С утеса...

Уже второй час я сидела у Вики, сходив за пивом, мы сидели на полу у нее в комнате на мягком пледе. - Ксюш, ты понимаешь, что ты ни в чем не виновата? Это Рената тебя предала, а не ты ее. Ты до сих пор борешься за отношения, у которых нет шансов. А Иру тоже можно понять, она еще с первого курса испытывала к тебе чувства, и поступила так, как должна была. Покурив с ней, я распрощалась. Я сама понимала, что, по сути, не изменяла Ренате, потому как та не давала мне надежды на будущее, и когда проводила время с Ирой, мы не были в отношениях. Но как это объяснить себе, я чувствовала вину и перед Ириной, и перед Ренатой. Я сама не знаю, как оказалась пред дверью Ирины, толкнув ее, было открыто. Ира лежала в кровати, спала. Подойдя к кровати, я присела на край, поправляя одеяло. Она открыла глаза, увидев меня, заплакала. - Ты знаешь, как мне больно. - Знаю, милая. Знаю, - я уткнулась лицом в ее шею, ее слезы падали мне на нос, щеки, - я ничего не могу сделать. Я ее люблю. Всем сердцем. Как бы я хотела любить тебя. Я знала, почему сейчас утешала ее, знала, почему я гладила ее лицо, плечи, руки, и шептала о другой. Потому что мне это нужно было от Ренаты месяц назад. Если бы тогда она проявила ко мне чувства, те же, которые я проявляю к Ире, мне было бы в сто раз легче. И я чувствовала как Ире становится легче. Я никому больше в жизни не сделаю так больно, как сделала мне Рената, я сделаю все, чтобы человеку, которому больно, стало легче дышать. - Обними меня. Я легла, крепко обнимая ее, поглаживая ее красивые длинные тонкие пальцы, говорила, и говорила, о своей любви, о Ренате, об ощущениях, и боли, которую я испытала с той. Ира молчала, лишь слезы катились из ее глаз, она должна понимать, что не она неправильная, не такая, не красивая, а я виновата во всем, во всем, что произошло. Я просила у Ирины прощения за использование, за то, что так жестоко поступила с ней. Ирина, наконец, успокоившись, поцеловала меня. Она, углубляя свой поцелуй, была уже сверху меня, и я позволила, зная, что та делает это осознанно, хочет меня сейчас, после откровений. - Уходи. Все кончено, Оксан. Я переживу все. – мы уже лежали совершенно обнаженные, ее голова снова была на моем плече, не смотрела мне в глаза, - мне все делают больно. Но ты, ты первая, кто извинился, постарался облегчить мне страдания. Я буду ждать тебя. Буду ждать, и приму тебя, всегда. Пусть, даже, пройдет десять лет. Я осторожно поцеловала ее в лоб, оделась, и вышла из комнаты. Поднялась в свою комнату, в комнате было пусто. Я поела, переоделась, и легла в кровать, включив ноутбук, открыла браузер, в котором открыла вкладку с сериалом. Ренаты не было, лишь к одиннадцати она появилась, почему-то я знала, что она снова разговаривала с ним по телефону, чуть позже, когда она уснула, я просмотрела ее звонки на телефоне, подозрения подтвердились. Я давно знала, что они общаются, что она скрывает от меня. Но, сейчас, я не имела права, выдвигать обвинения. Я не чувствовала, и чувствовала себя виноватой. Я легла к ней, обняв ее за спину, положила руку на ее живот, она проснулась, закрыла своей рукой мою. - Давай, все забудем? Этого, что произошло с нами за последнее время? Ей тяжело давались эти слова, но я лишь кивнула ей, она повернулась ко мне, заглядывая в глаза. - Попробуем? Я снова кивнула, слезы сами скатились с глаз. Это было ее первое проявление чувств ко мне, она целовала мне щеки, дорожки слез. Я знала, что никогда не прощу ее, и что нам нужно многое наверстать, но в ту ночь я готова была на все, лишь бы она снова любила меня как полгода назад. Мы старались. Правда, старались как могли. Но снова скандалили, теперь не только я кричала, но и она. - Ты на себя посмотри! Я хоть не трахалась! А ты ее трахала каждый день! Нравилось?! - Я ее трахала, когда ты меня предала! Имею право, ты сама виновата, а то был бы шанс, то и с ним потрахалась, возможности то не было! Мы скандалили день и ночь, рвали и метали, ревели, потом слезно просили прощения за грубые слова. Мы также не были близки, я не могла ее целовать, вот только подойду, только приближусь к ней, и сразу же лицо Юры. Она не настаивала. Тогда мы ненавидели друг друга, почему мы дали шанс друг другу, мы не понимаем. Домой ко мне, вместе, мы лишь приехали пятого октября, мама была рада ей, братья тоже. В тот день мы хорошо выпили, снова ругались, друзья, махнув на нас рукой, покинули нас. На следующее утро ее телефон разбудил нас противным звонком. Рената ответила. - Да. Выслушав, что ей сказали, она заплакала, я поняла, что случилось. Она собралась, и уехала. Умерла ее бабушка. Я переживала за нее, хотела ехать с ней, на что она попросила не давить на нее. Я не звонила ей, потому как знала, что ей не до меня, в город вернулась одна. Написав заявление от ее имени, передала в деканат, объяснив ситуацию. Нам раздавали темы курсовых. - В конце года все должны сдать, вот список, напротив ваших фамилий ваши научные руководители, - говорил нам куратор. Я нашла фамилию Ренаты, и свою. У Ренаты была Комова Арина Владимировна – вредная старушка, пытавшаяся выглядеть моложе, с помощью дорогих современных костюмов и платьев, делая яркий маникюр, коротко, не повезло ей. Мне досталась Катенька, было одновременно радостно, с другой же боязно. Она мне нравилась. После пар, я прошла в преподавательскую, ища Катеньку, она сидела в самом дальнем конце комнаты, закинув ногу на другую, и что-то увлеченно читала, я прокашлялась. - Екатерина Андреевна! – она опустила книгу, внимательно глядя в глаза, улыбнулась, протягивая. - Оксаааночка! Я ждала вас. Подождите меня в коридоре, я только вещи соберу. Я не понимала, зачем мне ждать ее в коридоре, ведь только зашла узнать тему. Она вышла, уже в легкой ветровке, в одной руке держа черно-лаковую сумку, в другой пакет с бумагами. - Пройдемся? В парке? Кивнув, прошла за ней, она улыбалась, подставляя свое лицо теплому осеннему солнцу. - Правда, что погода замечательная? – она вглядывалась в мое удивленное лицо. - Ага. Может, я возьму у вас пакет с бумагами, - я знала правила этикета, и попросила лишь пакет, сумочку женщина должна нести сама, - все-таки выглядит тяжелым. Она протянула мне пакет, нет, он не был тяжелым, мы прошли в парк, остановившись у ларька, я попросила у продавщицы два мороженых, одно вишневое, другое для себя, шоколадное. Протянула ей рожок, она улыбнулась. - Вы запомнили! Мне приятно! – она поцеловала меня в щеку. Мы прошли вглубь парка, непринужденно болтая ни о чем, присели на скамейку, пакет я положила, достала сигареты. - Вы не против? - Нет. Хотя, мне не нравится запах сигарет. Я отошла от нее за дерево, закурила, наблюдая за ней. Она была в светлом бежевом платье, идеально подчеркивающем ее фигуру, черные шпильки, опираясь на одну руку за край скамейки, снова закинув ногу на ногу, подставляла свое лицо солнцу. ветровку она положила поверх молнии на сумке. Я достала смартфон, и сделала фото. Докурив, бросив бычок в урну, я присела рядом с ней, мороженое мы давно съели, также наблюдала за ней, она была красива. - Екатерина Андреевна… - Просто Катя, мы же не на работе. - Но вы мой преподаватель, я хотела узнать о своей теме по курсовой. - А какую хочешь? - Не знаю. Но вы по русскому языку, а я сильна больше в литературе. - Не беспокойся, дорогая, я тебе помогу, - она рукой убрала мою прядь за ухо, нежно ладонями схватив мой подбородок, - давно наблюдаю за тобой. Ты красивая, Оксаночка. Я смутилась, осторожно встряхнув головой, намекая ей, что мне некомфортно, она опустила руки, снова, улыбаясь. - Кстати, об этом, не называйте меня Оксаночкой. Группаши думают, что вы в меня влюблены. - А вдруг так и есть, - она пристально взглянула мне в глаза, мурашки армией ползали по рукам и затылку, - проводишь меня? - Конечно. Мы шли к автобусной остановке, болтая о литературе, она интересовалась моими любимыми писателями, а я о ее любимых книгах. Вдруг, она поставленным голосом прочла стихи Марины Цветаевой, внимательно глядя мне в глаза: - «Дружить со мной нельзя, любить меня не можно! Прекрасные глаза, глядите осторожно!» Мы остановились, она осторожно приближалась ко мне, касаясь губами моих губ, потянула за нижнюю губу, мои глаза закрылись, осторожно пуская ее в свой рот, я одной рукой приобняла ее за талию. Мы целовались на краю дороги, не замечая никого, и ничего вокруг. Я распахнула глаза, наконец, отпрянув от нее, она смотрела мне прямо в них, широко открыв свои, и снова улыбаясь. - Мне пора, Екатерина Андреевна! - До свидания, мой милый друг. – она провела рукой по моей щеке, повернулась, и устремилась вперед, не оглядываясь. А я смотрела ей вслед, и думала «что это сейчас, черт, было!»