожалуй, было самым сложным. Никак нельзя было предугадать реакцию Алана на такое известие. Поэтому я не переставала плакать, телепортировавшись на Венеру. Трагизма ситуации добавляло и то, что счастливый жених нес ревущую меня на руках. Естественно Алан, знавший меня как облупленную, уже обрисовал себе горы две проблем, которые могли меня так расстроить. А особенно он напрягся от того, что я наотрез отказала выпускать шею любимого из своих рук, даже когда меня усадили в кресло. - Что с ней? – на ломанном земном наречии спросил советник. - Мы пришли просить благословения, - на не менее ломанном венерианском отозвался будущий муж.