Разговор
6 ноября 2019 г., 01:45
— Что за мартовская кошка сегодня тебя укусила? — то ли осуждающе, то ли умиленно тянет Александр, когда мелкий осторожно опускается рядом на диван, в очередной раз за день укладывает ему голову на плечо и, глядя снизу вверх, хлопает своими огромными глазищами просяще, используя всю актерскую мимику, чтобы в каждой черточке лица читалось отчетливое «Саша, погладь».
Баярунас в течение дня этим взглядом терроризировал Казьмина, и это было еще меньшее из зол, потому что когда в процессе репетиции им все-таки удавалось остаться наедине в одном из крохотных помещений студии, тактильность Ярика начинала переходить все границы. Один раз Саше только чудом удалось вовремя отстранить прижимающего к стене и практически вылизывающего его шею Ярослава до того, как дверь помещения распахнулась, впуская Кирилла. Казьмин до сих пор не уверен, заметил ли наблюдательный Гордеев их смущенный вид и понял ли, что Саша после этого инцидента был возбужден далеко не от рабочего процесса подготовки к выступлению.
Ярик под боком недовольно толкается лбом в плечо, вырывая из воспоминаний и напоминая о своей невербальной просьбе. Теперь, дома у Саши, они могут не шарахаться друг от друга, опасаясь чужих подозревающих взглядов, и Казьмин позволяет себе зарыться пальцами в мокрые и потемневшие после душа длинные волосы.
Яр блаженно вздыхает и жмурится, стараясь подставиться Сашиным ласкам, и тихонько сладко постанывает, когда тот начинает увереннее массировать его затылок. Выглядит это чертовски мило, и хочется просто зависнуть в этом мгновении хоть ненадолго, расслабляясь после напряженного рабочего дня, но тут Яр внезапно дергается и шипит точно кошка, которой на хвост едва не наступили. Переступает коленями на диване, пытаясь усесться в неудобной позе — чтобы еще раз не потревожить пострадавшую вчера пятую точку, конечно же. И недовольно и как-то растерянно смотрит на тут же отстранившегося Сашу. Ярик снова тянется к нему всем телом за лаской, просяще заглядывая в глаза.
Казьмин хмурится, понимая, в чем причина неудобств Яра, но в ласке вновь не отказывает, притягивает к себе бедовую голову, чтобы поцеловать в макушку. Ярослав в ответ на полном серьезе мурлыкать начинает, видимо, полностью себя той самой кошкой мартовской вообразив. Раз Саше нравится такое сравнение, Ярику не сложно. Снова ластится, прижимается к груди, целует в шею, подбородок, в щеку, постепенно распаляясь, лижет за ухом, и сам, не выдерживая, протяжно стонет. Одеколон Саши действует покруче валерьянки, и хочется вцепиться в его футболку и содрать уже к чертям собачьим.
Когда недовольное шипение повторяется уже в третий раз за вечер, Казьмин плюет на собственное возбуждение и осторожно, но решительно отстраняет мелкого от себя. Что кажется совершенно бесполезным занятием, потому что Ярик, словно в трансе, снова тянется к нему, и от такого напора исступленной ласки и нежности у Саши едва хватает воли не поддаться его чарам.
— Яр… Ярик, подожди. Да стой же ты! — но слов мелкий, кажется, уже совершенно не слышит, и поэтому Саша решается на отчаянный шаг: хватает того за талию, силой стаскивая с насиженного места, а затем разворачивает к себе спиной и заставляет Яра сесть к нему на колени, плотно прижимая к себе спиной.
Шипение на этот раз громче, протяжнее, и переходит в несдержанный стон, что при поставленном голосе Яра Саше голову напрочь сносит, и он утыкается носом в изгиб тонкой шеи, отводит назад мокрые после душа пряди, чтобы ближе прижаться щекой к бледной коже, успокаивая то ли себя, то ли Ярослава.
— Прости, — коротким извиняющимся поцелуем оставляет влажный след на открытой шее.
Ярик отрицательно качает головой, отмахиваясь от ненужных извинений. Подается назад еще сильнее, плотнее прижимаясь к груди старшего, и откидывает голову ему на плечо, комфортнее подставляя Саше шею. Чем тот тут же пользуется, рисуя поцелуями дорожку, ведущую сверху вниз под свободный воротник футболки, которую, для удобства, стягивает с одного плеча. И восхищенно умирает в мыслях от того, как эстетично вблизи выглядит узор едва просвечивающих сквозь тонкую кожу синих венок.
— Яр, — зовет он совсем разомлевшего от удовольствия мелкого.
Ждет, пока тот откроет глаза, и, когда этого долго не происходит, привлекает к себе внимание осторожным укусом, совсем слабым, чтобы не оставить следов, которые у Ярослава так легко появляются, но младший вздрагивает, широко распахивая глаза, выгибаясь инстинктивно в сильных руках, всхлипывает сквозь стон от переполняющего его чувства бесконечного обожания и нежности к Саше. Кожа в местах касаний старшего просто горит, и этого огня катастрофически мало. Мешает злополучная одежда, но будь они даже без нее — кожа к коже — все равно недостаточно, потому что с тем, кого так любишь, «слишком» быть не может, бывает только «недостаточно», на грани физического дискомфорта недостаточно. И Яру сейчас, под Сашиными поцелуями и укусами, сильно недостаточно.
Он ерзает на коленях Казьмина, и последствия их вчерашней игры вновь дают о себе знать — приходится прикусить губу, привыкая к боли, чтобы для Саши его страдания остались незамеченными, но тот слишком близко и всё прекрасно видит. И потому прекращает ласки. А Яру взвыть от этого хочется.
— Прости меня за вчерашнее, — крепко сжимает в объятиях Саша, но звучит при этом так виновато, что младшему и лица его видеть не нужно, чтобы знать, как погасла сейчас зелень его глаз. — Я зашел слишком далеко, Яр, а тебе было больно. И сегодня тоже.
Яр замирает в любимых руках, почти задыхаясь от услышанного. Саша ведь не собирается сказать, что такого больше не повторится? Если да, то Яр не согласен. Он всеми руками за то, чтобы Саша больше никогда себя не сдерживал, если это обещает им такое же потрясающее времяпровождение вместе, как это получилось вчера. Он что угодно ради этого сделать готов, только, пожалуйста, пожалуйста, пусть это продолжится!
— Нет! — громко и почти отчаянно вырывается из груди Ярика, отчего Саша невольно вздрагивает, но не успевает обдумать такую реакцию, как мелкого прорывает, — Нечего ведь, Саш… Прощать — нечего. Я же сам хотел, ну? — разворачивается в его руках, насколько это возможно, чтобы вновь посмотреть в любимые глаза. — Ты не держал меня, не связывал, даже прекратить предлагал! Я сам…
Саша несколько секунд удивленно смотрит тому в глаза, качая головой, и тяжело вздыхает. Яр слишком добрый, Саша это прекрасно понимает, и потому не особо верит в его горячечные слова. Милый, заботливый мальчишка слишком сильно любит его, чтобы сказать хоть слово против Сашиных заскоков, хотя Казьмин искренне удивляется этому факту каждый раз. Ярик не заслуживает такого отношения, и единственное, что Саша может для него сделать в ответ — не допустить повторения подобного опыта. Отношения на грани абьюза — точно не то, чего Саша хочет для своего парня. Но тут Ярик буквально вырывается из его рук, сбивая ему весь поток мыслей о самобичевании, и поспешно стекает на пол к Сашиным ногам.
— Саша, хватит. Пожалуйста, услышь ты меня уже, наконец! — Яр аккуратно берет руку старшего в свои и очень нежно сжимает, поднося к губам, а Саша в этот момент просто теряет дар речи, глядя на то, с каким трепетом Яр оставляет горячие поцелуи на его пальцах. Ярик стоит перед ним на коленях и целует его руки. У Казьмина дыхание перехватывает от этой картины, но реальность в лице Ярика никуда не исчезает: поднимает на него свои огромные голубые глаза и не намеревается отпускать, — Я не хочу, чтобы ты извинялся за то, что нам обоим понравилось. Я не хочу, чтобы ты ругал себя за вчерашнее. Ну правда ведь не за что.
Ярик как-то загнанно улыбается, понимая, что серьезного разговора не избежать, и тянуть кота за яйца дальше уже просто бессмысленно. Он облизывает губы, делая глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и решается рассказать, как умеет, криво и путано, о своих смутных, едва понятных ему самому желаниях. Не скрывает ничего, делясь впечатлениями и от причиненной Сашей боли, и описывая свой восторг от включения в самые безумные игры, которые между ними случались. А еще выдает парочку своих сокровенных фантазий, отчаянно краснея, но так и не опустив взгляда и все так же сжимая Сашину ладонь. К концу этой сбивчивой тирады у Ярика дрожат пальцы, а щеки горят так, что видно невооруженным взглядом.
Саша все еще не может поверить своим ушам, настолько ирреальной кажется ему вся ситуация в целом. После того, как эпично он вчера распрощался со своей выдержкой, увидев, каким покорным и послушным может быть Ярик, после того, как перешагнул все границы, позволив себе на полном серьезе выпороть его, Казьмин думал, что вот-вот мелкий придет в себя, влепит ему пощечину и разорвет все отношения, чтобы не вспоминать об испытанных в руках любимого человека боли и унижении. Но получается так, что у Яра и вовсе нет причин менять свое отношение к нему, и этот гаденыш, несмотря на мокрые дорожки на щеках и даже саднящие до сих пор следы от ремня, наслаждался каждой секундой того, что Саша с ним творил.
А эти фантазии о том, что Ярик еще хочет попробовать — одной только мыслью о них заставляют сердце биться чаще от накатывающего возбуждения. Саша и мечтать не мог о том, что однажды осмелится предложить нечто подобное своему возлюбленному, но, кажется, теперь ему и не нужно. Такой визуально тонкий и уязвимый, Баярунас оказался намного смелее его самого, признавшись в своих желаниях первым.
Все еще сидя на полу, Ярик смотрит на парня снизу вверх, покорно ожидая его вердикта. Прижимается доверчиво до сих пор горящей щекой к Сашиному обнаженному колену — они оба успели переодеться в домашнее после душа, и Саша сидит в любимых коротких шортах. От разрывающей нервозности Ярославу хочется дергать ногой, хрустеть пальцами или наматывать по комнате круги, чтобы выплеснуть хоть куда-то страх, что Казьмин скажет сейчас «Нет», и Яр никогда больше не сможет посмотреть ему в глаза после того, что наговорил.
Но Сашин растерянный взгляд быстро проясняется, и на полных губах появляется нежная улыбка, когда за руку он тянет Ярослава вверх, ближе к своему лицу, чтобы, зарывшись ладонью в волосы на затылке, накрыть приоткрытый в удивлении рот коротким поцелуем, в котором силится передать все свое обожание и восхищение этим мелким яркоглазым чудом.
— Я так люблю тебя, — горячим дыханием Саша касается влажных губ. И в тоне голоса старшего Яр отчетливо слышит и чувствует звенящую нежность, направленную на него одного. — Нам придется много всего почитать и посмотреть, чтобы безопасно реализовать все то, что тебе хочется попробовать.
Яр кивает на это быстро-быстро, чтобы Казьмин не успел передумать, опасаясь немного, что, не дай Бог, эти слова старшего могут оказаться всего лишь фантазией. Нужно будет изучить — он сделает это, для Саши все что угодно сделает.
А еще со вчерашнего дня Баярунаса мучает совесть, острым гвоздиком неоплаченного долга царапает по сознанию. Александр вчера сделал ему хорошо, совершенно забыв при этом о своем собственном удовольствии, пока беспокоился о почти лишившемся чувств парне, хотя Яр прекрасно знал и чувствовал, что для Саши эта порка тоже без последствий не прошла, ведь мягкая ткань домашней одежды не смогла скрыть, насколько тот был возбужден в процессе.
Не желая больше оставаться в должниках, Яр нетерпеливо отстраняется и, не разрывая зрительного контакта, медленно опускается обратно между разведенных колен Казьмина. Упирается твердо ладонью в его плечо, вынуждая откинуться назад на спинку дивана.
— Я хочу очень многого, — самодовольная улыбка на мгновение мелькает на тонких губах. — Но давай начнем с того, что я уже умею.
От такого Баярунаса, решительного, смелого, у Саши дыхание перехватывает, а потом воздуха начинает катастрофически не хватать, потому что Яр, блеснув на старшего напоследок озорным взглядом, сводит руки за спиной и, наклонившись над его пахом, ловит зубами один из кончиков шнурка, удерживающего на месте шорты Казьмина.
Горячее дыхание мгновенно проникает сквозь слой тонкой ткани, и Саша едва сдерживается, чтобы не схватить мелкого провокатора за волосы, направляя его туда, куда ему больше всего хочется. А потом вспоминает, что только что, кажется, получил полный карт-бланш на любые непотребства в отношении Ярика, и сталкивается с умоляющим взглядом влажных голубых глаз. Он протягивает руку, проводя пальцами по уже немного припухшим от старания губам, и ухмыляется, разводя колени чуть шире. Ему действительно становится интересно, как Ярослав собирается стаскивать с него шорты без помощи рук.
А вечер обещает быть крайне занимательным.
