Оправдано истинностью

Рин уверенно переступил порог сего прекрасного заведения, предвкушая новое приключение, и сдулся как воздушный шарик, стоило заметить множество пар глаз, тут же начавших смотреть в его сторону. С этим омегой в разведку идти… Незаметности ноль целых ноль десятых. Лен вошел следом, таща меня на буксире, да еще с таким независимым видом, мол, все идет по плану. Какой там план? Они с ума сошли! — Что заказывать будем? — преспокойно восседая, спросил Ленни, перелистывая странички меню. — Здравый смысл, — буркнул я, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Начну сразу с десерта, — поправив светлую прядь из хвоста, омега с завидным интересом читал названия всяких вкусностей. Куда в него только лезет? — Малиновое парфе, чизкейк с карамелью, сладкие булочки со сливочным кремом… Не могу выбрать! — Кофе, — подытожил зеленоглазый альфа. Боже, в его глазах утонуть можно, на него поди не только омеги слетаются как мухи. Стоило ему снять очки, как аж дурно стало от этого пронзительного взгляда. К слову, телосложение у нас почти одинаковое. Свою внешность я обычно описывал как «недоальфа», потому как не сильно то напоминал крупного и сильного мужчину, о котором сразу можно сказать: «вот это вожак, точно главный защитник и глава семьи.» Это скорее прерогатива Марка.       Лицо у Ленни тоже не альфье, смазливенькое такое, каждая черта нежная, и это странным образом хорошо сочеталось. И если этим мы были похожи… Зеленоглазый словно светился изнутри, излучал добро и понимание во все стороны, к нему люди тянулись как к источнику тепла в морозный день. Я же вечно ходил хмурый, раздраженный не понятно из-за чего и злой как стадо чертей. Не сказать, что было завидно, ведь свой то характер не переделаешь… — Прийти то мы пришли, а дальше что? Он на кухне работает! — моему негодованию не было предела. — А дальше ты заказываешь блюдо от шефа, и зовешь его после к столику, — Ленни ткнул пальцем в картинку чего-то аппетитного. — Зачем? — Чтобы можно было его рассмотреть, оценить, передать информацию, да и познакомиться чего уж там. Я запустил пальцы в свою шевелюру, растрепывая еще больше. Беспалевные аж сил нет.       Заказ сделан, принесли все довольно быстро. Все это волнительно, кусок в горло не лез, хоть и было до безобразия вкусно. И тут Рин попросил позвать шеф-повара, после чего я втянул голову в плечи и прижал друг к другу коленки. Его запах почувствовал почти сразу, мог определить приближение мужчины по шагам, не поворачиваясь. — Чем могу помочь? — он встал рядом, мягко улыбаясь, держа в левой руке тарелку с круассанами. — Хотели похвалить ваш талант, сер… Эм? — не растерялся Лен, внаглую разглядывая мужчину. — Теренс. — Теренс, ваши блюда божественны. — Благодарю, — альфа поставил на стол круассаны. — Вам за счет заведения. Держался мужчина вполне спокойно, если не учитывать едва раздувающиеся ноздри, причиной чему скорее всего являлся мой природный аромат. У меня сейчас инфаркт миокарда случится, а ему хоть бы хны! Сказать, что это странно — ничего не сказать, сегодня я не использовал блокаторы. Сам же комплимент в виде круассан выглядел как откровенное издевательство, потому как к моему стыду в моем запахе преобладали именно нотки свежей выпечки. Словно Теренс прекрасно это знал, и принес их нарочно. Но откуда ему знать? — Приятного вечера, — смотря прямо мне в глаза, сказал альфа, спеша на кухню. — Э… Случайность? — указывая на лакомство, Рин предположил из вежливости. — Уверен, что нет, — хмурил брови зеленоглазый. — Знаешь, а вы в чем-то похожи, или мне показалось? И удивленным он не выглядел. — Теперь то что? Рассмотрели, познакомились? — я подорвался с места, начиная рыться в карманах в поисках денег. — Сядь на место и доешь, — омега пригвоздил меня взглядом к сидению. — Вопросов появилось больше, чем ответов. Необходимо посоветоваться с Марком, я тоже окончательно запутался. Ленни это решение одобрил, мне же оставалось повиноваться, ибо сам соображать трезво явно не мог.

***

Когда Маркус вернулся с работы, дома было непривычно тихо. Пахло только что приготовленным ужином, дети все еще у дедушек, а из гостиной доносились обрывки фраз. Альфа скинул обувь и поспешил к своей семье заинтригованный происходящим. — Марки! — Рина сдуло с кресла как по команде, Ленни же более сдержанно подошел, чтобы поцеловать. — Рассказывайте, — наобнимавшись с мужьями, альфа опустился на диван, устало разминая плечи. — Как прошло? И ему все выдали, в красках и с особой точностью. Брат сначала смеялся на выходки мужей, а потом стал неожиданно серьезным, брови почти сомкнулись. Но он не перебивал, даже сам показывал жестом «все потом». — Любимый? — с особой нежностью обратился к нему Рин, чуя неладное. — Что-то не так? Теренс плохой человек? — Не то чтобы… Просто ситуация оказалась в разы сложнее, — брат явно не знал, как преподнести мне ужасную новость. — Я многое предполагал, но такое… Во всяком случае это многое объясняет. — Не тяни же! — В общем Теренс… — альфа замялся, а я впервые наблюдал его нерешительность. — Второй муж папы, твой отец, Юстас. Повисло тяжелое молчание, которое при желании можно ножом резать, настолько ощутимо давило. — Ты уверен? — наклонившись ближе, уточнил Лен, сверкая зелеными глазами. — Он же прилично моложе папы-Каминэ. — Да, папа по этой причине долго не соглашался на свадьбу. Но Теренс уговорил. Судя по описанию очень похож, и имя… Вряд ли совпадение. Конечно он знал твой запах, не мог не узнать. Юстас, ты в порядке? — Нет, — я горько усмехнулся. — Это как молотком по яйцам. — без того самая больная тема для меня приобрела новый смысл. — Меня бросил отец, который оказался еще и истинным. Более того, я папе жизнь испортил… И не только ему. — Юстас, послушай, — брат пытался подобрать нужные слова, но что тут можно сказать? Ситуация аховая. — Да, все запутано, но… Мы семья, все будет хорошо. — Вряд ли, — я встал и, попрощавшись, незамедлительно ушел. Нужно было время все обдумать.

***

Истинность… Это счастье. Что может быть лучше, чем встретить свою пару? Человека, который на всех уровнях твой. Всегда будет любить, защищать, поддерживать несмотря ни на что. Он твой, а ты его. И нет никого ближе и родней. Он предназначен тебе судьбой, буквально создан для тебя идеальным. Насколько же жестоко сделать истинным того, с кем быть вместе невозможно… Я много размышлял. Избегал папу, просто не мог смотреть ему в глаза. Так больно осознавать, что только своим появлением на свет ты принес столько несчастья своим родителям. Марк говорил, папа много плакал ночами… А я, кретин, еще постоянно злился на недостаток внимания к себе. Да как вообще любить сына, из-за которого потерял мужа? Уже то, что меня вырастили, заботились, не бросили — чудо. Безумно хотелось поговорить, излить душу, извиниться, но каждый раз грудь сдавливало словно цепями, и я просто запирался в своей комнате. Дни теперь проходили обычно. Еда стала безвкусной, учеба еще скучнее, но на некоторое время спасала от назойливых мыслей. А когда-то я старался учиться, занимался плаванием, делал успехи. Но потом понял, что они никому не нужны. Зачем заставлять себя, когда никому не интересны мои увлечения и оценки. Папа, конечно, иногда ругал, пытался воспитывать, но… Настолько это казалось фальшивым, что со временем я стал выпрашивать внимание проделками, которые превращались в истерики и скандалы. Вскоре плюнул. Теперь же многое встало на свои места. К концу второй недели, не выдержав отстраненности друга, Аллен буквально припер меня к стене посреди коридора. Пришлось все выложить, наблюдая как его глаза сначала превращаются в блюда, а затем лезут на лоб. Бета молча потянул меня на улицу до парка. И только там, умостившись на скамейку, заговорил. — Слушай… Неужели эта ваша истинность всегда повод для любви? — он смотрел на небо, что в противовес настроению было ярко голубым. — То есть? — Ну, это же голые инстинкты. Откуда ты можешь знать, что тот самый человек не окажется сволочью? Альфы и омеги попросту закрывают глаза на недостатки друг друга. У бет нет такого, мы оцениваем всего человека целиком и с точностью можем сказать, что любим не из-за запаха. — Понимаю твой скептизм, сам так думал, но… — я задумался, вспоминая отношения в семье брата, что в корне отличались от брака папы. — Марк рассказывал о первой встрече с Рином. Это не любовь с первого взгляда, а словно внезапное озарение. Сначала запах обращает твое внимание на человека, будто подсказка, которую невозможно не заметить, потом ты смотришь на внешность предназначенного, понимая, что он более чем соответствует запросам. В дальнейшем будешь всех сравнивать с этой фигурой, с этими глазами, ростом. Дальше узнаешь внутреннюю суть. Теряешься в догадках, а по факту ты во всем не прав, потому что он дополняет тебя, заставляет чувствовать нечто иное, никогда не испытанное. Это не означает, что истинный безгрешен, всегда прав и бесконфликтен, нет. Его нутро заставляет чувствовать потребность в общении. А запах, так, приятный бонус. Я начал понимать слова брата совсем недавно, и на счет взаимоотношений не могу подтвердить, но остальное… — Никогда не слышал об этом в такой интерпретации, — Аллен повернулся ко мне, пытаясь заглянуть в лицо. — Все мы, беты, обречены на провал, да? — Если чисто мое мнение, вам повезло. — Издеваешься? — нахмурился друг. — Нет. Сам подумай, у вас есть право на ошибку. Беты сами строят свою судьбу, ни на кого не оборачиваясь, в то время как наша предрешена. Более того, вы защищены от таких подножек, как, например, моя. А представь, ты нашел истинного и тут же потерял его, а второго не будет, никто заменить не сможет. Обречен на одиночество. — Можно полюбить кого-то еще, я считаю, что человек может испытывать чувства ровно к тому количеству, которое может поместиться в сердце. Запах не главное. — Аллен, — пододвигаюсь к нему ближе, приподняв подбородок пальцами. — Не знал, что ты завидуешь омегам и альфам. — Отпусти! Я не… — Завидуешь. Можешь быть честным со мной, я ведь не увиливаю. Аллен замолчал, потер лицо руками. Временами он такой нежный и хрупкий, что кажется, природа ошиблась, не сделав его омегой по праву. — Ты прав, — обреченно прошептал друг. — Я столько раз обжигался. Как понять, когда найду того самого? Или таким как я не дано быть счастливыми… — Сердцем. — говорю, не задумываясь. — Не зря же вас боженька одарил интеллектом, свободой выбора. Найдешь, узнаешь, или сам в чьи-то сети попадешься. Когда совсем не ждешь. — Вот так вот, да? — тут же повеселел бета, вскакивая передо мной. — Раз уж ты окатил меня с головы до ног своим мнением, и я выскажусь. Если бы мне довелось встретить истинного, а вы в это явление свято верите, не стал бы оглядываться назад. Только вперед семимильными шагами! Если судьба распорядилась так, зачем бегать? Потому что обществу не угодно? Не быть вместе? Просто испытание на выносливость! Да и потом, вы же семья, а на это можно смотреть не только с отрицательной стороны. Следуя твоей же логике, если истинным оказался отец, значит тебе оно и нужно, м? — Э… — я конкретно завис, переваривая подобную точку зрения. — Типа настолько безнадежен, что без отцовской заботы жить бы не смог?.. — Возможно, но кто сможет понять божий умысел? На пары идти смысла уже не было, и мы так и гуляли до самого вечера. Кто бы мог подумать, что одна беда может настолько сблизить? Еще ни разу Аллен не был настолько откровенен, и я искренне рад, что помог начать вылезать из своей скорлупы.

***

Вернувшись, застаю папу с Джаем за уроками. — Уже поздно, а вы еще с книжками, — треплю братика по голове. — Ты же в последнее время не помогаешь, — стараясь не показать явного упрека, родитель вновь стал тыкать пальцем в учебник. — Итак, будущий защитник всех отверженных и осужденных, чем быстрее решим, тем быстрее пойдем спать! — Ну, па-а-ап! — у Джая уже кончалась выдержка. Только попытавшись открыть рот, чтобы наконец поговорить с предком, в ту же секунду передумываю. Еще не готов. Где взять нужные слова, когда они так необходимы? Ухожу к себе, вновь скрываясь от всего мира.       С того памятного дня я больше не виделся с Марком и его семьей. Так и не было возможности понять, изменилось ли отношение ко мне. Хоть вины в произошедшем никакой нет, чувство неправильности преследует повсюду.       Мысли поговорить с отцом не возникало. Если до сих пор он держался поодаль, значит давно все для себя решил, и я не нужен. Пусть Аллен и говорит, что от судьбы не убежишь, зато от живого человека запросто. Может у него давно своя семья, другие дети, любимый муж… Ни один, даже самый терпеливый альфа не стал бы столько ждать своего истинного, ведь восемнадцать лет срок просто колоссальный. А я, как ни крути, априори не вариант. Альфа, да еще и сын в одном флаконе. Приняв решение плыть по течению, вновь сажусь за конспекты. Пропустил я много, а мою жизнь никто устраивать не станет. Теперь не для признания, для себя, ведь уже не ребенок.