Кошмар на улице «Совёнок» (интерактивный рассказ)

-Нет, Семён, вам не нужно этого делать! – продолжал молить меня о пощаде Мистер Улыбка – Вы не такой человек! Вы не убийца! Согласно христианской философии... Я спокоен, я спокоен, я спокоен… Я убью обоих! УБИТЬ НАФ, ЭТИХ ОБМАНЩИКОВ!!!!!!!! ПУСТЬ ИДУТ ЛЕСОМ, ВОТ МОЯ ФИЛОСОФИЯ!!! ОТРУБИТЬ ИМ ПОЛОВЫЕ ОРГАНЫ, И ВЫЗВАТЬ ДЕВУШЕК ЛЁГКОГО ПОВЕДЕНИЯ!!! (с) Философ Винник, 2019 год. -…и если мы подставим обе щеки, то Господь… Я медленно и плавно опускаю палец на спусковой курок револьвера, и первая маленькая свинцовая смерть, вырвавшаяся на свободу из разгорячённого ствола, устремляется в улыбающийся телевизор на голове Мистера Улыбаки – пуля пронзает его насквозь и вылетает с другой стороны, поднимая в воздух сноп иск, огня и электричества. Мистер Улыбака падает грудью на стол, за которым он до сих пор сидел, немного трепыхается и затихает, начиная медленно заливать поверхность стола тёмно-бардовой кровью. Спустя пару секунд стена экранов за его спиной одновременно взрывается, обволакивая белоснежную комнату угольно-чёрным дымом и копотью. -ДА! ДА! ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ! – радостно хлопает в ладоши стоящий за мной другой Семён – Нет – МЫ это сделали! Братан, теперь всё будет совсем по дру… Я стремительно разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и снова стреляю. Целюсь в голову, но попадаю в живот, куда-то в район кишечника. Тоже сойдёт. -Семён…Братан… - другой Семён трогает свою рану и удивлённо смотрит на окровавленные пальцы – Ну нахуя ж…так…делать… Он падает на пол и начинает биться в конвульсиях, харкаться и что-то бормотать, разбрызгивая повсюду кровь, мочу и фекалии. -СУКА!!! – я хватаю «голову» Мистера Улыбаки, отрываю её от основного тела, поднимаю высоко над собой и обрушиваю телевизор на другого Семёна – СДОХНИ, МРАЗЬ! Первый удар раскалывает черепушку моего брата, как сила гравитации раскалывает упавший с дерева кокосовый орех – меня обдаёт тёплой, солоноватой кровью, повсюду валяются кусочки разорванного мозга и развороченной черепной коробки. -СДОХНИ! – кричу я, поднимая телевизор и обрушивая его обратно, снова и снова – СДОХНИ, СДОХНИ, СДОХНИ!!!! Мной руководит какая-то первобытная, необузданная, животная ярость. Перед глазами – сплошное кровавое марево, бешеный стук собственное сердца отдаётся в ушах ритмом больших африканских барабанов. Я продолжаю бить до тех пор, пока голова другого Семёна не превращается в неоднородную кроваво-серо-коричневую мешанину. -Сдохни, твою мать… - устало говорю я, нанося последний удар и швыряя измочаленный в труху телевизор в ближайшую стену – Сраная…гнида. Я сажусь рядом с изуродованным трупом брата, смотрю на него – и начинаю плакать, обжигающе горячие слёзы сами начинают литься по моим окровавленным щекам. Я убил…убил их обоих…И что теперь? ЧТО, БЛЯДЬ, ТЕПЕРЬ? -ЭЙ! – кричу я, но стены белой комнаты глушат любое моё сопротивление – Я ВСЁ СДЕЛАЛ! ЧТО ТЕПЕРЬ, АВТОР? ЧТО ТЫ, СУКА, ЕЩЁ ДЛЯ МЕНЯ ПРИДУМАЛ, СРАНЫЙ, ЭГОИСТИЧНЫЙ КУСОК ГОВНА? В ответ – лишь ёбаная тишина. Я продолжаю сидеть возле мёртвого брата…Минуты растягиваются в часы, часы – в дни, дни – в недели, недели – в месяцы…Возможно, я сижу здесь всего полчаса, в может – уже пару лет…Я не знаю…И не хочу знать…Хочу только спать…Заснуть вечным, крепким сном без сновидений… Внезапно взорванная стена телевизоров озаряется ярким светом – и на экране появляюсь…я сам! Но только грязный, небритый, с огромными тёмными кругами под глазами и как будто разом постаревший лет на двадцать. -Здравствуйте. Меня зовут Семён Персунов, и если вы сейчас смотрите эту запись, значит…весь этот кошмар…скоро закончится. Вместе…с моей жизнью – Семён на экране тяжел воздыхает и проводит пальцем по кнопке пульта дистанционного управления взрывчаткой – Наверное, перед смертью, мне стоит…очистить свою совесть, рассказывать вам о том, что же произошло в этом лагере НА САМОМ ДЕЛЕ… Вы когда-нибудь слышали о секретном научной проекте «Морфей»? Наверняка нет, на то он и секретный…Первые архивные отчёты о «Морфее» датируются ещё хрущёвской «оттепелью». Разработка препарата для управления человеческим сознанием, волей и желаниями была поручена лучшим советским светилам науки с целью «поддержания политической стабильности и подавления всякого инакомыслия» в уже тогда медленно разваливающихся на куски Советах. Но, как мы все прекрасно знаем из учебников по истории, нихрена у них не получилось, Союз развалился, как сраный карточный домик, собранный из веток и говна, а проект ожидаемо накрылся медной шаечкой…чтобы затем, спустя всего пару лет, возродиться с новым спонсором и учёным составом. Честно говоря, тогда для меня и моей жены Алисы, это было настоящим шоком – нас, молодых ребят с горящими глазами, но толком ничего не умеющих, только-только закончивших институт при Академии Наук приглашают заниматься суперсекретным проектом с огромным финансированием и нулевыми ограничениями! Это было сродни сбывшейся мечте, сказке наяву! Конечно, мы даже толком не раздумали, к чему это всё в итоге может привести…Мы были молодыми, глуповатыми идеалистами, хотели сделать этот мир лучше…Сами посудите, на что способен такой препарат в умелых руках? Предотвращение самоубийств, абортов, искоренение расовой и религиозной ненависти, преступлений всех мастей и калибров…Список бесконечен! Мы были уверены, что работает над благим делом, над избавлением общества от его собственных пороков! И некому тогда было снять с нас «розовые» очки и объяснить, что «счастья для всех и даром» просто так не бывает… Началось всё с традиционных испытаний над животными – они были стандартными, скучными и ожидаемо успешными. Довольно быстро руководство дало понять, что хочет увидеть первые эксперименты с участием людей. Наша группа-разработчиков, сплошь состоящая из «юных и дебиловатых», как и мы с Алисой в те годы, решила не размениваться по мелочам и сразу устроить масштабное испытание с десятками подопытных. «Подопытных кроликов» искали по всей стране: брали как психологически податливых, так и людей с достаточно сильной волей – например, не подверженных медицинскому гипнозу. А вот с местом проведения испытаний пришлось попотеть. Мы объездили десятки городов и захолустных деревенек, пока не остановили свой выбор на заброшенном пионерском лагере «Совёнок». Он идеально подходил под наши цели – вдалеке от цивилизации, просторный, удобный и местами даже уютно-«ламповый». Для чистоты эксперимента решено было разделить испытуемых на два отряда – «пионеров» и «вожатых». Пионеры были обязаны регулярно принимать «Морфей» и слушаться указаний своих кураторов, которыми, как раз-таки, выступали «вожатые». Смеха ради мы даже устроили своеобразную «ролевую игру» - каждый в лагере должен был «заниматься» каким-то своим делом – работать в столовой, вести музыкальный кружок, собирать ломанные электроприборы или раздавать таблетки в медпункте. Так как все мы были молодыми, горячими и бесшабашными, практически вся наша группа распределилась между отрядами для участия в эксперименте. Я оказался в стане «вожатых», а «пионерами» согласились стать Алиса и мой придурковатый брат-близнец, которого тоже звали Семёном. Мы даже в шутку называли его «другим Семёном», потому что он был «точно таким же, как и я, но другим». Начиналось всё довольно безобидно. Народ знакомился, сдруживался, ссорился, возникали и расставались парочки, кто-то даже, в последствии, женился прямо там, в этом лагере. Атмосфера тому способствовала – мы придумали свой собственный распорядок дня, кучу всяких «внутренних» мероприятий и тому подобного стаффа – словом, развлекались как могли. Но, разумеется, основополагающим для нас было выявление эффектности препарата на различных группах испытуемых. В самом начале «жизни» в лагере, указания «вожатых» были самыми простыми – попрыгай на одной ноге, поковыряйся в носу, спой любимую песню и так далее, да и дозы препарата тогда были мизерными. Но чем дольше люди оставались в своих образах, тем больше данные им роли довлели над собственными личностями. Многие начали быстро забывать, что это всего лишь эксперимент, ролевая игра, и начинали действительно жить так, как положено их персонажу. Приказы для «пионеров» становилась всё более изощрёнными, жестокими и похотливыми, несколько несовершеннолетних девочек на моих глазах попытались изнасиловать, но я смог это пресечь – тогда моё слово в лагере ещё что-то значило. Мы пытались как-то с этим бороться и в какой-то момент даже зашёл разговор об отмене всего спектакля, но возвращаться к заказчику без полного и подробного отчёт было сродни самоубийству. И мы продолжили. И продолжали до те пор, пока всё не покатилось к чертям. Изначальные сроки проведения испытания в два месяца неумолимо растянулись на два долгих года. Первые серьёзные проблемы начались, когда мы решили поменять местами «пионеров» и «вожатых» для обновления полученных нами ранее результатов, однако «вожатые»…отказались это сделать! Почувствовав вкус власти, настоящей власти над другим человеком или даже группой людей, многие «вожатые» были готовы руками и зубами держаться за своё нагретое местечко. Сначала это были вежливые отказы, затем более грубые, потом откровенные посылания нас нахер, драки один на один и стенка на стенку, которым бы позавидовал даже «Бойцовский клуб» Чака Паланика, а затем…в лагере начался бунт – жестокий, беспощадный и кровопролитный. Тогда мы ещё до конца не понимали, насколько всё хреново, пока не выяснилось, что у препарата имеются серьёзные побочные эффекты. Принимавшие «Морфей» «пионеры» настолько свыкались с данными им ролью и обстоятельствами, что начинали, натурально, сходить с ума. Но это были только цветочки. Препарат каким-то образом воздействовал на гипоталамус головного мозга, внося в прежнюю личность человека непоправимые изменения. Выражалось это в усиленном голоде и жажде, подавлении функции сна, повышенной агрессии, паранойе, частых гормональных всплесках, слуховых и зрительных галлюцинациях и изменению лексикона человека на более «грязный». Отличить «пионера», принимающего «Морфей» уже год или около того, было не сложно – испытуемый через слово матерился, хотел жрать и трахаться, вёл себя крайне вызывающе и не прочь был устроить драку с любым встречным, даже со своим некогда лучшим другом. К концу второго года испытаний лагерь превратился в настоящий филиал Содома и Гоморры. «Пионеры» беспрестанно воевали с «вожатыми», постоянные ссоры, драки, изнасилования – и даже редкие убийства – стали привычным делом. Хотел бы я сказать, что мы всё ещё боролись за чистоту эксперимента, но…никто из нас не был святым, а искушение было так сильно…я тоже…совершил много того, чем сейчас не горжусь, например – занялся сексом с двумя несовершеннолетними «пионерками», и даже заставил Алису, находящуюся под «Морфеем», участвовать в нашей групповухе. При этом я был совершенно уверен, что полностью контролирую себя и свои действия…пока в один прекрасный день не проснулся посреди горы трупов с окровавленным ножом в руке. До этого момента, лагерь пережил, пожалуй, свой самый «тёмный» период. Мой брат-близнец, другой Семён, окончательно съехал с катушек, каким-то чёртом раздобыл огнестрельное оружие и устроил в лагере массовую бойню. Выжили…очень немногие, и моя Алиса…в их число не входила. Я мог тогда сбежать и доложить обо всём в полицию, как, в общем-то, и следовало поступить, но я решил дать ему шанс сдаться по-хорошему…Это было моей первой и последней фатальной ошибкой. Мы долго спорили, кричали друг на друга, завязалась драка, в которую оказался вовлечён один из пожилых «вожатых», которого мы между собой называли «Мистером Улыбакой» за его неистребимый оптимизм и вечную улыбку на лице. В результате драки…погибли они оба. Я…я не хотел никого убивать! Я никогда не был убийцей! Можете представить себе моё состояние сразу после этого – страх, паника, отчаяние…Я запер…запер себя в камере сенсорной депривации и провёл там…даже не знаю…часы? Дни? Недели? Я ждал, когда в лагерь, наконец, приедет полиция, журналисты, да кто-угодно – лишь бы это были здоровые и адекватные люди, способные положить конец этому безумию! Но к нам…так никто и не приехал. Изолированность лагеря из основного преимущества превратилось в его главное проклятие. Когда, спустя какое-то время, я вышел из камеры депривации, на меня внезапно нахлынула «волна», и она была не одна, эти «волны» были меня по голове, как тяжёлая здоровенная кувалда. Но они давали мне осознание того, что мы натворили, что Я НАТВОРИЛ! Во время одной из таких «волн», я вспомнил…Господи, я всё вспомнил…Я вспомнил, что Алиса…бросила меня незадолго до окончания института, когда наш с ней ребёнок родился мёртвым – кажется, мы собирались назвать его Толиком…Я вспомнил…что мой брат, другой Семён, погиб в автокатастрофе много лет назад, и я лично говорил речь на его похоронах…Я вспомнил…Как покупаю на «чёрном рынке» через Интернет партию оружия…забираю его в условленном месте…возвращаюсь в лагерь, и…Я вспомнил, что с самого первого дня в лагере, никогда не числился «вожатым». Я был «пионером». Я…мне…я не знаю, почему вы до сих пор смотрите эту запись…Мне просто…просто хочется верить…Что этот препарат…этот…хренов «Морфей»…больше никогда…НИКОГДА не попадёт в руки ни одного живого существа. Я…я об этом позабочусь. Я ничего не ел и не спал уже третьи сутки. Организм…постепенно отключается. Если я засну…не знаю, смогу ли проснуться снова, чтобы сделать то, что должен сделать…Наверное…Наверное, эта запись – единственное, что пока ещё удерживает меня в этом мире. ВЫ, кто смотрит эту запись, единственный, кто меня здесь удерживает. Знаете, я…жалею о многом, очень многом…Но о том…что я сделаю сейчас…я не пожалею никогда. Наверное…это мой…единственный хороший поступок за всю мою жизнь. И я рад…что я могу разделить его…вместе с вами. Прощайте. Лагерь «Совёнок»…ГОРИ В АДУ!!! Семён на экране нажимает на кнопку пульта – и под оглушительный рёв всё вокруг него охватывает испепеляющим огнём, объектив летит на пол, «белый шум», конец записи. Я встаю посреди горы трупов с окровавленным ножом в руках. Медленно иду по опустевшему, обветшалому, безлюдному лагерю. Больше здесь никто не живёт и жить уже никогда не будет. Я захожу в домик Алисы – он не заперт. В гостиной уже всё готово – жилет со взрывчаткой, камера на штативе. Я надеваю жилет, беру в руки пульт дистанционного управления, настраиваю камеру, нажимаю кнопку «запись» и сажусь напротив объектива. -Здравствуйте. Меня зовут Семён Персунов, и если вы сейчас смотрите эту запись, значит…весь этот кошмар…скоро закончится. Вместе…с моей жизнью. База данных «FCP Foundation» Запрос: Проект «Морфей» Результаты запроса: Первое упоминание (архивные записи): 11 апреля 1960 года; Первое упоминание (наше время): 28 марта 1993 года; Цель проекта: Создание сыворотки-препарата, оказывающего влияние на человеческую психику, делая её более восприимчивой к командам извне; Состав научной комиссии: [ЗАСЕКРЕЧЕНО] Состав подопытных участников: [ЗАСЕКРЕЧЕНО] Результаты тестов над животными: Дикие животные - 40% воздействие препарата; Собаки, кошки, свиньи, крупный рогатый скот – 70% воздействие препарата; Человекоподобные приматы – 100% воздействие препарата. Результаты тестов над людьми: [ЗАСЕКРЕЧЕНО] Описание эксперимента (краткое) (кодовое название «Лагерь Удовольствий»): [ЗАСЕКРЕЧЕНО] Описание эксперимента (подробное) (кодовое название «Лагерь Удовольствий»): [ЗАСЕКРЕЧЕНО] Общие выводы касательно проекта: [ЗАСЕКРЕЧЕНО] Запрос: Проект «Хронос» Результаты запроса: ERROR 404 Not Found