Узы: история, написанная кровью на нитях судьбы

— Ты хочешь помолиться?       Фуюми кивнула. С тех пор как они покинули её родное поселение, она почти не говорила. Только думала все время, иногда поднимая глаза к небу. Волноваться за неё начали все: и Хару, и Акира, и Нацуо. Муичиро тоже был слегка обеспокоен. Хотя он, в отличие от остальных троих, знал, почему она не находила себе места.       Её родители совершили страшный грех. Отец, врач, лечащий людей, отдавал своих пациентов на съедение демону. Фуюми наверняка было тошно являться дочерью таких родителей. Она была охотником на Демонов. Люди же, которые её родили, откармливали одного из тех, кого она поклялась убивать. Её родную сестру, обратившуюся в ужасное чудовище, не имеющее в себе ничего, кроме злобы и голода.       Именно сейчас Фуюми осознала, насколько разным было в семье положение её, и положение старшей дочки, Шиори. Шиори была обожаема родителями, Фуюми же они растили только для того, чтобы выдать замуж по договорённости. За человека, за которого до рождения Фуюми должна была выйти Шиори. Для Шиори всегда покупали самые лучшие ткани и шили самые красивые кимоно. Фуюми носила то, что стало мало её старшей сестре. У Шиори было много всяческих украшений, у Фуюми – несколько шпилек, чтобы не стыдно было встретиться с семьёй жениха. Теперь она думала о том, что действительно правильно поступила, когда приняла решение сбежать вместе с Юкине. Если бы она осталась жить с родителями по сей день, была бы сейчас жива? Или стала бы жертвой собственной старшей сестры, как родители, младший брат и огромное количество пациентов? Фуюми трясло от одной мысли об этом. Она не хотела, чтобы кто-либо ещё испытывал подобную боль. Чтобы другие люди чувствовали себя такими же грязными, как она теперь. В такие моменты важность миссии Охотников на Демонов становится видна особенно четко. Они не должны сдаваться, пока не уничтожат всех демонов и не убьют Кибутсуджи.       Но пока Фуюми было не до заданий и убийств. Она хотела очистить душу от накопившейся скверны. Как же ей повезло, что Муичиро согласился дойти до храма с условием, что они там переночуют.       Они нашли святилище только под вечер. Двери им открыли мико. Жрицы с улыбками пригласили путников внутрь: — Святилище Камимусуби-но-ками всегда радо путникам. — Так это храм Богини Божественного творения, — задумчиво пробормотал Хару, — храм одной из трех Богов Сотворения? Почему в такой глуши, вдали от поселений? — Раньше здесь была деревня, но её часто затапливало во время сезона дождей. —Одна из мико вздохнула тяжело вздохнула, — поэтому селяне переселились подальше от реки, а вот храм так и остался. Это то, что рассказала мне старшая жрица, когда я только пришла в этот храм. — Как вы живёте, если вам не делают пожертвований? — Акира зевнул. Мико улыбнулась: — У нас есть огород на возвышенности и фруктовый сад с персиками и сливами. Больше троим женщинам в горах ничего не нужно.       Фуюми, усталым взглядом смотря на жриц, вздрогнула. Они выглядели счастливыми... Даже лишённые всего, запертые в горах на небольшом клочке земли, они были добры и счастливы. Чего же не хватало её богатым и почитаемым родителям, что их сердца оказались настолько чёрными?       Охотников разместили в пустующих комнатах и нашли футоны. Фуюми попросила разрешения помолиться. Её провели к алтарю. Девочка зажгла палочку благовоний и сложила руки в молитве у алтаря. Приятный аромат успокаивал разум. Единственный звук – собственное тихое, едва различимое дыхание. Как же спокойно... — Фуюми. — Голос Муичиро разрезал тишину. Широхана вздрогнула и обернулась. — Ох, это ты... Как ты нашёл меня? — Мне сказали. — Лаконичный, как всегда, ответ. После нескольких минут молчания, он добавил: — Сказали, что ты пойдёшь в молитвенный зал.       Девочка опустила глаза: — Что такое? Зачем искал? — Ты выглядела так, будто тебе есть, о чем сказать. — Он подошёл ближе. Фуюми вздохнула: ах, только поэтому... Она уже вообразила, что он беспокоится. Наверное, решил, что после этого Широхана хочет покинуть группу. — Не беспокойся. — Фальшивая улыбка на бедном лице. Непривычно. Врать вот так в лицо слишком странно для кого-то с её покладистым характером. — Я в порядке. Просто устала. — Я не помню, почему ты ходишь за мной по пятам. — Фраза Муичиро заставила Фуюми недоуменно моргнуть. О чем он? Почему решил поговорить об этом сейчас? Токито же продолжил: — Не знаю, почему ты ко мне так привязана и почему не могу отправить тебя куда подальше. Но когда ты делаешь такое лицо, что-то внутри не даёт закрыть на это глаза. Говори. Что с тобой происходит. — Он сел на деревянный пол, покрытый татами: — Я буду слушать.       Фуюми аккуратно присела рядом. Села и начала говорить. Говорила о том, что хранила глубоко у себя в сердце уже давно. О чувстве вины за свой побег из дома, которое испытывала раньше, за то, что, возможно, если бы Юкине, слабый здоровьем, не хотел спасти её так сильно и остался дома, то не умер бы от своей прогрессирующей болезни, о собственном эгоизме, который не дал ей вернуться домой после смерти старшего брата. О том, какой запятнанной она чувствовала себя сейчас, после того, как узнала, что произошло после её побега. В Фуюми текла грязная кровь эгоистичных убийц, предателей своего дела, алчных лжецов. Её родная сестра стала демоном и убила всех своих домочадцев. Интересно, произошло бы все так, если бы она не сбежала тогда из дома?       На середине рассказа нос защипало, а из глаз потекли крупные алмазы слез. Фуюми рыдала, словно младенец, так, как не рыдала с тех пор, как увидела изнеможденного, раненого Муичиро. Рыдала надрывно, в полный голос. Токито от неожиданности опешил. Такого всплеска эмоций он действительно не ожидал. — Фуюми. — Он взял её за руку. Девочка, икая и шмыгая носиком, подняла голову. Её вдруг обняли. Грубовато, одной рукой, за шею. Совсем не нежно, будто из необходимости. Муичиро почти не касался её. Но даже это, зная его непростой характер, изменившийся до неузнаваемости после амнезии, было действительно настолько удивительно, что осознание наполняло сердце девочки смутной радостью, омрачаемой в значительной степени её подавленным состоянием. — Если ты считаешь, что осквернена, — проговорил он, будто читая нотации неразумно у ребёнку, — убей столько демонов, чтобы перекрыть два раза количество людей, которое съела твоя сестра. Если считаешь свою кровь грязной, очисти её тем, что никогда не встанешь на путь своих родителей. В первую очередь ты не чья-то дочь. — Фуюми моргнула. Он... Пытается её утешить? Слезы мгновенно высохли. — Ты – Охотник на Демонов, — продолжил Токито все тем же нравоучительным тоном. — Для Охотников важно лишь то, что ты представляешь из себя, а не поступки твоих родителей. — Муичиро... — Фуюми задрожала. Ей снова захотелось плакать, но теперь уже не от грусти. Она крепко обняла мальчика за шею, повалил его на пол. Токито опешил, но не сказал ни слова.       Где-то за алтарем мелодично хихикнула прекрасная богиня Камимусуби. Надо же, кто бы мог подумать. Богиня Божественного Творения всего лишь переплела две чуждые друг другу нити, и вот, как все вышло. Она лишь пыталась сократить количество жертв в этой великой войне с ужаснейшим из зол, но на деле свела тех, чьи мизинцы связаны красными нитями? Никогда ранее она не думала, что все будет именно так. Но выходит, что выбор, который она сделала после того, как лично встретилась с Прародителем Демонов, оказался верным. Сделав тот выбор, она спасла как минимум две жизни.       Не важно, что при этом она погубила всю семью Широхана. Это была плата за своеволие Богини. Ведь каждое действие, даже действие одной из трех Богов Творения, имеет обратную сторону.       И она это знала, когда принимала такое решение. Но теперь Камимусуби-но-ками знала. Эта игра точно будет стоить свеч. Иначе судьба не привела бы этих двоих в храм Богини, что свела их друг с другом.