Flute

2017 Этери уже 20 минут стояла под дверью душа в раздевалке. «Что можно делать там столько времени?!». — Жень, ты там живая? Вода выключилась и через минуту появилась удивленная Женя. На едва вытертое тело был наброшен черный пеньюар. Этери удивилась: «зачем носить ночнушку на тренировки?» — Не люблю из душа выходить совсем без ничего — сказала Женя, почувствовав удивление тренера — В ней я менее уязвимая, может. От Жениного тела пахло лимоном и мятой. Она выглядела такой расслабленной мягкой и стояла так близко. «Такая родная, такая близкая, такая нежная и бесконечно моя» — пронеслось в голове у Этери — «Что в этом может быть грешного?». Как она ее поцеловала? Сколько потом не пыталась поймать ту секунду, в которую все решилось — не удалось. Для Жени это был первый взаимный поцелуй в ее жизни. Она не знала сколько он длился: секунды, минуты? Это было похоже на солнечный удар, опрокинувший ее в теплое море счастья и нежности. Второй удар: Этери отстранилась, и закрыла рот рукой. На ее лице был страх: — Женя, прости мне не стоило. Женя почувствовала, что ее окатили холодной водой. Щеки запылали румянцем. Она отошла и повернулась спиной. — Вы могли бы выйти, мне нужно одеться. — Конечно. Этери взяла пальто и пошла в машину. Жени не было минут 40 и Этери уже начала злится. Наконец показалась Лисешанская. Она решительно прошла мимо машины тренера, чуть ли не убегая. Этери быстро завела мотор, развернулась и перегородила девушке путь. Она вышла из машины навстречу Лисешанской, но та дернулась в сторону. Этери едва успела поймать ее за рукав.  — Женя, сядь в машину. — Этери… — она цедила слова сквозь зубы. Тутберидзе показалось, что Женя готова ее разорвать — …Левановна, пустите меня. Я в состоянии доехать до дома. «Такой я ее точно никуда не отпущу одну» — промелькнуло в голове у тренера. Она взяла Женю за плечи и стала усаживать в машину. — Нет. Садись. Слишком большую власть она имела над Женей, чтоб можно было ослушаться. Этери усадила Женю на переднее сидение и с силой захлопнула дверь. Женя вся вжалась в сиденье и отвернулась от женщины, прислонив лоб к стеклу. — Пристегнись. Позвони родным, чтобы тебя встретили. — Они все за городом, я сегодня одна. — Одной я тебя в таком состоянии оставить не могу. Поедешь ко мне, значит. «Издевается надо мной?» — подумала Женя — «Хочет смотреть как я буду корчиться от этой невыносимой любви к ней? Да что с Вами, Этери Левановна?! Вы были жесткой, но не жестокой. А это сейчас…» — Это сейчас такая особая форма садизма с Вашей стороны? — спросила Женя не поворачивая головы. — Женя… — Если переживаете, что я прыгну в окно или изрежу вены лезвием ботинок — не собираюсь. Не переживайте. А даже если бы и так, у Вас есть кому приносить Вам золотые медали и без меня. Этих оскорблений Тутберидзе не заслуживала, но решила не отвечать задетому подростку. Меньше всего на свете ей бы хотелось, чтобы Женя, ее маленький лисенок, так мучилась. Они доехали до дома Тутберидзе в тишине. — Жень, пойдем. Женя помедлила, но поняла, что ломаться глупо. Они уже приехали, домой Тутберидзе ее точно не повезет. Не взглянув на тренера Женя вышла из машины. «Интересно: как она все это себе представляет вообще? Положит меня спать с Дианой? А мама ее что подумает? А как зубы чистить в конце концов?» — Моих тоже нет — словно угадала мысли ученицы Этери — Диана с бабушкой у родственников. Я найду тебе зубную щетку и в чем спать. — Спасибо — только и сказала Женя. С момента ухода из раздевалки они так и не встретились глазами. Этери открыла дверь и пропустила Женю в коридор. Женя зашла и почувствовала ее запах. То, чем так легко всегда пахла Этери — нотки мускуса, перца и корицы — здесь чувствовалось как пьянящий дурман. «Мне не вынести» — подумала она и прислонилась затылком к стене. Тутберидзе щелкнула выключателем, но загорелась только одна лампочка. — Да что ж такое, ничего в этом полумраке не видно — проворчала она и тут ее взгляд встретился с Женей. Женя медленно дышала и не отводила глаз от Этери, как будто хотела ею напиться и не могла. Ее карие глаза жгли. Почти буквально: Тутберидзе почувствовала как по телу прошла горячая волна. «Это конец» — подумала она и сделала шаг к Жене. Она аккуратно положила руку на ее на затылок и соприкоснулась лбом. Это было жутко близко и запредельно громко. Время стало растягиваться. Женя легко запустила руки под свободный свитер Этери и стала нежно гладить ее по спине. «Это конец» — еще раз подумала Этери — «Я не имею права. Ей 17. Почти 18. И что? Да хоть 20 ты в свой паспорт смотрела, сколько у вас разница в возрасте? Господи, да это же Женька. Моя Женька. Моя? Не смей с ней так поступать, не смей!» — Женя… Но Женя не дала ей договорить, притянула к себе и накрыла губы поцелуем. Долгим, глубоким и бесконечно нежным. Казалось, что вся жизнь стекает из памяти по венам и уходит куда-то вниз, течет по стенам дома, впитывается в землю и уже не так очевидно, что ты тренер, что тебе 43, что ты целуешь девушку, которую знала совсем крошкой. А Женя все сильнее сжимает ее руками под свитером. — Женя, ты понимаешь чего ты сейчас хочешь? Тебе 17. Ты пожалеешь. — Я никогда не пожалею об этом. Никогда. И снова целует. И этот второй поцелуй не оставил Этери шансов отступить. — Этери, я хочу. Помоги мне немного сегодня, для меня это впервые. — Хорошо. Этери сняла с Жени куртку и сбросила свое пальто. Пальчики Жени нежно бегали под ее свитером и в карих вишнях читались трепет и страсть. Не размыкая объятий Этери повела ее в комнату. Посадила на кровать, поцеловала и начала раздевать, покрывая поцелуями каждый открывающийся участок кожи. Женя расстегнула рубашку на тренере и как котенок, который хочет приласкаться, ткнулась носом в живот, а потом его поцеловала. Это было так по-детски, так непосредственно и так нежно. Этери скинула с себя рубашку и стянула джинсы. Женя целовала ее шею, ключицы. Тутберидзе расстегнула Женин лифчик. Женя покраснела и у нее сбилось дыхание. Этери улыбнулась и начала целовать от ключиц к груди и ласкать ее руками. А потом аккуратно уложила Женю на лопатки и стала спускаться ниже. Когда она полностью ее раздела и развела ноги, Лисешанскую стала бить дрожь. — Тшшш… не бойся  Этери поцеловала ее и положила руку на внутреннюю поверхность бедра  — Можно? Говорить Женя уже не могла, поэтому молча кивнула. «Какая она сейчас красивая» — подумала Тутберидзе. Черные волосы были разметаны на подушке, а на щеках был такой яркий румянец, что казалось Женя вот вот заплачет. И вправду на ее оленьих глазах что-то блестело в ресницах. Этери согнула ей ноги в коленях. Женя выгнулась, когда женщина вошла в нее. Сначала очень аккуратно одним пальцем, потом двумя неглубоко. Женя чуть дернулась. — Больно? Женя смотрела на нее своими влажными глазами, из которых так и текла нежность. Она улыбнулась и отрицательно помотала головой. Секс с женщиной у Тутберидзе был больше 20 лет назад, в пору юности и голодных скитаний по Америке. Просто из любопытства попробовала. И там был только секс. Ну и изрядная доля алкоголя, видимо. Это и опытом-то не назовешь. А с Женей сейчас все было иначе. Это и для Этери был первый раз и она собрала всю свою любовь к этой девочке на кончик языка. Женя перестала сдерживать стоны и, когда она была уже почти на грани, Этери глубоко вошла в нее. Раздался стон смешанный с криком и по телу Жени прошла первая блаженная судорога.