Невидимка

«Вот правда. Сэмми сам виноват, что так увяз в своем болоте», рассуждал Бенди. Муздиректор был настолько нервным, что оказался соблазнительной мишенью, перед которой Бенди не мог устоять. Что делало его ещё более забавным, так это его очень-очень-очень хорошая память, которая не давала Бенди провернуть один и тот же трюк дважды. И это подталкивало его быть всё более и более изобретательным, что Бенди очень нравилось. Сочетание бдительности и забавных реакций сделало из Сэмми самую любимую жертву. Генри стал запирать невидимые чернила у себя в кабинете, что, к облегчению персонала, кардинально сократило частоту незаметных вылазок террора Бенди. Он не мог так уж хорошо взламывать замок, пока Генри находился рядом (не без невидимых чернил, и эта ирония не прошла мимо него), а случаи, когда у Бенди была свободная минутка и когда кабинет Генри не был занят, редко совпадали друг с другом. Но этот был как раз из тех редких случаев, и оставленный без присмотра замок оказался совершенно бесполезной преградой для такого опытного афериста, как Бенди. Он за считанные секунды открыл ящик и достал одну из заветных бутылочек. Откупорив, он стал пить, но остановился. На вкус оно… другое? Тогда он услышал приближающиеся по коридору шаги — размеренная походка, в которой он научился узнавать Генри. «#%$*, он рано вернулся!» Засуетившись, Бенди залпом глотнул чернила и поставил бутыль на место, спешно задвинув и заперев ящик. Он подбежал к двери, надеясь, что чернила войдут в полную силу до того, как Генри зайдёт сюда. Дверь раскрылась, впуская свет в тёмный кабинет, и Бенди затаил дыхание, когда Генри шагнул внутрь. Удача оказалась на его стороне: взгляд Генри прошёл прямо сквозь него. Мультипликатор стал закрывать дверь, и Бенди пронырнул через сужающийся проход в коридор. Это был настолько, как бы он его назвал, ловкий ход, что ему стало даже жалко, что никто этого не видел. Этот день сулил стать восхитительным. У Бенди было хорошее предчувствие относительно этого. Он добрался до музыкального отдела и направился к кабинету Сэмми. Когда он уже подходил туда, он заметил, что ему становилось как-то трудно идти — как будто к ботинкам снизу налипла очень крепкая жвачка. К тому времени, как он добрался до двери Сэмми, он начинал уже кряхтеть от усилий, прилагаемых им, чтобы отрывать ноги от пола. Добравшись наконец до места, Бенди со вздохом завалился спиной на стену. Что было не так? Тогда он вспомнил странный привкус чернил. Мысли заметались. Кто-то, должно быть, напичкал их каким-то клеем, но кто? У Генри был к ним прямой доступ, но это не его почерк, и не Джоуи. Борис устраивал розыгрыши только когда этим руководил Бенди, Алиса же была ангелом, а Сьюзи просто паинька. Ну, а кто ещё? Бенди попытался оттолкнуться от стены, но оказалось, что он намертво прилип. После нескольких минут борьбы он просто сдался и обмяк. И тогда он понял, сколько времени это у него отнимало, и его сердце заколотилось. Его перерыв почти кончился, а они приближались к сроку сдачи работы. В то время, как он думал про всю ту работу, которую не сможет сделать, он почувствовал, как с него начало течь. Струящиеся с него чернила только всё усугубляли, заточая его, словно комара в янтарь. Он думал позвать на помощь, но его гордыня перебила собой всё остальное — он не хотел, чтобы кто-нибудь увидел его в таком положении. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, он уверил себя, что действие клея должно наверняка сойти вместе с чернилами. Но оказалось, что день этот был для него совсем не удачный, потому что действие чернил прошло, а клей остался. Немного времени спустя дверь открылась, и Сэмми вышел из своего кабинета. Он тотчас же заметил Бенди, и тогда на его лице медленно расползлась несколько маниакальная улыбка, широкая до ушей. Он наклонился так близко, что их лица почти соприкоснулись. — А пустобрёх, я, вишь, тоже могу устраивать розыгрыши, — прошептал он, и его улыбка растянулась сильнее, невероятно широко. Он выпрямился и выставил на Бенди палец пистолетом, подмигнув и щёлкнув языком, потом повернулся на каблуке и пошёл вперёд по коридору. Он зашагал вприпрыжку и стал напевать одну из своих последних композиций, скрывшись потом за углом. Бенди разинул рот от этого. Мысль о том, что Сэмми мог нахимичить с чернилами, никогда и мельком не проскакивала у него в голове. Это было… Это было… Он расхохотался, и, когда Генри наконец смог выследить его, он до сих пор сотрясался от хохота. — А я-то думал, почему же Сэмми выглядит таким счастливым, — заметил Генри, поставив руки на бёдра. — Думал, что конец света настал. Бенди не смог ответить — он до сих пор свистел от смеха. Даже неприятного процесса соскребания со стены было недостаточно, чтобы испортить ему настроение. Это было превосходно. И божечки, Сэмми за это поплатится.