БДСМ для чайников
14 ноября 2019 г., 04:58
— Давай с твоего ноута только, — смиряется со своей участью Ярослав. — Не хочу на свой вирусняк по порнушным сайтам собирать.
Ладно уж, черт с ней, с его хрупкой детской психикой — ее уже не спасти от царящего в юном творческом разуме хаоса и разврата. Но любимую технику вмешивать Баярунас себе позволить не может, слишком давно она ему служит верой и правдой, чтобы сейчас оказаться повергнутой стайкой торянов, блуждающих по сомнительным сайтам. И потому Ярик как можно незаметнее убирает компьютер из поля зрения Саши, перекладывая с колен на невысокий столик.
— Это не порносайты, — вздыхает Александр, но покорно запускает браузер на своем макбуке, устраиваясь на диване рядом с парнем.
Ярослав под боком хихикает, бросая на него красноречивый взгляд, когда Казьмин предусмотрительно запускает режим инкогнито, чтобы не запятнать историю поиска, которую они собираются сейчас опорочить. Но какие бы меры защиты браузер и антивирус не применяли, очевидно, что в ближайшие полгода контекстная реклама и не подумает прощать пользователя, радуя его яркими фотографиями всевозможного ассортимента сексшопов со скидками.
Яру все еще немного не по себе, и он не представляет, как и чему они с Сашей должны научиться, но после вчерашнего неловкого разговора о переходе на новый вид отношений, изучение теории стало обязательным условием, выставленным Казьминым. Наверное, куда менее неловко было бы почитать все это одному, дома, но Саша то ли не верит, что Ярик сам выделит в своем расписании время на чтение чего-либо, то ли вообще сомневается в способности мелкого воспринимать информацию в текстовой форме.
— Ну и что ты собираешься тут писать? — подает голос Ярик спустя пять минут наблюдений за тем, как Саша, словно погруженный в размышления о вечном и космическом, тупит, залипнув в белое окно с полоской поиска Гугла.
— Понятия не имею, — честно признается тот, кто затеял все это, переводя растерянный взгляд на Баярунаса.
Саша в организованной им самим ситуации, очевидно, чувствует себя еще более неловко, чем отчаянно пытающийся сдерживать смех младший, который, в итоге, решает взять ситуацию в свои руки — отпихнуть от клавиатуры руки чужие — и ввести, наконец, хоть что-то в поисковый запрос.
— Ты серьезно? — правая бровь Александра исчезает где-то под челкой, выдавая всю вопросительно-негодующую гамму чувств, охватившую Казьмина.
— Я абсолютно серьезен, — пожимает плечами Яр, сохраняя на лице и во взгляде синих глаз строгую сухую официальность, для чего приходится применить весь актерский талант, чтобы не заржать.
— «БДСМ для чайников», и ты считаешь себя серьезным?
— Более серьезных предложений все равно не поступило, а так хоть с чего-то начнем, — Ярик все также невозмутимо открывает первый попавшийся по запросу сайт в новой вкладке, и оба на пару секунд залипают на гифку кота, выскочившую на пол экрана. Судя по выражению морды, выпученным глазам и одной дергающейся лапе несчастного животного, того поразила крайняя стадия эпилепсии одновременно со столбняком. Заголовок же, расположенный чуть ниже, гласит: «Щекотка может подарить море удовольствия вам и вашему партнеру».
— Кажется, я только что получил психологическую травму.
— Тебе не нравится этот котик? — ехидно спрашивает Саша, листая страницу вниз и бегло просматривая статью, — Он же так серьезно смотрит в кадр!
— Мне не нравится все на этом сайте, закрой его, пожалуйста, — Яр с ужасом смотрит на все новые и новые иллюстрации для каждой описанной на странице практики, подобранные явно с целью отвратить начинающих любителей БДСМ от этой темы в принципе, но уж точно никак не приобщить к ней. Ну, или как минимум вызывающие желание выколоть себе глаза миксером, чтобы не видеть все это буйство красок во время галоперидолового прихода.
Казьмин хмыкает, но решает, видимо, все-таки сжалиться над несчастной психикой младшего, которую и так уже не спасти, и открывает следующий сайт из поискового запроса. И, слава всем богам, новый ресурс выглядит в разы вменяемее и наполнен большим количеством информации.
— О, смотри, а вот тут кроме практик пишут еще о технике безопасности и о том, с чего вообще стоит начинать.
— БРД, — кивает Яр, и тут же прикусывает язык, понимая, что он только что себя с головой выдал, если, конечно, на странице нет этой информации. Не то чтобы Ярик основательно в теме БДСМ, но кое-что он раньше все-таки почитывал, пока не понял, что именно его на самом деле привлекает.
— Безопасность, разумность, добровольность? — не моргнув глазом, подхватывает Саша. И не успевает Яр выдохнуть, как тот продолжает, — Тут про это вообще ни слова.
–…да? — Яр смотрит на Сашу большими глазами пару секунд, а потом не выдерживает и прыскает в кулак, слыша, как старшего тоже накрывает волной смеха.
— Без комментариев, — выдает Казьмин, все еще посмеиваясь и притягивая Ярика к себе за талию одной рукой. Яр только утыкается тому в плечо и кивает, силясь убрать широкую улыбку с лица. — Но вообще-то хорошая идея начать именно с основ безопасности.
— Ты еще про стоп-слово не забудь… — снова хихикает Яр, прижимаясь плотнее, как он любит, и заглядывая в глаза, — представь как на пике удовольствия прозвучит какое-нибудь «ДРОЗОФИЛА»!
— О господи! — Сашу буквально сгибает пополам от нового приступа смеха, — Дрозофиииила! Ты откуда это выудил вообще? — Вытирая набежавшие слезы, выдавливает Казьмин.
— Из недр сознания, Саш.
— Я бесконечно уважаю твой источник шизы, но давай пощадим психику друг друга и остановимся на использовании цветового кода, — взывает к адекватности Казьмин.
Ярик в ответ щурится подозрительно, настолько, чтобы Сашке некомфортно стало за то, что знает вообще о такой штуке, хотя мелкий и сам в курсе, что можно использовать стандартные «Зеленый, желтый, красный», но это же совершенно не весело в сравнении с дрозофилой. И все же, приходится отказаться от уже успевшего полюбиться слова и вернуться к чтению очередного сайта, предлагающего различные практики, которые могут быть интересны новичкам.
Картинки на этой странице куда более провокационного характера, и в целом сайт кажется более стоящим доверия. По крайней мере, тут нет гифки со страдающим котом под описанием сексуальных игр со щекоткой, что уже дает админу этого ресурса плюс сто к адекватности.
Саша тихо сопит, внимательно вчитываясь в ряды букв, которые Яру надоедают очень быстро из-за то и дело повторяющихся фраз про важность безопасности, доверие и согласие. Бла-бла-бла, он уже понял, и Сашке доверяет и так. И согласен на все, что тот предложит.
— Электроплей может? — спрашивает Казьмин, скашивая взгляд на заскучавшего на его плече Ярика.
— Нет! — тут же вскидывается младший, восклицая громко.
Слишком громко, судя по тому, как Саша морщится из-за звонкого голоса, резанувшего по барабанным перепонкам.
— Почему? — спрашивает он, недоумевая от столь скоропостижного ответа.
Яр еще раз смотрит на экран, где почти во всю страницу изображен угрожающего вида шокер, поблескивающий жутковато электродами на фоне черного корпуса. Эта штука выглядит так, будто и убить может, и Яр смущенно поднимает взгляд на старшего.
— Ну как тебе сказать, Саш… — тянет Ярик неуверенно. А затем находится с ответом, вспомнив правило, что каждая питерская квартира имеет свою особенность, и так уж вышло, что у него она связана с током. — У меня электроплей каждый раз, как я холодильник открываю, а он меня током бьет. Это ни разу не возбуждает.
— Это не о том… — хмурится Сашка.
— Проехали, — обрывает Яр быстрее, чем тот успевает сформировать мысль. — Никакого электроплея в мою смену.
— Это ты так думаешь, — хмыкает старший.
И возвращается к чтению, полностью игнорируя недоумевающий взгляд Ярика, насторожившегося из-за слишком уж самодовольного тона, с которым была произнесена эта фраза.
Яр некоторое время продолжает испытующе сверлить взглядом Сашин затылок, ожидая какого-то продолжения разговора, но потом все-таки со вздохом возвращается на свое законное место — у Саши на плече. Казьмин же все также внимательно изучает статьи, открывая некоторые на отдельных страницах, чтобы позже, вероятно, показать их младшему и обсудить.
— Хм, а как тебе медфетиш? — вдруг разворачивается к нему Саша, пошло улыбаясь и указывая на фотографии полуголых медсестер на экране. Медсестры они, конечно, сильно условно, так как на их профессию указывают разве что красные кресты. И те — на сосках. Но Ярику внезапно становится жарко от прилившей к щекам крови и откровенно разглядывающего его Саши.
— Ты же знаешь, что это абсолютное да, — внезапно охрипшим голосом выдавливает Яр, едва сдерживаясь, чтобы не отвести взгляд. Одно воспоминание о том, насколько горяч был Сашка в образе врача, вгоняет его в состояние близкое к эйфории и панике одновременно.
Казьмин аккуратно разворачивает Яра к себе всем корпусом и притягивает в объятья, чтобы прошептать на ухо:
— Я просто не оставил тебе выбора и причинил удовольствие едва ли не насильно. Скажи мне, почему ты согласился на это?
От Сашиных слов мурашки волной проходят по телу, а лицо, наверное, уже полностью красное, и Ярик едва находит в себе силы на внятный ответ, вместо того, чтобы со стоном рухнуть на пол, к Сашиным ногам:
— Потому что я тебе доверяю, Саш. Ты заботишься… Даже если иногда ведешь себя как козел.
Казьмин в ответ только смеется, прижимая младшего к себе еще сильнее, и ерошит ему волосы.
— Представь, что было бы, если ты тогда, как и сейчас, просто сразу от всего отказался?
Ярик представляет. В красках. Вероятнее всего он разодрал бы себе десну до мяса и получил осложнение, пока дождался приема у своего врача, если бы не доверил решение проблемы Сашке. Какой бы страшной изначально ни казалась предлагаемая им процедура, Яр не почувствовал в итоге ни боли, ни дискомфорта — только удовольствие, изрядно приправленное стыдом, что лишь усилило впечатления.
— А за козла, кстати, ты сегодня еще ответишь, — Саша целует Ярика в лоб, отстраняясь и снова поворачиваясь к макбуку, — Так что, ты готов слушать мои предложения дальше?
— Ну разве что ты настолько уверен, что они могут меня заинтересовать… — как бы скучающе тянет Яр, хотя внутри все сжимается от предвкушения, что же еще Саше могло прийти в голову. Пока что Ярика только электроплей напугал так, чтобы моментально от него отмахнуться, да и то из-за идиотской картинки, которой будто намеренно хотели вызвать отторжение у любого, кто посмеет зайти на этот сайт.
В ответ на нахальную реплику Казьмин снова тихо смеется и свободной рукой не глядя зарывается в волосы парня, начиная легонько массировать от чего Яр только томно вздыхает и сильнее подставляется ласкам, окончательно успокаиваясь.
— Хорошо, давай пойдем от простого и уже изученного, а эксперименты отложим на потом. Тут пишут, что порка может приносить совершенно разные ощущения, в зависимости от того, чем пороть, ну и что пороть, разумеется.
Ярик кивает, прикрывая глаза, сравнивает по памяти свои собственные впечатления от порки рукой и порки ремнем. Благо, случилось это всего пару дней назад, и, хоть следы уже и успели полностью сойти, фантомная боль моментально вспыхивает ярким воспоминанием в его мозгу. Сашина ладонь как бы невзначай соскальзывает Баярунасу на бедро, поглаживает ласково, вызывая все разрастающееся удовольствие в месте касания, и Яр едва ли не мурчит, греясь под боком любимого человека.
— Саш, я только за, но, наверно, сегодня я все-таки еще пока воздержусь от повторения этого шикарного опыта, — неловко улыбается Яр, хотя, кажется, что сама мысль о Саше с ремнем в руках моментально поднимает температуру в комнате на несколько градусов, отчего дышать как-то резко становится тяжелее. Такая перемена не ускользает и от внимательного взгляда зеленых глаз. Казьмин довольно ухмыляется, понимая, что сумел, наконец, задать правильное настроение этому вечеру.
— Я и не предлагаю повторять. Я предлагаю попробовать что-нибудь новенькое в плане порки. Исследовать чувствительность… в других местах, ммм?
Воображение Ярослава заботливо подкидывает ему еще несколько вариантов того, как Саша мог бы исследовать его тело при помощи ремня, и юноша поспешно подтягивает колено к груди, чтобы не выдать своего перевозбужденного состояния.
— Например? — севшим голосом интересуется Яр.
— Ммм, давай посмотрим на живом примере, — Казьмин злодейски ухмыляется и открывает новую вкладку, где по памяти набирает адрес порн хаба. Яр бы его тоже запомнил, наверное, если бы этот сайт и так не висел у него в закладках, поэтому он благоразумно молчит и старается вернуть дыхание в норму, пока Саша набирает что-то по-английски в поисковике. И, в принципе, у Ярика немного, но получается успокоиться.
— Например, вот. Мне кажется, должно быть как минимум интересно. Ну не такой же штукой, конечно, можно и просто флоггер приобрести для начала, пишут, что он самый щадящий из девайсов для порки. Яр?
— Можно попробовать, если ты хочешь, но, наверно, это не то, что лично мне будет сильно интересно. Хотя, я не против этой самой штуки, наверно. Это же стек?
— Ну, написано, что это порка стеком. Не нравится, значит… Давай искать дальше.
— Стой! А вот это видео ниже, открой его? — Саша удивленно смотрит на Ярика, но ролик послушно включает. Надо же, что мелочь заинтересовало.
Некоторое время они молча смотрят в экран, слушая мерные звуки ударов и следующие за ними вздохи и глухие стоны девушки. Голос у той просто потрясающе красивый, поэтому залипают оба: аудиалы как никак. Ярик в какой-то момент внезапно утыкается Саше в плечо и сам издает глухой томный стон. Александр поворачивается к нему, заинтересованный изменением в поведении, и его горячий выдох почти в самое ухо, провоцирует у Яра волны мурашек, от которых по спине пробегает острая волна предвкушения удовольствия.
— Ого. Это в избранное, я так полагаю? — удивленно улыбается от уха до уха Казьмин. Само видео его не вот прям впечатлило, но реакция Ярика совершенно неожиданна и доставляет огромное удовольствие одним только видом задыхающегося от возбуждения парня. Ради таких его стонов Саша что угодно готов для него делать.
— Это… красиво. Но он ее по таким местам бьет, о которых я и не думал даже… Как думаешь, это очень больно, Саш?
— И да и нет. У всех по-разному, — Саша кладет ладонь тому на колено и мягко надавливает, заставляя его опустить ногу, — не стесняйся. Сегодня я на иную реакцию и не рассчитываю. Пальцы Казьмина снова возвращаются на бедро, властно сжимаются на чувствительной внутренней поверхности, ощущаясь невыносимо приятно даже сквозь ткань джинсов.
Ярик рассеянно наблюдает за тем, как Сашина ладонь аккуратно разводит его бедра шире, не позволяя избегать касания, но он к этому и не стремится, наслаждаясь каждой секундой, проведенной вместе. Саша склоняется над ним, прикасаясь к губам, чтобы увлечь в долгий чувственный поцелуй, заставляющий Ярослава забыть, наконец, о существующей вокруг них реальности.
И тем неожиданнее становится то, как Александр отстраняется, что сопровождается хлопком крышки ноутбука, который оказывается отложен в дальний угол дивана.
— Ты бы хотел испытать на себе что-то похожее на увиденное? — спрашивает Казьмин.
Ярик на это только нервно губу прикусывает. Чисто теоретически — да, однозначно да, но когда Саша это вот так спрашивает, имея планы реализовать все на самом деле и прямо сейчас, то становится немного боязно. Но любопытство в итоге пересиливает, и он честно кивает. Казьмин улыбается на это.
— Тогда высока вероятность, что тебя это заинтересует, — говорит он твердо. А затем с внезапным смущением продолжает. — Только ты не должен ржать.
Баярунас на это только вопросительно моргает, не догадываясь даже, что за идея внезапно вспыхнула искрой в глубине этих зеленых глаз. И потому кивает медленно, не обещая выполнить просьбу, но лишь чтобы узнать заинтриговавшее его потенциальное Сашино предложение.
Тепло его рук исчезает с тела, и Александр отстраняется, чтобы довольно стремительно исчезнуть в дверном проеме, оставляя младшего в нервозном предвкушении сидеть на диване. Но длится это, впрочем, недолго, и Саша довольно быстро возвращается в комнату. Пряча что-то одной рукой за спиной, он с таинственной улыбкой подходит к Ярославу, явно наслаждаясь тем, как мелкий ожидающе на него смотрит снизу вверх.
— Покажи, — просит Ярик нетерпеливо.
— Ты должен сперва пообещать, что не будешь стебаться, — перед самым носом качает пальцем Саша, продлевая затеянную им самими интригу.
— Да что там такое? — вскакивает с пригретого места юноша, пытаясь заглянуть Казьмину за спину, ничего, тем не менее, не решаясь обещать.
И радуется, что не стал этого делать, потому что когда Саше надоедает уворачиваться от его рук и он все-таки показывает то, что так усердно скрывал, Яр может выдать только невольно сорвавшееся с губ «Хех».
— Я так вижу, не одному мне фанаты подобные подарки дарят, — насмешливо приподнимает бровь Ярослав.
— Это не фанаты, — несколько смущенно признается Александр. — Это у коллег из театра специфический юмор отразился в выборе подарка на днюху.
— Но выбор интересный, — хихикает Яр.
Он забирает из рук Саши, чтобы рассмотреть поближе, тонкий стек нежного розового оттенка с кожаным крестом на конце. Несмотря на свой цвет и сравнительно небольшой размер, вещица оказывается весьма прочной и упругой. Улыбка постепенно исчезает с губ юноши, пока Яр с любопытством изучает стек, проводя пальцами по всей длине и немного теряясь в образах, которые то и дело подсовывает ему подсознание. Больно ли будет получить таким? Как будут выглядеть следы на коже? Насколько громко он будет стонать от каждого нового удара?
Держа в руках то, чем Саша его может выпороть, становится еще более волнительно и страшно, но, вместе с тем, колени едва ли не подкашиваются от предвкушения всех тех ощущений, что эта небольшая кожаная штучка может ему подарить.
Александр со стороны заинтересованно наблюдает за сменой эмоций на лице Ярослава, в то время как внутри него идет персональная борьба со своим страхом.
— Только тебе решать, воспользуемся ли мы им, — в любимом голосе только забота, но Яр все равно вздрагивает. — Я не буду тебя ни к чему принуждать.
Как всегда Сашка сама ответственность. И паранойя. Наверняка опять боится, что младший может не согласиться из страха перед ним или болью, которую он может причинить. Но уже в который раз Яр признается себе, что хочет этого, и хочет, испытывать это только с Сашей.
Сглотнуть удается с трудом, но, собравшись с силами, Баярунас поднимает голову, чтобы столкнуться взглядом с заботливыми зелеными глазами. Слова не нужны, и свое решение Яр передает кивком, взглядом, тем, как медленно и не разрывая зрительного контакта, он опускается перед старшим на колени, обеими руками предлагая Саше стек на открытых ладонях.
При виде такой покорности Казьмин едва ли не задыхается от переполняющей его нежности к Ярославу. Последние крохи адекватности в их отношениях сгорают в это мгновение с подачи Александра и согласия Яра, и Саше мелкого за оказанное доверие хочется в порыве обожания сгрести в объятия, но усилием воли он сдерживается. Дав младшему немного времени на возможность передумать. И видя, что этого не происходит, Саша забирает из его рук стек, вешая за петлю на свое запястье.
Яр напряженно замирает, когда Казьмин присаживается рядом на корточки, чтобы подцепить пальцами край его футболки, настойчиво потянуть вверх, вынуждая его поднять руки, чтобы помочь избавиться от ненужного сейчас элемента одежды, который тут же оказывается откинут на диван.
— Сведи руки за спиной, — приказывает Саша ровным тоном, ни капли не выдающим того, как он взволнован.
От беззащитной позы на коленях и обнаженности у Яра будто каждый нерв под напряжением, и тока никакого не нужно. Сгорая от обжигающих сознание эмоций, он прикрывает глаза, добровольно оставляя себе только слух и ощущения, которые сейчас кажутся намного острее.
Ожидание следующего Сашиного хода убивает потихоньку. Начнет ли он порку прямо сейчас? Если ударит, то куда? С легким сожалением Яр осознает, что, скорее всего, соседям сегодня снова придется слушать его стоны и крики, потому что сдерживать затапливающие разум эмоции и ощущения он уже заранее не намерен.
Холодное жесткое навершие стека касается его груди, и Саша издевательски медленно проводит им выше, по шее, под линией челюсти, заставляя поднять голову выше, выравнивая осанку.
— Умница, — хвалит его Александр, ласково касаясь пальцами щеки младшего. И тут же в секунду преображается, приказывая холодным жестким тоном, — А теперь подними руки ладонями вверх.
От такого Саши у Яра защиты нет совершенно. Он делает, что приказано, едва не задыхаясь от переполняющих его эмоций и переживаний. Казьмин потрясающий актер, потому что в его игру веришь безусловно. И Ярик любит это его свойство, не взятое в кредит, не сворованное, а честно наработанное им самим за годы учебы и театральной деятельности. Раньше Яр побаивался внезапных преображений Саши, не понимая, как именно следует себя с ним в такие моменты вести, но сейчас он точно знает — нужно просто довериться и позволить старшему вести. Саша не даст ему упасть.
Ярик делает глубокий вдох, выдох и медленно расслабляет мышцы, постепенно осознавая свое подчиненное положение, позу, выражающую полную покорность, уязвимость и принадлежность, настраиваясь на предстоящее, пока Саша, как обычно, медлит, позволяя Яру ненадолго зависнуть в собственном сознании.
Некоторое время тишину нарушает лишь мерное дыхание и тихий, почти незаметный звук шагов. То, что Саша обходит вокруг Ярослава, скорее угадывается интуитивно по тому, с какой стороны ощущается больше тепла, нежели младший действительно слышит это.
Легкий шлепок в центр ладони ловит врасплох, и Яр дергается, сжимая руку скорее инстинктивно, потому что боли это совершенно не принесло. Он подвисает на пару секунд, обрабатывая информацию, но второй шлепок уже по другой ладони оказывается уже практически в полную силу, заставляя со свистом втянуть воздух.
— Я сказал, поднять ладони. Опускать их разрешения ты не получал, — наконечник стека упирается в позвоночник, — и держи осанку правильно. На первый раз прощаю, тебе и так сегодня светит новая отработка за твой длинный язык. Но если мне еще хоть раз придется напомнить тебе держать спину прямо, пеняй на себя.
— Да… Александр Сергеевич? — неуверенно тянет Ярик, не зная, ждет ли Саша от него ответа или нет, но на всякий случай изо всех сил старается делать все так, как велено: держать позу и не опускать руки.
— Именно так, — Ярик чувствует мимолетное прикосновение к своим волосам, подозрительно напоминающее пресеченный самим собой жест нежности со стороны Саши, и не может сдержать счастливую улыбку. Саша великолепный актер. Но он никогда не умел скрывать своего настоящего отношения, поэтому Ярик намерен показать ему в ответ всю свою любовь и обожание, на равных играя с ним в эти игры.
Судя по довольному хмыканию, его порыв был считан и понят правильно, потому что медленно скользящий вдоль позвоночника кусочек кожи внезапно исчезает, вызывая волну мурашек и следующее за ней ощущение как перед прыжком с парашютом: страх, трепет и нервное возбуждение. Но подготовиться к удару это ему все равно не помогает.
Спину обжигает, и Ярик чуть не захлебывается собственным стоном. В этот раз всё и впрямь совершенно иначе. Боль чувствуется острее, но и слаще в разы, а ощущение послевкусия приобретает оттенок саднящего удовольствия. А еще — это первый раз, когда он чувствует удар голой кожей, и мысль о том, что он может не выдержать, впервые за этот вечер закрадывается в сознание. Но тем и интереснее, потому что просить пощады сегодня он не намерен.
— Ярослав. Я тут подумал, что готов простить тебе оскорбление, если согласишься поиграть со мной и сумеешь выиграть. Я предлагаю тебе самому выбрать количество ударов, которое ты от меня сегодня получишь. Но получишь обязательно: не больше и не меньше. Выдержишь — я прощу тебя. Не сумеешь, и запросишь пощады — и в следующий раз твое наказание выбираю я. Как тебе такая идея?
— Хорошо, Александр Сергеевич, — тут же торопится закивать Яр.
И только потом задумывается о том, какое число он должен выбрать, и, к счастью, Саша дает ему на это время, прекращая на время порку. Ярик знает, что очень самоуверенный, так что боится называть опрометчиво большое число, и потому сперва оценивающе смотрит на свои ладони, на одной из которых уже отчетливо проявляется красное пятно, хорошо заметное на едва ли не просвечивающей коже. Мысль о том, что точно такой же след, но немного длиннее уже пересекает его спину, кажется возбуждающей. Сперва ему хочется сказать тридцать, затем, оценивая то, как его кожа реагирует на стек, трусливо снижает это число до десяти, но, опасаясь, что из-за его нерешительности удовольствие закончится слишком быстро, останавливается на оптимальном, по его мнению, количестве ударов.
— Ну так сколько? — напоминает о необходимости выбора Александр, проводя стеком вдоль четко виднеющегося следа от предыдущего удара, любуясь оставленной им самим красной полосой, пятнающей белую кожу.
— Пятнадцать, — называет Яр, поднимая ладони выше.
Саша удовлетворенно хмыкает, довольный, что младший не стал называть слишком большую цифру. Зная упрямый характер Ярика, он этого опасался — что мелкий самонадеянно выберет больше тридцати ударов, и Саше придется выполнять, страдая не меньше, чем Яр, но не физически, а от вида следов настоящей муки на любимом лице.
— Считай вслух, — снова звучит холодный приказ, которому физически невозможно не подчиниться.
Стек очерчивает дорожку по плечу Яра, когда Александр обходит его, чтобы встать сбоку. Ладони у младшего заметно подрагивают от нервозного ожидания, как бы тот ни пытался это контролировать. Но прекращать игру ни один из них не спешит.
Первый из пятнадцати ударов Ярослав выдерживает только с едва слышным шумным выдохом, так же как и второй. Отсчитывает послушно вслух, как было приказано. На третьем ударе, нанесенным с садистским удовольствием по той же ладони, он инстинктивно отдергивает руку, закрывая в кулак и прижимая к груди.
— Опустишь руку еще раз и получишь наказание, — говорит Саша с интонациями, от холода которых по обнаженной спине пробегают мурашки. — Этот раз я тебе прощу.
Он не хочет разочаровывать Сашеньку, но тело действует само, защищая его от боли. И эти рефлексы вновь приходится отчаянно подавлять, когда второй ладони достаются такие же три хлестких удара с совсем короткими промежутками между ними. И на четвертом Яр ломается, снова отнимает руку, когда терпеть боль становится совсем невыносимо, не проговаривает номер удара вслух. И невыносимо то, что он снова не оправдывает ожиданий Саши, по отношению к которому безграничную нежность омрачает чувство вины. Пусть тот его накажет жестче, но просить пощады Ярослав все еще не намерен, потому что знает, что не сможет себе этого простить. Он не может упустить ни мгновения того сводящего с ума неправильного удовольствия, которое приносит это подчиненное положение, когда он сам стоит, покорно преклонив колени перед таким властным, строгим Александром, вольным делать с младшим все, что захочет.
— Ты снова не слушаешься, — неутешительно качает головой Казьмин. — На это я уже не могу закрыть глаза.
Ярик вскрикивает громко, тут же зажимая себе ладонью рот, потому что Саша его совсем не щадит, когда с коротким свистом стек снова опускается на спину, но уже с гораздо большей силой, чем это было в первый раз, вынуждая глубоко прогнуться в попытке избежать боли. Задыхаясь немного от яркой вспышки, словно молния пронзившей его тело, Баярунас теряет ощущение себя и реальности.
— Руки, Ярослав, — напоминает Александр, совсем не давая времени опомниться и прийти в чувства.
Но Яр слушается тут же, вновь поднимая ладони, подставляя под Сашин стек едва ли не огнем горящую кожу. И в этот раз, прежде чем приступить к делу, старший сперва проводит кончиком по месту будущего удара, заставляя полностью разогнуть пальцы, чтобы не повредить их. Хочется выдерживать наказание стойко, так, чтобы им гордились, чтобы Саша видел, какое удовольствие приносит младшему этой игрой. Но Баярунас тихонько скулит, называя числа, на следующих двух ударах, когда разгоряченную кожу обжигает снова.
Громкий вскрик звенящей тишиной оседает в комнате после внезапного росчерка боли, вновь опустившегося на спину Ярослава. Он не понимает за что, ведь руки он упорно не опускает, несмотря на то, что те ноют теперь не только от боли, но и от сковывающей мышцы усталости при долгом удерживания конечностей на весу.
— Что я говорил тебе про осанку? — поясняет Казьмин строго причину наказания, и Яр тут же выравнивает позвоночник.
Промежутки между ударами кажутся мучительнее, чем сама боль из-за неопределенности, заставляющей чувствовать себя ужасно беспомощным. Но с Сашей чувствовать себя так кажется блаженством. Быть полностью во власти любимого человека, доверяя ему не только свое тело, но и душу.
— Тринадцать, — проговаривает Яр и понимает, что всхлипывает, но не уверен точно, это от боли или от того, что у него в голове будто фейерверки разноцветные взрываются из смешивающего все мысли мазохистского наслаждения.
Саша тоже слезы замечает, хочет на мгновение прекратить все и тотчас кинуться вытирать соленые влажные дорожки, но удерживает себя от того, чтобы поддаться порыву жалости, вместо этого только выбирая другую ладонь для следующего удара. И все равно Яр отдергивает руку, и снова его спина получает наказание, четвертой полосой расчертившее кожу.
— Пятнадцать, — с последним ударом в центр ладони, срывающимся голосом называет Ярослав.
Сожаление, что все закончилось, смешивается с гордостью, что он выдержал, и бесконечной нежностью к Саше, отложившему сейчас свой стек и присевшему рядом с младшим на корточки, чтобы стереть с его щек бисеринки слез. Бесконечная благодарность за то, что Саша ради него сделал, на что решился, затапливает сознание, и Яр доверчиво жмется ближе к руке старшего, перехватывает ее за запястье, игнорируя то, как вспыхивают жаром собственные ладони, когда касаются чужой кожи.
— Спасибо, — срывается с искусанных губ
И этого кажется слишком мало, поэтому за короткой благодарностью следует еще и еще, словно зачарованный он шепчет это, покрывая короткими поцелуями руки своего любимого мучителя.
