Flute

2016 Чемпионат Европы, Санкт-Петербург — Мне не хватает мотивации. Этери Левановна, можете кое-что для меня сделать? — Что? — Если я сейчас откатаю чисто, если зал встанет, Вы сходите со мной завтра в театр? «На лед приглашается Евгения Лисешанская, Москва». Карие вишни ждали ответа. — Схожу. Skate with all your heart. Последние аккорды, немое движение рук: «Я Вам открываюсь» …и ДС Юбилейный встал. Лед покрывался плюшевыми звездочками и лисами. Женька с сияющими глазами бросилась к тренеру: — Завтра в 19.00 Молодежный театр на Фонтанке. «Оценки за произвольную программу 151.49 баллов. И на данный момент Евгения занимает первое место». — Молодежный театр на Фонтанке, в семь. У меня тоже нету платья, там и в джинсах можно. Мы так незаметнее будем. Этери немного напрягло, что Женя пропустила мимо ушей ее комментарии о прокате. Кажется что сам прокат, что его результат сейчас мало занимали ее фигуристку. — Вообще-то у меня с собой платье есть — ответила Этери. — Да? — в голосе Жени было удивление и смущение. — А у меня нет. Ну то есть есть, целых два, но, боюсь, они малость экстравагантны для театра — пошутила Женя показывая на расшитое стразами платье от произвольной. — Ты уже и билеты, небось, купила? — Конечно! — Женька блаженно улыбалась. — Давно? — Три недели назад. — — Самоуверенность? — саркастически заметила тренер. — Отвага и чуток слабоумия — смеялась Женя. Сейчас 14.40. Награждение. Пресс-конференция. 90% что ее возьмут на допинг. Времени в обрез. Женя старательно заливала в себя остатки воды из бутылки чтобы побыстрее разделаться с допингом. В этот момент на нее упал плюшевый медведь. Женя облилась и поперхнулась. «Простите!» — пищали с трибун. Женя улыбнулась, показала им большой палец и помахала рукой, мол «все в порядке». На медведе было платье — копия ее произвольного. «Даже медведь в красивом платье» — с грустью подумала Женя — «Самое сложное я уже сделала. Осталось чуть-чуть». Свет погас, значит пьедестал уже поставили. Но минутка-другая еще есть. У Жени созрел план: «Надо узнать что это за район города вообще, посмотреть какие тут магазины, парикмахерские поблизости». Женя нашла глазами одну из девочек убирающих игрушки со льда и обратилась к ней: «Привет! Скажи, пожалуйста, а что это за район?». У малышки перехватило дыхание от восторга, что с ней разговаривает сама Евгения Лисешанская. «Поздравляю Вас!» — лепечет малышка вместо названия района. «Замечательно» — думает Женя — «Спасибо» — отвечает она девочке. Награждение. Поздравления. Допинг офицера нет. Пресс-конференция. В первый раз в жизни первое место не берут на допинг. У Жени остается 2 с лишним часа до спектакля. Они договорились без десяти у входа. Обе опоздали на пару минут. На Жене были туфли-лодочки, лисья шуба, а вместо шапки большой капюшон, который она придерживала двумя руками, чтобы не испортить прическу. — На моей исторической родине можно ходить в шубе и в босоножках и это нормально — прокомментировала Женя свой внешний вид. — Кажется, на твоей исторической родине надеть телесные капроновые колготки не нормально. — А это и не колготки — улыбнулась Женя. На Этери было черное платье-футляр из плотной эластичной ткани. Очень простое: длинный рукав, закрытое, обтягивающее. И не было косметики. Совсем. Осветленные до пшеничного оттенка волнистые волосы светились на черной ткани. «Какая же она красивая» — подумала Женя. Ей вспомнилось из Пастернака: «без старания красивая женщина». Они стояли напротив зеркала, но Этери даже не взглянула на свое отражение. — Ты чего? — обладательница пшеничных кудрей вопросительно смотрела на Женю. Только сейчас Лисешанская поняла, что залюбовавшись она так и стоит в шубе, придерживая руками капюшон. Женя разделась и Этери, которая видела Женю почти каждый день, заметила — сколько она упустила. Женя явно больше не упертый малыш-трудоголик. Хотя, нет, от малыша еще что-то оставалось в глазах, но она выросла. Этери разглядывала точеную фигурку в маленьком черном платье. Эта классика делала ее такой взрослой. Теперь понятно, почему она так держала капюшон: не хотела испортить укладку. Женины волосы были забраны вверх, открывая длинную тонкую шею. «Какая же она стала красивая» — подумала Этери. Фантазии Фарятьева не были лучшим спектаклем этого театра. Спектакль хороший, прекрасные актеры, но не шедевр. Хотя, даже спустя многие годы Жене в деталях помнилась последняя сцена: любимый, занятый своим горем и переживаниями, разворачивает философский монолог, рядом с ним кричит девочка, разрываемая своею любовью. Она кричит: «Я люблю Вас, посмотрите же на меня!» и плачет, а он не слышит и даже не знает о том, что так смертельно любим. А если бы и услышал, ничем бы ей не смог помочь.