Танцы.
29 октября 2019 г., 17:57
Примечания:
P. S. Ребят, я в курсе, что по нормам русского языка верно "смешенная"
Я осознанно написал "смешонная", потому что О берет на себя ударение сразу при прочтении, а в ритме текста это очень важно. Спасибо, что исправляете меня, конечно, но здесь это не нужно.
А так, это маленькаяя кривенькая прощальная главка в этом сборнике.
эти двое прекрасные, но я исчерпал вдохновение. зато запихнул сюда отсылки на, возможно, будущую работу (спасибо людям, которые рисуют арты и комиксы, лол).
еще раз говорю, что люблю всех, кто оставлял тут отзывы и просто читал. (200 просмотров в день, ебушки-воробушки, когда такое вообще было?).
В грязной квартире происходят грязные вещи. Такая жилплощадь просто не располагает к добродетели, угнетает дух и порождает стремление сорвать обои со стен — кожу с лица — и вырезать домашних по одному (галочка в ежедневнике). Но для Артура Флека (иногда он зовёт себя Уэйном по дурному капризу) квартира — отражение черепной коробки, его родная преисподняя. В стене несколько пулевых отверстий, старые часы и пыльные (лёгкие) горы изрезанной мебели. Вместо икон на стенах — жёлтые разводы и плесень, завешенные ковром с дамасским узором.
Закрывая шторами окна, Артур не прячет свой внутренний мир от Готэма. Он скрывает от города свои несуразности, уродливые неровности, торчащие слишком кости. Без грима в нормальный мир ему заказан путь. Без одежды — ему заказан катафалк. Но пока в ушах звучит музыка, раздающая импульсы телу, Артур двигаться способен. Артур способен танцевать. Полотенце колышется вдоль бедер, зеленые полосы рассекают спину. Полумрак, полусвет. Пессимист, оптимист, реалист? Молчит Флек. Флек танцует в свете чужих сапфиров. Джокер следит за ним тенью, лучше всяких вампиров вгрызаясь в существо.
Зеленые полосы рассекают спину. У Артура теперь кровь такая, смешная, смешонная с красным. У него теперь чувство такое, заросшее коркой, шевелится в сердце. Клин не вышибается клином. Клин клином точится.
Рукосплетение — словоблудие: ссоры. Но соседи снизу не жалуются на крик, соседи жалуются (вались) на грохот. Топот. Один в ванную провод, и жалобы прекратились.
Джокер ведет танец, приобнимая сзади: руки, грязные, ползут к ребрам. Выше, выше, ну же. Флек делает оборот вокруг мужчины, вырываясь (никто не держал), и вьется, подобно женщине, поодаль. Джокер тянет руки (он позвал), и Флек устремился к краю. В чан с кислотой полетят вместе, разом, рядом, если заставит судьба. Если нет, то найдут самих себя в отражении. Насилие порождает насилие, Артур, запомни: надо улыбнуться. Безумие порождает безумие, Артур, запомни: лучше надеть платье и выпилиться… Но пластинка даже не заедает, она останавливается, подчиняясь законам природы, и Джокер не смеется сзади. Как и прежде: нож в спине, пуля в сердце, расходятся кривые швы Вселенной. Такое оно, мироздание.
Здесь давно никто не живет, вы знаете? Конечно, знаете.
