Жнец

19:30       10 апреля 648 года по календарю эры людей.       Самоназвание мира — неизвестно.

***

      И вот я с моим «противником» стоим напротив друг друга в помещении, похожем на уменьшенную версию знаменитого в моем мире Колизея, что зачем-то понадобился монарху этой страны в своем саду, ожидая отмашки судьи, которым вызвался быть король.       Заменив трость на косу, стою и думаю, что же делать. Нет, понятно, что сражаться, все же псина должна знать, на кого лай подняла, но не убивать же мне его, да и стоит подумать, что использовать. Так, какие есть варианты из того, что я уже засветил: пара форм карнавала, вариации причин смерти, дыхание, облако разложения, ну и моя ущербная магия ветра, а, еще Копье Погибели, но его точно нет. Получается, если отбросить то, что его гарантированно убьет, остается только Ветер с максимально ослабленной версией дыхания, да бледное подобие на третью форму карнавала, тоска. — Теперь, начнём же поединок между Героем Копья и Героем Косы! Победитель и побеждённый определяются после смерти одной из сторон, либо же если один из них признает поражение! — торжественно объявил король начало избиения.  — Сдавайся Дмитрий-кун, против меня у тебя нет и шан… — его высокомерную фразу заткнул луч Дыхания Предвечной, пролетевший в опасной близости от его левого уха. — Начнем, что-ли, — как ни в чем не бывало, спокойно произношу, оценивая своего соперника, за внимательность — жирный минус. — Получай! Хаотичный выпад! — в меня полетело за сотню выпадов копья, приблизительно чуть быстрее меня нынешнего, по скорости.       Закручиваю впереди себя мельницу, отбивая все выпады и перехожу в атаку. Рывок, и я уже заношу косу, нанося простейший вертикальный рубящий, что он заблокировал древком, припав на одно колено. Скорость — приемлемо, сила — отвратительно.       Разрываю контакт и отхожу на свою прошлую позицию, запуская в него парочку пробных лезвий ветра, ожидая его дальнейших действий. — Бросок Копья! — сгусток энергии в форме копья развеивает мои атаки, несясь ко мне — очень хорошо.       Взяв косу одной рукой и отставив ее назад, окутываю другую руку воздушным барьером, преувеличенно медленно выставив большой и средний палец по направлению к его атаке. Дзинь       Встретив невидимый глазу барьер, копье разбилось и истаяло светящимися осколками. — Отбил Бросок Копья голой рукой?! — в шоке воскликнул Мотоясу.       Это начинает надоедать, видимо, пора заканчивать спектакль. Поставив между мной и Мотоясу еще один барьер, развеивая предыдущий, начинаю. — «Ничего не даю. Никого не благословляю. Никого не спасаю. Только стираю. Полностью. В прах.» Карнавал праха: третья форма, тысяча клинков!       Я уже вижу, как всего лишь пара сотканных из появившегося вокруг меня праха клинков летят в моего «врага», пробивая ему ногу и плечо, но… Почему я не ощущаю привычную активацию заклятья, да и на лице Мотоясу что-то не заметно ужаса, только недоумение? Оглядываюсь.       Невозможно, этого не может быть! Заклинание не сработало. Почему? Отмахнувшись от простого выпада блондина, пытаюсь создать Причины Смерти: Старение. Снова провал. Напитываю оружие маной ветра, взмахом должное послать в отпрыгнувшего от странно ведущего себя меня Мотоясу. Но взмах остался просто взмахом, а мана даже не думала выходить за пределы энергетического ядра. — Хаотичный выпад!       Порез на щеке приводит меня в чувства, разобраться придется потом. Сейчас надо по-быстрому разобраться с много возомнившей о себе шавке, к сожалению, придется по-старинке.       Не обращая внимание на мелькающие тут и там выпады, отражая только самые опасные, несусь к нему. Приблизившись, на всей доступной мне скорости наношу резкий горизонтальный взмах, оставляя глубокие порезы на коленях, тем самым заставив его упасть. Уж не знаю кто и что сделал с моей магией, но тебе придется принять на себя последствия первым. — В чем дело, настоящий герой? Я всего лишь чуть-чуть поцарапал твои колени. Давай, регенерируй свои раны, призывай своих спутников, применяй свои навыки! Вставай! — Т-ты монстр! — заикаясь и дрожа от боли сказал Мотоясу, начав отползать от меня, ничтожество. — О да! — заношу косу для последнего удара, злость за потерю магии все еще сильна.       Но не успел я прервать жалкую жизнь этой блохи, как рядом со мной появляется Рафталия, с решимостью во взгляде смотря на меня, заслоняя собой почти прихлопнутую мошку. Демоны и боги с ним, сейчас есть дела поважнее. — Я-я п-признаю поражение, — кое-как выдавил из себя Мотоясу, слабак. — Идем, — не обращая ни на что внимания, бросаю своей спутнице, идя в сторону выхода из замка, плевать на бал.

***

19:47       10 апреля 648 года по календарю эры людей.       Самоназвание мира — неизвестно. Pov Рафталия       После того как Дима ушел на арену и стал о чем-то размышлять, меня сразу же схватили рыцари, а затем пришел какой-то маг, что снял с меня рабскую печать. После меня сразу отпустили. И на что они рассчитывали, делая это все? Будто я с Хозяином и Учителем только из-за печати, а сейчас сразу-же брошусь на шею этому Мотоясу! Ну ничего, пусть Учитель только порадуется за меня, но если Наофуми-сама захочет, я с радостью верну на себя это клеймо, даже не смотря на боль при наложении!       Вернувшись на зрительный ряд арены, я застала только конец этой, с позволения сказать, дуэли. Вот копейщик, растеряв все свое высокомерие, начинает отползать от Учителя, что уже поднимает косу для смертельного удара. Не надо!       Спрыгиваю на арену, прямо между Димой и Мотоясу-саном, пусть копейщик и хам, но он все еще не сделал ничего такого, за что следует его убивать. Не знаю почему, но Учитель остановился. Фуххх, даже будь у меня с собой меч, я ведь все равно не смогла бы заблокировать этот удар, пронесло.       Затем он просто развернулся и ушел, сказав, идти за ним. Что же случилось, пока меня не было? Ведь весь сегодняшний день Дима был со мной предельно вежлив и обходителен, а сейчас как будто с цепи сорвался, странно это все.       По пути я стала замечать все больше необычных деталей. Спокойным шагом идя к нашей гостинице, Дима, словно не замечал никого вокруг, прохожих, что мешали ему пройти, откидывал косой, хорошо хоть не убил никого, а меня, когда я встала перед ним, просто обошел. Возле перехода на следующую улицу все стало только хуже, встав перед домом, что находится прямо напротив нашей гостиницы, он словно готовился запустить в него свое Дыхание Предвечной. Но вот прошла минута, другая, и Учитель, раздраженно цыкнув, пошел дальше по улице.       Тут я бессильна, так что придется молча идти к Хозяину, отводя в сторону прохожих.       Уже зайдя в нашу комнату, Дима, бросив косу на пол, так же молча уселся на своей в какой-то странной позе, и так застыл, перестав реагировать на происходящее вообще. — Рафталия! Что с вами стряслось, почему он весь изранен, а на тебе лица нет? — взволнованно спросил у меня Хозяин, видя, что Учитель никак на него не реагирует. — На балу, герой Копья вызвал его на дуэль, а меня же, пока он сражался, схватили и сняли печать, — чуть подрагивая от фантомной боли, отвечаю, снятие печати оказалось даже больнее наложения. — Когда же меня отпустили, он уже был таким, и собирался убить Мотоясу-сана, мне едва удалось его спасти. — С тебя сняли печать? Неважно! Это его Мотоясу так отделал? — сначала недоуменно, а потом со злобой спросил Наофуми-сама. — Д-да, но в бою победил Учитель, — робко отвечаю, такой Хозяин меня пугает. — Пусть так. С ним происходило что-то странное или необычное? — продолжил он сыпать вопросами, слегка успокоившись, видимо, от того что Учитель победил. — Если подумать, пока мы шли сюда, он пару раз хотел применить магию, но что-то пошло не так, — а ведь правда, вчера, во время боя, даже меня пробирало от того, что творил Учитель, а сегодня как будто в нем что-то сломалось. — Значит, магию потерял? Ладно, это можно будет потом узнать у него самого. Давно он в таком состоянии? — С момента дуэли.       А дальше мы решили подождать, пока Учитель придет в себя сам, ведь на любые попытки к нему приблизиться, кроме разве что моих, оно отвечает крайне агрессивно, кидаясь на того, кто подошел к нему ближе, чем на метр.       Спустя где-то час взгляд Учителя вернул былую ясность, а сам он, замерев на пару секунд, скукожился и обняв колени руками, неожиданно начал повторять одну и ту же фразу, словно робот. — Все в пустую.

***

Pov Дмитрий       Кое-как дойдя до гостинице, сразу же ушел в так нелюбимую мной глубокую медитацию, как самое эффективное средство узнать, что же со мной.       Итак, начнем, во первых — связь с седьмым началом души, магическим духом, намертво заблокирована какой-то дрянью, сам снять смогу только со временем, и то буду далеко не на пике силы, по началу. Ориентировочный прогноз — две-три недели, минимум. Далее, канал связи с Серыми пределами — в прежнем состоянии, но толку с него, ведь сейчас я не способен даже на простейшие фокусы. Связь с доменом — в норме, хоть что-то хорошее.       По-итогам, сейчас, учитывая раны и невозможность пользоваться магией, выхожу на десять процентов от обычного состояния, грубо говоря, тот же Цербер меня нынешнего прихлопнет и не заметит.       Двести сраных лет я изучаю магию, начиная с самых основ и заканчивая созданием своих собственных Шедевров и защиты звания Магистра, и зачем я потратил это время, зачем? Ведь какой толк в магической мощи, если даже сейчас всю мою силу сумели заблокировать, да так, что я и не заметил. Все было напрасно. Все в пустую. Теперь я, снова — простой смертный.       Кто бы ты ни был, тварь, Сутью и Именем своим клянусь, я найду тебя и тогда, все что тебя ждет — вечные муки, по сравнению с которыми Ад, лишь жалкая тень грядущего.       Еще чуть-чуть, и я пойду убивать, всех, кто под руку попадется, а этого я себе позволить не могу, не с моей силой. Надо развеяться, причем срочно. Встаю и начинаю идти отсюда, забрав свои деньги и кинутую мной косу. — Что с тобой? Куда намылился? Скажи хоть, что случилось? — как только я встал, начал засыпать меня вопросами Нао с молчаливой поддержкой Рафталии. — Потом, — бросаю и выхожу, я и так еле сдерживаюсь чтобы не кинуться на них, нужно скинуть напряжение.       Дойдя безлюдными переулками до шатра, вхожу, сразу же приставив оружие к шее торговца живым товаром, давая понять, что сейчас не время для политес. — Нужен еще не сломанный раб с высоким болевым порогом и клетка, цена не волнует, — говорю, отводя косу от него. — Я вижу вы интересный клиент. Пройдемте со мной, герой Косы-сама. О да, — чему-то обрадовался работорговец, ведя меня через ряды клеток, завешанных тканью. — Дозволено ли мне будет посмотреть за вашими действиями, герой-сама? — остановившись возле нескольких находившихся в отдалении клеток, с интересом спросил меня. — Предоставь поверх всего вышеперечисленного малый набор палача, пара стульев, один из которых с подлокотниками, да кандалы, и можешь наблюдать сколько угодно, — плевать, вряд ли моими действиями можно удивить таких, как он. — О всенепременно воспользуюсь вашим предложением, о да. Итак, мы пришли, слева направо: мужчина породы крысиных, девочка полу-кошка, старик получеловек породы псовых, и девушка-кицуне. Все обладают крепкой волей и соответствуют вашим требованиям, свежая партия, только пару часов как доставили. 100, 240, 50 и 300 серебряных, соответственно, — называл он кандидатов в жертвы, поочередно сбрасывая ткань с клеток.       Что тут у нас, высокий мужик с мерзким крысиным хвостом и коричневого цвета волосами, пятнадцатилетняя милая девочка с ушами и хвостом с волевым взглядом и длинными волосами цвета вороньего крыла, седой старик с взглядом побитой собаки и, напоследок, красивая блондинка с лисьими атрибутами приблизительно лет семнадцати-восемнадцати. — Кто из них самый стойкий? — Кошка, дорогой клиент. Эта бестия умудрилась убить двоих охранников во время доставки, сложный материал, о да. — Хорошо, беру ее. Пусть ее помоют и доставят в клетку со всем необходимым, и, если у вас есть целитель, я хотел бы чтобы вы его предоставили, за отдельную плату, разумеется, — раз уж она крепче остальных, так тому и быть. — Будет сделано, о да. Пройдемте к нужному месту, ваше приобретение доставят в скором времени. Что же касается целителя, то я весь к вашим услугам, — сказал торговец, его манера поддакивать начинает раздражать, слегка, подзывая еще людей и начав раздавать тем нужные указания.       Спустя еще примерно минут двадцать я с ним дошли в выделенную мне обычную железную клетку, и стали ждать когда принесут нужные мне предметы, а так же приготовят рабыню. Вот, прождав еще пару минут люди начали заносить инвентарь: три стула, два простых деревянных, один кожаный, с подлокотниками и высокой спинкой, небольшой стол, на который положили сверток с рабочими инструментами пыточных дел мастера, простые на вид кандалы и веревки, а так же подвесили над клеткой парочку шаров света.       Только я расставил все как надо, завели уже чистую рабыню, и, следуя моему жесту, усадили ее на стул-кресло, крепко связав руки и ноги, прямо напротив наших с работорговцем, рядом с моим я поставил стол со свертком, пока не разворачивая его.       Безымянная, пока что, рабыня на протяжении всех действий не проронила ни слова, ограничившись попыткой прожечь во мне дыру взглядом. Что же, теперь все готово. — Торговец, не желаешь ли выпить? — спрашиваю, все же почему бы не совместить приятное с полезным. — Охотно соглашусь, тем более в такой прекрасной компании, — ответил он, расположившись на одном из стульев, подзывая очередного подчиненного. (П. А. Слабонервным, беременным, детям дальше не читать) — Как тебя зовут? — спокойно обращаюсь к своей собственности, попутно отдав торговцу его деньги. — Ильмира, — гордо отвечает она, думая, что нет таких пыток, что она сможет вытерпеть. — Что же, в таком случае можно приступать. Меня зовут Дмитрий, и сегодня я стану твоим личным демоном. Советую не строить иллюзий, мне нет проку в твоей жизни, я пришел сюда чтобы насладиться твоей смертью, — уверенности в ее глазах, от моего спокойного голоса, поубавилось, на каплю.       Подхожу к столу и разворачиваю сверток. Что тут у нас: плоскогубцы, щипцы, ножи всех видов, гвозди, небольшой молоток, и банка с насекомыми, похожими на сороконожек, сойдет. Беру пару ножей поменьше и подхожу к ней, думая с чего бы начать, пожалуй правая рука подойдет. Медленно, чтобы насладиться моментом, делаю неглубокий порез от кисти до локтя, наблюдая скривившееся лицо Ильмиры, плохо.       Отложив окровавленный нож на угол стола, возвращаюсь, и, сделав короткую паузу, резко хватаюсь за один из краев раны, сдирая кожу и прибивая ее к руке рабыни ножом, все еще молчит, неплохо. Взяв еще один нож, повторяю процедуру с другим краем раны, полностью оголяя мышцы по всей длине пореза. — Ты наверное сейчас думаешь, зачем я это делаю, да? Видишь ли, дорогая моя Ильмира, мир — крайне несправедливое место, у меня выдался крайне тяжелый день, поэтому ты получаешь эти раны. Не потому я не люблю зверолюдей, лично тебя или по похожей причине, нет. Все дело в том что мне нравится то, что я делаю, я получаю от этого удовольствие, — по-доброму говорю девочке, беря нож и вгоняя его под ноготь мизинца на той же руке. — А-а-а! — срывается первый крик, прелестно. — За первый успех! — беря бокал принесенного вина и чекнувшись с работорговцем, пригубляю напиток, хороший вкус и осведомители у торговца, красное полусладкое, прям как я люблю.       Отставив бокал обратно на стол, беру щипцы и поочередно выдираю ей все ногти на правой руке, не спеша, медленно, прислушиваясь к ее крикам, среди которых стал проскакивать плач, придется дать ей немного времени, чтобы привыкла, а то сломается слишком скоро. Сажусь в кресло, и смотря на плачущую в три ручья рабыню, продолжаю мой монолог к ней: — Наверняка, у тебя есть слезливая история, как ты попала в рабство, в которой с тобой несправедливо обошлись, или убили всех, кто тебе дорог, затем сделав тебя рабом, это неважно. Давай я расскажу тебе эту историю сам. Жила была девочка и однажды дядя ее продал. Такова суть, остальное — детали. Обычная, заурядная история каждой третьей, или даже второй рабыни. Смирись, ты ничем не отличаешься от них. Почему же тогда именно ты? Все просто, остальным повезло, — видя, что она перестала плакать, а сейчас с ненавистью смотрит на меня, решаюсь продолжить.       Повторив все вышеизложенное с левой рукой, решаюсь перейти к чему-нибудь новенькому, под аккомпанемент проклятий в свой адрес от этой бедняжки, аж на душе полегчало. Ложа ножи на место, предварительно вытерев их платочком, беру горсть гвоздей и молоток, поочередно вбивая по гвоздю в каждое плечо и колено, крики стали отчетливее, а проклятий наоборот поубавилось. Молодец, береги силы, они тебе понадобятся. — Слушай, торговец, я же до сих пор не знаю твоего имени, нехорошо как-то вышло. Давай, что-ли, познакомимся по-людски, меня зовут Дмитрий, для друзей просто Дима, по профессии — жнец, — протягиваю ему правую руку, предварительно вытерев от крови и отложив инструменты. — Везмаксом звать меня, приятно познакомиться! — энергично пожал он мне руку. — И как тебе то чем я сейчас занимаюсь, а, Везмакс? — с интересом спрашиваю. — Должен сказать — у вас талант, Дмитрий-сан, еще чуть-чуть, и, если вы позволите, я готов выкупить ее обратно за двести серебряных, — с энтузиазмом отвечает мой собеседник. — В таком случае, дай мне еще немного над ней поработать и можешь забирать, — отвечаю, ведь зачем мне сломанная игрушка-однодневка.       Провозившись с ней еще пару часов, попутно обсудив с Везмаксом нынешнее поколение рабов, при устроенной им экскурсии на обратном пути, решили разойтись, спать нам тоже надо.       Придя в номер и увидев там сопящих Нао с Рафталией, со счастливой улыбкой и позитивным настроем сам лег спать, твердо решив заняться теорией по магии, раз уж с практикой так вышло.       Молодой мужчина уснул, совершенно не обратив внимание на одинокую слезинку скатившуюся по щеке решившей проследить за своим любимым человеком тануки, стоило ему только закрыть глаза.