9720 сантиметров в секунду

      Звук открывающейся защелки ванной комнаты выводит Казьмина из состояния задумчивости. Ярик выходит из душа, светясь довольной улыбкой и выпуская за собой облачко пара. Наверняка опять все стены в испарине. Но эта мысль быстро проскальзывает по краю сознания, не задерживаясь, потому что весь свободный кэш сейчас забивается единственной картинкой: Ярослав в одном полотенце на бедрах, растрепанный и раскрасневшийся, смотрит на Сашу блестящими от восторга и предвкушения глазами.       — Соскучился? — хитро прищуривается Яр, а у Саши в голове невольно начинает звучать мелодия из Шерлока. Гипнотический морок тут же спадает, позволяя перевести дыхание. Саша понимает, что, вероятно, не объективен в оценке, но не может ничего с собой поделать – не залипать на Ярика просто выше его сил. Баярунас головного мозга, как точно подметили его фанатки, не лечится совершенно.       Вместо ответа он молча притягивает мелкого к себе и утыкается лбом тому в висок, крепко обнимая и ни капли не обращая внимания на постепенно намокающую из-за него одежду. Яр замирает, явно удивленный таким поворотом, но отстраняться не торопится. Проводит ладонью между лопаток Саши и оставляет ее там в жесте молчаливой поддержки.       — Если ты не хоче...       — Все в порядке, — перебивает Казьмин, — просто соскучился жутко. Правда.       Яр поворачивает голову, оказываясь лицом к лицу, совсем близко, так, что каждую черточку в радужках разглядеть можно, и недоверчиво щурится.       — Если ты мне врешь, я тебе задницу надеру, ты же понимаешь это? — губы ниточкой и угрожающе поднятая бровь выглядят настолько уморительно, что Саша на этот пассаж фыркает и не может сдержать заразительного задорного смеха.       — Ну да, ну да, ты мне этим уже не первый раз угрожаешь! Ах, обещания-обещания... — Саша хихикает, отбиваясь от шутливых попыток Яра его не то стукнуть, не то обнять.       — Ну эй! Я слов на ветер не бросаю, мои фанаты подтвердят. Обещал, что надеру – значит надеру. Не отвертишься у меня!       Саша снова хихикает и поднимает руки, мол, сдаюсь. Яр сопит нахмурившись, изображая обиженного, но долго не выдерживает, снова подходя совсем вплотную.       — Я даже не против. Но на сегодня, кажется, у нас были другие планы? — Казьмин пальцами невесомо проводит по шее Ярика, замирая на мгновение на нервно дернувшемся кадыке. Зрачки у мелкого расширяются моментально.       — Да, — едва выдавливает из себя Яр резко охрипшим голосом.       — Оденься.       — Что?       — Твоя тряпочка на бедрах не способствует трезвости мысли. Оденься, пожалуйста. Мне так будет спокойнее, — Саша отстраняется, отмечая покрасневшие щеки и сбитое дыхание. То ли еще будет.       Яр некоторое время непонимающе смотрит на Сашу, а затем, будто под гипнозом, направляется в спальню, где оставил рюкзак с домашней одеждой. Пока он переодевается, у Саши есть время, чтобы перевести дух и еще раз – последний – подумать и окончательно решиться на запланированное действо.       Казьмин опускается на диван, прикрывая глаза, и старается успокоиться и сосредоточиться на предстоящем, намеренно не следуя за Яриком. Дает время и ему осознать, что игра началась.       К слову, тот, вроде, в приподнятом настроении, довольно расслаблен и совершенно не волнуется – доверяет. Это безумно льстит, конечно же. Рядом с ним верить в самого себя у Саши тоже получается с каждым разом все больше.       Мягкие шаги угадываются скорее интуитивно, чем на слух, и осторожное прикосновение пальцев к своему плечу он перехватывает не глядя.       Яр в домашних спортивках и свободной футболке с персонажем из "резика" выглядит совсем не эротично, но это, на самом деле, именно то, что надо. Его такого Саша обожает больше всего. Потому что привычный и родной уже в этом безобразии.       Он улыбается немного кривовато, скрывая неловкость, и притягивает за руку ближе, усаживая Ярика перед собой, лицом к лицу. Привычно запускает руку ему в волосы, ероша их, пропускает пряди сквозь пальцы и понимает, что поймать состояние спокойной собранности рядом с Яром, вопреки опасениям, получается довольно быстро.       — Ты помнишь, как все это должно работать?       — Ну... Да? — Яр приподнимает бровь, удивленно улыбаясь. — Мы ведь все уже досконально обсудили в личке.       — Хорошо. Повтори еще раз. Теперь вслух, — Саша смотрит в глаза безотрывно и выжидательно.       — Зачем? — вторая бровь взлетает, сравнявшись с первой.       Казьмин в ответ молча зеркалит выражение лица Ярика, и тот тушуется.       — Ладно, хорошо, это ж, вроде, не сложно, да? — Яр нервно смеется, но тут же берет себя в руки. — Стоп-слова нет, потому... Потому что рот у меня будет занят. Да. И, чтобы ты был уверен, что со мной все зашибись, я буду держаться за тебя. Если отпущу – значит мне очень нужно, чтобы и ты отпустил. Все остальное решаешь ты.       — Умница. — Саша удовлетворенно кивает, пока Яр смущенно опускает довольный взгляд в пол. — Тебе будет удобно здесь, или хочешь пойти в спальню?       — Без разницы, — Яр елозит, пытаясь усесться удобнее, и тут же замирает, когда Саша протягивает ему руку ладонью вверх. Приглашая. Ярик ладонь эту сжимает немного нервно, но крепко, уже и не пытаясь скрывать своего возбужденного одной только перспективой состояния.       — Иди сюда. Садись. — Казьмин разворачивает Ярика к себе спиной, позволяя удобно усесться у себя между ног, и тут же запускает горячие ладони тому под майку, обнимая его за талию. Яр с блаженным вздохом откидывает голову Сашке на плечо. Обнаженное горло – демонстрация покорности. Голову этот факт кружит всегда, действуя безотказно. И, само собой, удержаться от поцелуев и покусываний Саша просто не может. Ярик, чувствуя зубы на шее, каждый раз дергается, но возражать не пытается, только стонет тихонечко. Знает, наверняка, что Казьмин не рискнет повторять недавний инцидент, синяки после которого так долго сходили.       Яр, хоть ни за что в жизни не признается, немного все-таки нервничает, и Саше это очевидно: мелкий все еще слегка напряжен, дышит не глубоко, прислушивается к каждому Сашиному действию. Ждет. А сердечко стучит как после долгого-долгого бега, и Саша даже передвигает ладонь, чтобы почувствовать его быстрый ритм.       — Когда... Когда ты начнешь?       — Когда ты успокоишься и позволишь себе расслабиться, — шепчет Саша тому на ухо и легонько оттягивает мочку зубами. — Мы уже говорили об этом. Контролирую ситуацию я, а ты внимательно следишь за своим состоянием и наслаждаешься моментом.       Яр замирает ненадолго, а потом рвано кивает и делает несколько глубоких вдохов и выдохов. Саша удовлетворенно хмыкает, разминая Ярику плечи, пока тот, спустя некоторое время, не начинает снова глухо постанывать.       — Молодец. А теперь положи руки мне на колени. Можешь сжимать и царапать, если нужно. Но если вдруг ты отпустишь, я все прекращу. Ты меня понял?       — Да, — Яр снова кивает, выполняя приказ. Саша уже не сомневается в том, что можно и в том, что Яр действительно его послушается. Приучить его и привыкнуть самому получилось на удивление легко. Даже иногда не верится, что своевольный себе на уме Ярик готов моментально подчиниться, стоит только Сашке включить в себе Верхнего.       Периодически, конечно, Яр может заартачиться и начать нарываться сильнее обычного, но это уже тоже элемент игры. Приятный обоим обряд, чего греха таить. Наказывать за неповиновение в постели и получать это самое наказание соответственно им банально в кайф. Но сегодня, видимо разнообразия ради, Яр максимально кроток и покорен. И Саша ему за это благодарен невероятно. Наверняка Яр чувствует его состояние, а заодно и всю серьезность практики в целом.       Саша дома в излюбленных шортах и чужие ладошки на своих голых коленках только приветствует – приятно. И в том, что Яр его предложением воспользуется с радостью – тоже не сомневается, но он давно понял, что и сам тот еще мазохист. Ярику он так же доверяет, на самом деле.       — Сделай глубокий вдох. Медленно. А теперь так же медленно выдохни. Вот так, да, умница, — не дав Яру сделать следующий вдох, Саша аккуратно накрывает его рот и нос ладонью, прижимая к себе.       Первые секунды Яр находится в каком-то заторможенном состоянии, будто не понимает, что произошло, а потом приходит в себя и судорожно пытается вдохнуть, но ладонь Саши держит крепко и плотно, не позволяя наполнить легкие воздухом.       Яр снова напряжен, но в этот раз все правильно: он полностью погружен в свои ощущения и явно занят борьбой с собой. Еще пока хватает сил не вырываться и удерживать ладони на месте, хотя прошло всего каких-то 10 секунд. Саша специально расположился так, чтобы было видно настенные часы, но и без них он четко отсчитывает секунды про себя.       20 секунд. Ярик судорожно сглатывает, но держится, отчаянно стараясь удержать ладони на месте.       27 секунд. Яра выгибает всем телом, и одна его рука неосознанно судорожно дергается вверх. Саша моментально отпускает, позволяя сделать вожделенный вдох, и Яр почти захлебывается, снова откидываясь на Сашину грудь.       — Это было слишком?       — Нет, я... Я не должен был отпускать, оно как-то само, — Ярик выглядит недовольным и расстроенным, но дышит полной грудью так старательно, будто впрок хочет кислородом запастись.       — Все хорошо. Сегодня никаких наказаний, Яр. Это сложная практика, я бы не хотел рисковать.       Плечи младшего снова немного расслабляются – видно, что слова его успокаивают. Он делает еще пару глубоких вдохов, прикрывая глаза от простого удовольствия – дышать, после чего снова уверенно возвращает ладони на место.       Саша улыбается, касаясь губами его виска, и снова зажимает тому рот и нос, дождавшись выдоха. В этот раз младший более собран и явно намерен выдержать больше. На 20 секунде Саша замечает, как тот поджимает пальцы на ногах, чуть выгибаясь. Ерзает с каждой секундой все сильнее, но держится.       30 секунд. Ярик больно впивается ногтями в подставленное колено, толкаясь бедрами вперед, и пытаясь, видимо, застонать, но эта задача почти невыполнима – звук выходит короткий и быстро стихает.       На 32 секунде Саша отпускает, и Яр снова жадно глотает воздух, доверчиво откинувшись в Сашины руки.       — Охуенно! — выдает Ярик, отдышавшись, и Саша старательно гонит от себя мысль о том, как сильно ему самому нравится происходящее.       Следующие несколько раз проходят все в тех же рамках, без особых отклонений. Полминуты хватает, чтобы довести Яра до беспамятства и пошлых стонов, как только тот получает доступ к кислороду. Это возбуждает. Это безумно горячо, когда в твоих руках бьется и стонет от удовольствия любимый человек. Пусть даже удовольствие это странное и неправильное.       После седьмого подхода Яр выглядит изрядно потрепанным, но жутко довольным. Саша, в целом, это его состояние разделяет, но перерыв на несколько минут все-таки делает.       — Саш, это так круто, ты бы знал, — Ярик сладко жмурится и делится впечатлениями, как только дыхание у него приходит в норму. Руки, впрочем, от его коленей так и не отрывает, — Невероятно круто. Спасибо тебе.       Тот в ответ только снова прижимается к его шее губами, едва сдерживая желание оставить засос или впиться в нее укусом.       Нельзя.       — Продолжим? — Саша накрывает Ярикины пальцы ладонью и сильнее прижимает их к своему колену, — или займемся чем-нибудь еще, ммм?       Яр сглатывает, не удерживая долгого томного стона, и качает головой. Саша прекрасно осознает, что звучит безумно порнографично, когда, как сейчас, опускает голос на несколько тонов и говорит на ухо с придыханием – его излюбленная тактика убеждения. Но и Ярик уже опытный, не поддается на такую очевидную подначку.       — Я всегда готов заняться с тобой... Чем-нибудь, Саш. Но сегодня ты обещал мне совершенно конкретное кое-что. И я еще не распробовал до конца, каково это кое-что на вкус. Мы можем продолжить? Пожалуйста...       Сашу просить дважды не нужно, Саша правда думает, что скоро мелкий выдохнется и можно будет поставить еще одну мысленную галочку напротив списка неисследованных практик и отложить ее подальше.       Только вот Яр его удивляет, когда Саша решает проверить его лимиты, накидывая с каждым разом по две-три лишние секунды. Яр выдерживает все. У него получается бить свои же рекорды, удерживаясь от того, чтобы воспользоваться условным стоп-сигналом, не смотря на то, что руки у него ощутимо дрожат. Упрямый мальчишка не любит сдаваться, и это Сашу в нем всегда восхищает. И раздражает, кстати, тоже, когда он свое упрямство включает абсолютно не к месту.       Когда Яр выдерживает 40 секунд кислородного голодания, дрожа и дергаясь всем телом, Казьмин ловит себя на том, что сжимает зубы слишком сильно, волнуясь за состояние мелкого. Но тот честно выполняет все условия, умудряясь еще и благодарить его едва ли не в трансе от накатывающих ощущений, каждый раз, как только получает эту самую возможность.       Держать Ярика еще дольше он все же не рискует, и снова дает время на передышку, отвлекая поцелуями и ласками. Оба уже возбуждены до крайности, но Казьмин, на удивление, это обожает. Испытывая себя и Яра на прочность, он со временем заметил, что чем дольше ожидание, тем ярче финал. В теории он это знал, конечно, и раньше, но понять и ощутить это на практике оказалось невероятнейшим чувственным переживанием. А Ярик, кажется, еще и впал от этого в зависимость, каждый раз буквально задаваясь целью довести себя, а заодно и Сашу, до изнеможения.       Предел для Саши наступает в момент, когда Яра начинает выламывать буквально до конвульсий. А тот и не думает разжимать хватку – вцепился ногтями в Казьмина он основательно. Или Яр уже не отдает себе отчета в происходящем? Эта мысль паникой врезается в сознание, и Саша резко прекращает, убирая руку и хватая за плечи, готовый что угодно делать, чтобы помочь, если…       Яр шумно втягивает воздух открытым ртом, все еще опираясь на Сашины колени, грудная клетка ходуном ходит, пока он пытается отдышаться. Успокаивается он как-то в один момент, выпрямляясь в руках старшего.       — Саш?       — Какой цвет?       Ярик, медленно моргает, повернувшись к Саше лицом, и склоняет голову чуть набок, как делает всегда, когда не понимает, чего от него хотят.       — Светофор. Назови мне цвет.       В глазах младшего моментально зажигается осознание.       — Зеленый. Со мной все хорошо.       Казьмин еще некоторое время разглядывает обеспокоенное лицо напротив, а затем, неожиданно даже для себя, толкается лбом тому в плечо и облегченно выдыхает.       — Саш, ты меня пугаешь. Ты из-за меня так? Со мной все в порядке. Правда.       — Я знаю. Верю. Прости, я, кажется, умудрился сам себя перепугать.       — Ты что? Как ты... Саш...       — Тише, все нормально. Я паникер просто, — невесело хмыкает Казьмин и чуть сильнее сжимает мелкого в объятьях. Объясниться нужно, он это понимает и оттягивать не собирается. Жаль только, что вечер он Яру этим, наверняка, подпортит. — Мне показалось, что я переусердствовал. Это ведь опасная практика – легко заиграться. В моих руках в буквальном смысле твоя жизнь.       Уйти в самокопание не получается – Яр как-то очень быстро разворачивается, оказываясь к нему лицом, и прижимает за плечи к спинке дивана, нависая над ним со странным выражением лица.       – Я понял. И со мной все правда хорошо. Не начинай только голову пеплом посыпать. Я серьезно, не вздумай загоняться, Саш. Почему сразу не сказал, что ты не хочешь?       Казьмин удивленно вскидывает взгляд на парня.       — Я не... Я бы даже начинать не стал, если бы не хотел, ты ведь знаешь это.       Ярик внимательно всматривается в него, недоверчиво хмурясь, но все же кивает. Саша понимает, что слов сейчас явно недостаточно, поэтому решает наглядно показать свою заинтересованность, усаживая парня на себя, и, не удержавшись от тихого стона, толкается в него бедрами. Мелкий, запрокидывая голову назад, кажется, задыхается уже и без контролирующей его дыхание ладони. Обнаженное беззащитное горло кружит голову, манит прикоснуться, провести пальцами, обхватить рукой.       — Я не готов пока доверять себе такие серьезные практики, не имея достаточно опыта в... Этом. Причем, опыт должен быть полным, а не теоретическим, чтобы понимать... все аспекты практик. Я должен знать точно, что испытываешь ты, понимаешь? — Казьмин глубоко вздыхает, пытаясь хоть немного придти в себя.       Ярик серьезно кивает, тихонько сползая на диван, чтобы дать им обоим возможность отдышаться, и о чем-то крепко задумывается, поглаживая Сашины пальцы.       — А мне? — вдруг подает голос спустя минуту почти напряженной тишины. — Мне ты доверяешь?       Вопрос определенно с подвохом, но Саша совершенно не хочет юлить, переспрашивать и вообще думать. Это, на самом деле, довольно простой вопрос. Казьмин аккуратно переплетает пальцы с пальцами Ярика и подносит его руку к губам, чтобы нежно коснуться поцелуем костяшек.       — Конечно да.       — Тогда давай набираться опыта вместе.       — Что ты имеешь ввиду? — хмурится Саша, так и не разъединив рук. Яр только крепче сжимает пальцы, явно волнуясь, и кусает губы, собираясь с мыслями.       — Давай поменяемся местами. Я покажу тебе, что это не страшно. И не больно.       Ярик смотрит прямо и открыто, готовый к любому ответу, понимает Саша. Младший серьезен и, вообще-то, предлагает отличный выход. Если вдуматься, давно нужно было именно так и поступить. Обмен опытом, значит? Саша улыбается уголком губ и кивает, точно так же открыто глядя в ответ.       — Правда?! — удивленно подскакивает Ярик, хлопая глазами. До последнего не верил, что ли? Саша только глаза закатывает, пережидая шквал удивленного и восторженного лепета. Ему не нужны никакие заверения, он и так прекрасно знает, насколько чутким и внимательным может быть Яр при необходимости.       — Ты меня и поркой не в первый раз "пугаешь", а выглядит это каждый раз как завуалированное предложение. Но я правда не против. Это же ты. Чего мне бояться?       — А если я попрошу называть меня папочкой в процессе? — не моргнув глазом выдает Ярик с серьезным выражением лица.       — ...нет. Если ты вообще хочешь, чтобы процесс состоялся, забудь о самом существовании этого слова, — точно также серьезно отвечает Саша.       — А как насчет "батя"?       — Я передумал. Давай по чаю и баиньки.       Кто из них после этого первый с хохотом сползает на пол, Саша не успевает отследить, потому что следующие несколько минут он пытается банально не умереть от смеха. После пережитого стресса такой всплеск положительных эмоций в какой-то мере имеет терапевтический эффект, потому он не стесняясь вытирает набежавшие слезы.       Ярик сделал это намеренно, Саша не сомневается, ведь, как всегда, шутка приходится очень к месту. Яр вообще каким-то шестым чувством иногда понимает, что сказать, чтобы разрядить обстановку или приободрить, хотя кажется, порой, что он совсем в психологии не разбирается.       Напряжение постепенно покидает, оставляя Казьмину чувство легкой усталости. И любопытства. Все-таки он заинтересовался предложением о смене ролей. И почему бы, в самом деле, не сделать это прямо сейчас?       — Давай попробуем? — немного охрипшим голосом предлагает Саша, и, впервые за день, не испытывает ни сомнений, ни страха.       Когда немного позже смущенный, но абсолютно уверенный в своих действиях Яр прижимает его к себе, Саша расслабленно откидывает голову на его плечо.       — Все хорошо?       — Да, все в полном порядке, — заверяет Казьмин. А потом гаденько ухмыляется и добавляет ангельским тоном, — папочка.