С утеса...

- Маленькая, не плачь. Все будет хорошо. – я успокаивала ее. Она снова поругалась с мамой. - Ты не понимаешь! Она всегда так со мной! Она всегда винит меня во всем. Они даже сами не звонят! - Они просто не в настроении. Родители Ренаты. Они выпивали, и порой чаще, чем можно было. Рената любила их, а они ее. Когда в первый раз я встретилась с ними, меня очень расположил к себе ее отец, чем мама. Он вышел ко мне в каких-то дурацких шортах, и в футболке, широко улыбаясь представился: - Я – папа Ренаты. Ее мама тоже хорошо встретила меня, улыбалась, но больше относилась ко мне с подозрением. Мы прошли на кухню, нас покормили, напоили, и разговор проходил в очень комфортной, и дружной обстановке. Правда, после того случая, я их больше вместе не встречала, имею ввиду маму и папу. Ее папа очень красивый мужчина, тюрских кровей: иссиня-черные густые волосы, узкие глаза, смуглая кожа, правильный нос. Его фигура для сорока лет хорошо сохранилась, выглядел он лет на двадцать пять. Понятно было в кого пошла моя девочка. Мама достаточно полная женщина, с серо-голубыми глазами как у меня, с соколиным взглядом, даже нос был такой с горбинкой, с тяжелым характером, порой Рената в порыве ругани, кричала мне: «ты копия моей матери! Все не уйметесь! Все виноваты кроме вас!». Братишка Ренаты славный малый, он взял, что от внешности, что и внутренне, всего по-маленьку, самых лучших качеств родителей. Мы с ним влюбились в друг друга с первого взгляда, иногда, мы прятались с ним в дальней комнате дома от всех, и просто болтали ни о чем. В этот раз Рената решала ехать к родителям домой или нет. Жила она далеко от нашего городка, в пятистах километрах. И, естественно, это девять часов дороги, и приличная сумма на которую спокойно можно было прожить две недели. Она позвонила маме спросить совета: - Мам, ты что… Ты снова пьяная? Дальше начался обычный разговор, точнее обычная ругань. Рената много раз просила маму не пить, потому как тетя Лида, если пила то несколько дней, а после лежала пару дней, отходила под капельницей, смотря в потолок, и проклинала всех на свете. На самом деле, женщина очень хорошая, сильная, смелая. Я восхищаюсь ей, да, она крепка на язык, но вот есть у нее такая слабость. А у кого нет чего за душой? А если мама выпивает, то папа тоже поддерживал ее. И тогда дети были предоставлены сами себе. У них трудное детство. Рената боялась повторить судьбу матери, боялась стать алкоголиком. Ее выходные обломались. Вот уже который час я успокаивала ее, целуя лицо и крепко ее обнимая. Я просила ее поехать ко мне, так хотелось познакомить ее со своими родными. Показать красоты своего села, места, которые я люблю. А она все отнекивалась: - Мне неудобно! - Все никаких неудобно! Неудобно спать на потолке. Через час жду тебя с вещами на первом этаже. Встретившись через час, мы пошли на остановку, чтобы добраться до автовокзала. Нам повезло, и билеты в мой родной край были в наших карманах. Оставалось двадцать минут. И те двадцать минут я фотографировала ее на свой телефон. До сих пор эти фотографии в моей памяти на всех гаджетах, и в распечатанном варианте. Там она такая, какой я ее знаю. Она стоит на фоне красного автобуса, руки в карманах синих джинс, в синей футболке, в любимых черных кедах, волосы собранные в пучок – развеваются на ветру, опухшее заплаканное лицо, надутые губы, и взгляд устремленный куда-то совсем не на заправку, а будто смотрела на разочарования в своей жизни. - Я буду беречь тебя. Я никому не позволю тебя обидеть, даже твоей маме.