9720 сантиметров в секунду

      Каждый раз, когда Ярик раньше фантазировал о смене ролей, он представлял себе довольно смелые картины с послушно-безвольным Сашей, безропотно принимающим все, что только Ярику взбредет в голову с ним сотворить. О том, что реальность от сладких фантазий отличаться будет, он знал, но вот предположить, что его собственное восприятие буквально сменит ориентир и сдаст все возможные позиции, он не мог никак.       Сидящий перед ним сейчас на коленях парень одним своим видом ломает всю его продуманную и тщательно спланированную систему поведения, и он буквально не знает, как к этому относиться.       Казьмин молчит, как и было приказано, едва улыбаясь уголками губ, но взгляд не поднимает, не пытается заглянуть в глаза. Цепь наручников на его запястьях звенит, стоит ему забыться и попытаться поднять руку к лицу, чтобы убрать упавшую на глаза челку. Вторая рука поднимается следом, но тут же обе застывают на полпути к цели – Яр цепляет пальцем пару звеньев и, качая головой, настойчиво тянет вниз. Саша вздыхает, но не возражает.       И эта его покорность, его молчаливое согласие со всем, что Яр с ним делает, заставляет сердечко восторженно трепетать в груди, навевая излишне нежное настроение. Хочется совершенно не того, на что изначально был нацелен, и это сбивает с толку.       Хочется благодарить за оказанное доверие и целовать Саше руки. Хочется комфортить и обнимать. Хочется заласкать едва ли не до смерти, чтобы звезды вспыхивали перед глазами – желательно у обоих.       — Как тебе это удается? — Ярик мучительно пытается сформулировать вопрос, но мысли-предатели разбегаются, стоит только задержать взгляд на покрасневшей под железом коже запястий.       Выразительное молчание заставляет немного прийти в себя и чертыхнуться из-за собственной глупости.       — Ты можешь говорить.       — Что именно удается? — взгляд все еще в пол, но разрешения смотреть Яр не дает уже намеренно – слишком неуютно было бы облажаться в первую осознанную и полноценную сессию в качестве Верха под чутким наблюдением своего внимательного любовника.       — Оставаться таким... Доводить дело до конца, не сводя все к бессмысленной... Ну... Нежности.       Тишина, повисшая в этот раз, кажется ему какой-то тревожной.       — По-твоему, я перегибаю палку? Тебе недостаточно...       — Нет! Нетнетнет, ты что! Я вовсе не то имел в виду! — понимая, что именно мог подумать Саша, парень мысленно обзывает себя последними словами. Это было очень близко к полному провалу, молодец, Ярик. — Мне с тобой хорошо. Идеально. Лучше не бывает! Ты меня как будто лучше меня самого знаешь, я вот о чем. Всегда понимаешь, что мне нужно раньше меня. Как это работает вообще? — расстроенно заканчивает свою путаную мысль Ярик.       Казьмин едва слышно выдыхает, явно расслабляясь, но тут же хмурится.       — Тогда что за странный вопрос? Про нежность?       — Я просто не понимаю, как тебе хватает воли не превращаться в мистера-обнимашку?       — В мистера-обнимашку? — Саша на секунду почти забывается, но все же удерживается от того, чтобы поднять полные удивления глаза на Ярика. А потом его сгибает от хохота. — Обнимаааашка-ха-ха... Как тебе такая дичь в голову приходит вообще? А-ха-ха! Господи, Ярик, я тебя обожаю.       Волна веселья накрывает с головой, и Яр заражается смехом, увлекаемый звонким голосом Саши. И все-таки обнимает его, стискивая в руках крепко-крепко, когда немного успокаивается.       — Настолько любишь, что задушить готов? — голос звучит немного приглушенно из-за нехватки воздуха, но Саша явно доволен положением вещей и даже не пытается освободиться.       — Тебе, кажется, понравилось в прошлый раз, ммм? Интересный ведь опыт. И потом, я точно помню, сколько ты можешь продержаться без кислорода.       — Я знаю. Я доверяю тебе.       И вот опять, одна простая фраза, и землю из-под ног буквально выбивает. Сердце в груди колотится как ненормальное, и Ярик всерьез думает, что оно неспособно выдержать весь тот поток нежности к единственному существу, вызывающему ее.       Рука сама собой зарывается в волосы на затылке, жестко сжимая, притягивает к себе для поцелуя. Ярик совершенно не стесняется, почти кусаясь и дергая за прядки. Саша едва слышно скулит в чужие губы, подставляясь, и это окончательно сносит Яру крышу.       — Видишь, это вовсе не желание причинять боль на полном серьезе, — окончательно охрипшим голосом произносит Саша, облизывая и без того влажные от совершенного над ними насилия губы. — Это нежность. Просто ее много.