Стань моим богом

- Мердок, наша корова принесла теленка сегодня. Мой отец отдаст его как приданое, если ты женишься на мне до осенней ярмарки, - прошептала милая девушка, поправляя длинные юбки. - Жениться на тебе? - Мердок остановился заправлять сорочку в брюки, - Но Мэри, я не думаю... - Я Сьюзан! - девушка отвесила Мердоку пощечину и в слезах выбежала из сарая. Свинья осуждающе посмотрела на Мердока. - Что смотришь? - огрызнулся он, - это третья за неделю. Как мне их все запомнить? Мердок отыскал жилет и соломенную шляпу, плюнул на руку, пригладил волосы и вышел во двор. Было уже восемь утра, солнце светило во всю. Сегодня Мердок должен был окучивать картошку, но вчерашний вечер плавно перешел в ночь, ночь затянулась, и Мердок опоздал. Нужно всего лишь притвориться, что он работает уже давно, и отец ничего не заметит. Мердок закатал рукава и огляделся в поисках лопаты. - Меееердооок! - громовым эхом разнеслось по ферме. Мердок вздохнул и взял под руку первую попавшуюся вещь - грабли. Изобразить занятость нужно было любым способом. - Слышал ли ты о новом чуде? - голос отца предвещал вовсе не чудо. - Каком? - Мердок скорчил равнодушную мину. - Мэри вышла за вдовца, не имевшего детей ни разу. И родила ему очаровательного черноволосого мальчика с оливковой кожей уже через два месяца. Что скажешь? - Верно он был праведником, раз уж небеса подарили ему ребенка, - проворчал с предельной долей сарказма Мердок. - Пусть небеса держат свои дары у себя в штанах, - отрезал отец и принялся за работу. Отец был рассержен. Впрочем, это и понятно - не раз сельские жители приходили жаловаться на Мердока, творящего чудеса с местными девушками. Но все каждый раз обходилось - то находились желающие детей импотенты, то на помощь прибегали вешалки и монастыри. Мердок закончил работать к вечеру и снова ушел в центр. Сегодня были танцы. Можно было пообжиматься с парочкой красивых девушек, а если повезет, то и с тремя или четырьмя. Потом выпить, и под шумок свалить домой. Мердок не любил откладывать планы, и, как обычно, отправился в город. Вернулся Мердок поздно. Еще с порога он заметил, что в кухне горит свет - это не предвещало ничего хорошего. Красться было уже бесполезно, и Мердок спокойно пошел к себе в комнату. Как и ожидалось, на кухне его остановил отец. - Мердок. Мердок напрягся. Голос отца звучал подозрительно спокойно. - Ты ведь уже взрослый, так что я хотел поговорить о твоем появлении в этом доме. - Меня усыновили? - удивился Мердок. - Я б такого идиота не взял, - отрезал отец, - Я вообще не хотел, чтобы ты появлялся в моем доме. У меня, как и у тебя, было много связей. И твоя мать подкинула мне тебя на порог. Как долг. Ты мой сын, и я не хочу для тебя такой же противной участи. Отец умел сказать пренеприятнейшие вещи так, будто рассказывал план работ на день. - Ты должен жениться. Мердок опешил. Да, у него было много хорошеньких девушек, ему нравилось трогать их, щупать, но чтоб жениться - он и помыслить не мог. - Но ведь это жить с одной женщиной до конца веков! - возразил он. - Никаких гулянок и пьянок, - подтвердил отец. - Но я еще так молод! - У тебя есть другие предложения? - Да! Жить как раньше! Как всегда. Как жил ты, и как жил я. - Мердок! - отец ее терпел неповиновения. Он уже не говорил, а кричал. - Пока ты под моей крышей, ты под моей властью! И ты либо не смеешь больше трогать девушек вообще, либо женишься на одной! - Я лучше священником стану, - проворчал Мердок. Отец моментально успокоился. - Благославляю тебя, сын мой, поскорее свалить из моего дома. Завтра же я дам тебе коня и и карту. Твой путь в Лондон. И больше здесь не появляйся. Отец был серьезен как никогда. Можно сказать, Мердок и пожалел бы о своих словах, но признаться самому себе, что он не прав, было выше его сил. Поэтому Мердок ушел в свою комнату, собрал свои вещи в сумку - благо их было немного - и прилег поспать до рассвета. Раннее утро. Мердок сидел на самой старой кляче, которую ему на прощание подарил отец. За спиной у него лежала сумка с парой чистых штанов, рубах и зимней курткой. Там же лежали самодельная посуда, компас, старые книги, которые отец за ненадобностью выбросил, а Мердок подобрал. В руках Мердока была карта Лондона. Мердок добрался до Лондона без каких-либо происшествий. Лишь один раз какой-то подросток без инстинкта самосохранения захотел покормить лошадь огурцом, и кляча отпихнула его с дороги. Мердок лишь тяжело вздохнул и поехал дальше. У него не было времени ни извиняться перед ребенком, ни учить его правилам дорожного движения. В Лондоне он продал лошадь, и отправился на поиски храма. Сейчас, когда у него были деньги и свобода, он мог предаться любым грехам, но он твердо решил, что это не отец заставил его уйти из дома, а он сам желает стать священником. Уже к концу недели он нашел небольшую мрачную церковь на окраине Лондона. Неловко отсидев мессу, он подошел к священнику и рассказал о своей судьбе, немного приукрасив и отредактировав историю. Сердобольный старик устроил благочестивого на его взгляд юношу в семинарию. Следующие восемь лет Мердок посещал занятия, помогал с церковным хозяйством и всячески пользовался благосклонностью старика. Наконец, он закончил бакалавриат и принял сан. Отец, деревня и унижения остались позади. Впереди ждала прекрасная карьера священника, работа в мрачной церкви, как про себя называл её Мердок, и свободная жизнь. Получать образование в Лондоне никогда не было мечтой Мердока. Хотя вообще сложно сказать, что он мечтал о чем-либо. Мердок жил спокойно изо дня в день без какой-либо цели. Будни работал на ферме отца, по вечерам ходил гулять. По праздникам и выходным ездил в город. На распродажах покупал старые книги, и по ним выучил географию и историю. Теперь же он получил образование в семинарии. Он без сомнений мог сказать, что на этой стезе опередил отца. За все время в Лондоне Мердок ни разу не писал отцу. Не было времени, сил, да и желания, в общем-то, тоже. Лишь один раз под Рождество Мердок напился сильнее обычного и в слезах сел писать трогательное письмо, но проснувшись наутро, назвал это сентиментальной чушью и сжег в камине. Пастор не раз расспрашивал Мердока о его детстве. Мердок отвечал лишь, что работал на ферме и мечтал помогать людям. Второе не было чистой правдой. Мердок хотел помочь себе, себя он считал прекрасным человеком во все смыслах, так что под помогать людям он скорее подразумевал, что хотел как-то устроить свою жизнь. Религия не являлась чем-то необходимым в его жизни, но и лишним и неприятным тоже не была. Ритуалы помогали успокоиться, семинария дала кучу знаний не только в области теологии, а молитвы и исповеди были чем-то похожи на полюбившийся Мердоку самоанализ. Кроме того, видеть себя уважаемым в обществе определенно льстило самолюбию Мердока. Мердок твердо решил оставить в прошлом все неприятное. В новую жизнь он шагнул не отягощенным семейными узами и каким-либо долгом перед родителем. Мердок читал мессы, исповедовал прихожан, умело дискутировал на научные и теологические темы. Он чувствовал себя в своей чашке чая, и был доволен как никогда.