Выпускайте клоунов.

На руках вздыхает тело, реже предыдущего. Пятна на груди, неиллюзорные, растекаются багровыми лужами и теплом. Перчатки Джокера обратились в арсенал неудачного доктора или удачного палача, а разница меж ними тонкая, как пленка инея на губах Артура. Может, Джокер свихнулся? Сейчас ведь ноябрь. «Поддержи меня, умирающего» и «подержи меня умирающего» — такие разные в своей сути просьбы. Господи, если ты есть… Им ведь не помогут больницы. Связи Джокера в преступных кругах на глазах тают от тепла, которое покидает Артура. Может, когда Джокер свихнулся… Флек стал весить больше. Сомнительное чудо предсмертной гонки. Господи, если ты есть… Они же взорвали все госпитали. Им никто не поможет. Страшная сила — молчаливая агония, руки Джокера заметно трясет, но они каменеют, ноги увядают в асфальте. Он как никогда уверен, что плана — нет. Нет, блять, и не было доселе в голове. Что делать, таким, прокаженным? За спиной взрываются улицы, согревая воздух огнем и дымом. Джокер в мороке (мыслях) осознает — надо было больше взрывчатки и пороха, усилий, ненависти. Выворачивает наизнанку, наощупь ломает кости — разгоняется так безумие. Он, ведомый Хаосом, в пса обращён, загнан, обречён насильно чужими усилиями. У его товарища (хозяина) пять ножевых ранений. Кто-то свой нож потерял в его животе, осколок стекла здания офиса угодил Артуру в ногу. В погоне от органов Флек свои смял в аварии. Хороша жизнь психически нездоровых людей — причина и следствие, как отыскать? Неясно. Отыскать очень трудно живых, но Артур назло всем выживет, он же трус (герой). Ебанутый. Комик. Джокер за это его презирает и этим грезит ночью. Толпа клоунов по пеплу за ними идёт следом. Толпа бездомных, фанатиков, честных и грешных людей, за свободу отдавших здравый смысл, логику, честь, семью. На алтаре слишком много трупов, и, Господь, для тебя там больше нет места. Флек кашляет кровью, глубже дышит, шею Джокера держит в гладиаторской хватке. Он заходится смехом, когда слышит: — Артур Флек! Вставай! Вставай! Ты нам нужен! Джокер уносит его куда подальше, ранее сняв с капота сломанной тачки. Им нужен бог, которого сожрать можно в экстазе ужаса. Ему нужен друг по палате в Аркхэме. — Ар-тур-Флек! Ар-тур-Флек! — скандирует общество, от которого надо успеть спрятаться. У них — секундный ажиотаж, у Джокера — эксперимент всей жизни, идеи и рецидива. Флек кашляет кровью, глубже дышит, матовый от кровоподтеков, как слива, в ночном свете улицы. Он безудержно смеётся, и Джокер знает: Артуру больно, второму Джокеру, театралу и горе-вершителю, очень больно. Но он смеётся, потому что мама учила его нести радость обществу. Собирая кровь с носа, он рисует улыбку — свою, кровавую, сладкую — Джокеру: — Чего ты такой серьезный? — и шумно смеётся, плачет, смеётся довольный. Только Джокер ему поможет.