Репетитор

Прохладный дождливый день снова подходит к концу. У небольшого особняка, что располагается в одном из богатых районов города, припарковывается машина, открывается дверь, а за ней Чан в белой рубашке, которая тут же покрывается сырыми пятнышками от дождя. Он знает, что его здесь ждут и медлит, потому что начинать кого-то учить абсолютно не хочется. Но работа есть работа, и Бан уже звонит в дверь, стоя под крышей. Её открывают не сразу, а на пороге миниатюрная горничная, которая тут же пропускает его внутрь огромной прихожей. Парень осматривается — внутри всё также богато обставлено, как и снаружи. — О, господин Бан. — он оборачивается, замечая спускавшегося по лестнице хозяина дома, что было и так понятно по его внешнему виду. — Прошу, присаживайтесь. Оба мужчины приземлились на диван возле камина, а горничная принесла чай. На самом деле Крис не любил такие огромные помещения, у него была своя маленькая съёмная квартирка и этого ему вполне хватало. Когда господин Ян после долгой болтовни наконец-то заводит разговор о своём сыне, Чан его также внимательно слушает. — В последнее время он стал довольно таки стеснительным и тихим, школу почти всегда прогуливает, да и из дома выходит очень редко. — произносит хозяин и тяжело вздыхает. — а в детстве он был очень активным, да и любил играть на фортепиано. Только вот сейчас он давно не играет, и я очень беспокоюсь за его будущее. Его радостная улыбка, что сияла на лице до этого, превратилась в грустную, а Чан понял, что помимо репетитора, ему предстоит быть ещё и психологом. Здорово, ничего не скажешь. Господин Ян снова хочет что-то сказать, но его прерывает только что открывшаяся дверь и оба мужчины замечают в дверном проёме худощавого парня лет 16-17, который тоже в свою очередь окидывает их удивлённым взглядом, особенно того незнакомца в промокшей рубашке. Он ставит свой зонтик в углу и молча направляется в свою комнату по лестнице с лицом пофигиста. — Чонин. — резко обращается к нему хозяин. — Разве ты не хочешь познакомиться со своим репетитором по фортепиано? Парень останавливается, не дойдя до своей комнаты в несколько шагов, безэмоционально одаривая взглядом отца с высоты лестницы, после чего запираясь в своей же комнате, так ничего и не сказав. — Айщ, — ругается господин Ян. — Его силой не заставишь, не пойдёт в школу. — и тут же поворачивается обратно к Бану. — Я вам буду доплачивать, если вы согласитесь. Чан чешет висок, напоминая себе, зачем он вообще пошёл в репетиторство. Но расстраивать хозяина ему не хотелось, а деньги сейчас как ни к кстати нужны, так что он соглашается после недолгих раздумий. Наверх он поднимается нехотя, но всё же берёт себя в руки и начинает медленно стучать в дверцу. За ней тот самый подросток с довольно-таки милыми чертами лица и в такой же милой домашней одежде, что у Чана просто мурашки. Подросток грустно опускает глаза и пропускает в свою комнату, которая явно отличалась от концепта остального дома тем, что была выполнена в чёрно-красном стиле. Старшему даже невольно вспомнился один фильм, но не придал этому особого значения, посчитав это простым совпадением. По середине находится кровать, тоже чёрно-красная, но не суть. Напротив расположен телевизор, хотя вряд ли он часто работал, просто потому что рядом с ним стоит включённый компьютер, за который и сел обратно младший. — Чонин, — обращается к нему Чан. — не мог бы ты уделить мне немного внимания? Подросток перестаёт что-то печатать и разворачивается, случайно при этом задевая рядом стоящую камеру. Камеру? Он типо видеоблогер? — Что? — коротко, но этого вполне хватило, чтобы Чан смог узнать хотя бы его тембр голоса. — Чонин, твой отец попросил меня быть твоим репетитором, так что давай хотя бы познакомимся. — и пытается при этом выдавить из себя что-то наподобие улыбки. — Вы меня и так знаете, так зачем это делать? — проговаривает и вновь возвращается к монитору. — Я лишь знаю твоё имя. Мне интересно, что ты любишь, чем занимаешься… — Ну, — подросток отстраняется от экрана и задумывается. — ничего не люблю и ничем не занимаюсь. А вы кто? Я даже имени вашего не знаю. — Я Бан Чан, мне 24, уже почти год как занимаюсь репетиторством и иногда подрабатываю в небольшом книжном магазине. И да, обращайся со мной на «ты», не люблю формальности. Этой информации было достаточно, чтобы, по мнению Чана, подросток мог хоть немного раскрепоститься в его присутствии. — Ты видеоблогер? — на вопрос старшего парень рефлекторно поворачивает голову на указанный предмет и неуверенно кивает. — Это круто. Чан поднимает большой палец вверх, немного придавая подростку уверенности. — Не стесняйся, расскажи хоть, что снимаешь? — на этот вопрос Чонин неловко сглатывает, но тут же вспоминает, зачем пришёл старший и резко переводит тему. — Вы разве не хотите посмотреть, как я играю на фортепиано? — он привстаёт со своего кресла, наблюдая за старшим. — Я же сказал, что можешь обращаться со мной на «ты». — Чан неспешно встаёт, искренне недоумевая от того, почему он так быстро сменил тему. — Но мне не так-то просто начать разговаривать на «ты» с человеком, которого я мало знаю, да плюс ещё и старше меня. — бубнит Чонин, выходя из своей комнаты. — Мало меня знаешь? — удивляется старший. — Тогда могу ещё что-нибудь о себе рассказать. Например, мой любимый цвет — сиреневый, а время года — весна, животное — кенгуру, потому что многие говорят, что я на него похож… — Перестань. — с небольшой улыбкой произносит младший, а Чан и насмотреться не может на эту мимолётную улыбку с ямочками. За гостиной скрывается небольшой зал с довольно стареньким фортепиано по середине. Подросток усаживается за него, заранее проверяя настроенность инструмента и начиная исполнять мелодию. Чан удивляется тому, насколько тот хорошо играет, даже несмотря на то, что ноты довольно непросты. — В детстве я очень любил это фортепиано, потому что мама ещё до своей смерти мне часто на нём играла. — грустно произносит Чонин, когда заканчивает играть. — Именно эту мелодию. А Чану плохо. Он так хочет обнять, защитить его, чтобы тот больше не грустил, не вспоминал плохое из прошлого. Он подходит ближе, понимая, что, если ничего не предпримет, подросток может расплакаться. — Чонин-и, малыш, успокойся, всё хорошо. — он присаживается на корточки, заглядывая в его влажные глаза. — Я знаю, тебе тяжело, но поверь, тебе станет легче, если ты это с чистой душой отпустишь. — Ты прав. — грустно произносит подросток. — Я часто это держу в своей голове. — Лучше сыграй, что-нибудь другое, весёлое. — подбадривает Чан, пытаясь растворить эту напряжённую атмосферу. — Но я больше ничего не умею… — Как? Даже самое простое? — Чонин поджимает губы и опускает глаза, а Чан его понимает. — Тогда я научу тебя. — он встаёт и садится рядом. Банкетка смогла вместить их обоих вместе, а Бан ещё ни разу не был так близко к Чонину, отчего сердце пропускает бешенные удары, причём настроиться на игру никак не получается. Но всё же он успокаивает свои нервы и разминает пальцы. Чонин внимательно смотрит, изучая каждую венку на руках старшего под кожей и просто выпадает из реальности. А дальше он начинает играть, причём так гармонично и красиво, что Чонин полностью погружается в его исполнение. И так почти каждый день. Крис ему на фортепиано играет какую-нибудь ненавязчивую мелодию, а потом младший за ним повторяет, пытается, и выходит у него довольно неплохо. Чан восхищается им каждый раз, всё больше и больше, когда он неумело пытается играть по нотам, но тут же поправляет себя и весьма заинтересованно играет дальше. Таких учеников у Бана ещё не было, ведь обычно детей из богатеньких семей, играющих на фортепиано не по собственному желанию, исполнять что-то попросту не заставишь. Но это Чонин — ребёнок, который сам к этому тянется, который хочет и умеет, но очень стесняется. Это Чан и видит, когда после очередного урока предлагает сходить, провеяться свежим воздухом. Он немного тянет, но всё же соглашается. Река Хан вечером просто бесподобна. Они идут вдоль моста и разговаривают на разные темы, узнавая друг друга по лучше. Чонин в кепке, отчего выглядит таким маленьким и милым, что у Чана скоро просто коленки затрясутся. Сам подросток больше не чувствует неловкость к старшему, из-за чего они общаются очень долго, а Чан узнаёт о нём многое. Под конец они посещают небольшую лавку с едой, перед тем, как пойти домой. — Ну как? Тебе понравилось? — спрашивает Бан, добираясь домой на машине. — Да. — немного застенчиво отвечает Чонин, расположившись с ним рядом, на переднем сиденье. — С-спасибо. — Не за что. — старший улыбается. К ним домой он не заходит, ведь знает, что отведённое время уже прошло, а все необходимые вещи у него уже в машине и потягивается, потому что завтра — выходной день, а значит никаких важных дел. Но всё обрушивается разом, когда тем же вечером хозяин дома, а по совместительству отец Чонина, просит его придти завтра, вместо понедельника, потому что возникнут кое-какие дела, а Чан не может отказать, это же всё-таки деньги. На следующий день господин Ян пишет, что не сможет встретить лично, так как сейчас он по важным делам на работе. Бан его понимает и едет в особняк. Открывает дверь с помощью дубликата ключа, который дал хозяин буквально вчера на всякий случай, потому что поистине ему доверяет. В прихожей он видит ту самую горничную, но на этот раз она выглядела так, будто бы зверя в нём увидела. Крис ничего не понимает, но здоровается и медленно направляется в чонинову комнату, как и всегда. — Стойте, Чонин… он… — пытается остановить его горничная, а Чан удивлённо переводит на неё взгляд, и понимает, что что-то тут не так, что-то произошло с младшим. — С ним что-то случилось? Я помогу. — он не дослушивает женщину, тревожно поднимаясь по лестнице, и после пары постукиваний, открывает дверь, в надежде, что с ним всё хорошо. — Чонин, с тобой всё в по… — но не успевает Чан договорить своё предложение, как видит перед собой совершенно невообразимую картину. Кровать вся разбуравлена, скомкана, а на ней Чонин, но не тот милый, обаятельный мальчик, каким он запомнился старшему, а совершенно наоборот. На ногах красовались чулки в сеточку, на голове ободок из лисьих ушек, а во рту нечто на подобие секс-игрушки. Такую же парень толкал в себя снизу. От этой картины сердце Чана сделало тройное сальто и разбилось на мелкие кусочки, словно стекло, которое ему как раз так и не хватало. Он стоит как в копанный, не веря своим глазам и просто отвергая реальность, в то время как Чонин с ужасом смотрит на него и даже оправдаться не может, всё настолько спонтанно произошло, что даже подросток не в силах соображать сейчас. Чан выпученными глазами наблюдает, как тот встает, пытаясь со стыда закрыться пледом, но поздно. Старший уже успел увидеть все его прелести, а когда, наконец понимает, что ворвался в комнату без предупреждения, резко разворачивается. — П-прости меня. — всё, что может проговорить Крис, после чего мысленно даёт себе подзатыльник. Но если честно, тело младшего такое стройное, хрупкое, что невольно захотелось расцеловать его всего и полностью… Так, Чан, не будь педофилом. Забудь это, просто забудь… А Чонин смог заметить его багровые пятна на щеках и делает вдох. Сейчас или никогда. Он невольно сглатывает, так как давно хотел это сделать с ним. — Хён. — старший уже хотел было уйти, но до боли знакомый голос его тут же останавливает. — Прости, но это всё из-за тебя. Пока Чан стоит в ступоре, совсем не понимая, что происходит, Чонин этим пользуется и хватает его за руку, ведя за собой в глубь комнаты. Бан поддаётся и следует за ним. А потом этот наглый ребёнок впечатывает его к стене и смотрит таким взглядом, что Чана просто-напросто скручивает. — А ещё я хочу сказать… — шепчет в губы так тихо, на сколько это возможно, Чан молча его слушает. — Ты мне это... нравишься, хён. А старший уже теряет дар речи, в голове которого одна только прыгающая обезьянка. Внутри всё перевернулось верх ногами, а колотящиеся бешенным ритмом в унисон сердца обоих просто невозможно не услышать. Подросток не ждёт ответа, вместо этого впиваясь в губы старшего, сминая их своими. А тем временем Бан медленно переваривает только что полученную информацию и складывает паззл по кусочкам. Этот хрупкий недоступный подросток, который так нравился ему, прямо сейчас его нагло целует. От осознания этого, в животе что-то начинает приятно расплываться, а сам он неуверенно отвечает, что совершенно не ожидал Чонин, продолжая расцеловывать его губы. После чего он их облизывает языком и опускается на его шею, оставляя багровые засосы здесь, а потом и на ключице, попутно расстёгивая рубашку старшего. Туман заполонил разум обоих, и они просто не вправе остановиться. Чан, слегка постанывая, кусает нижнюю губу, и даже не представляет себе, что Чонин так может. А он может, ещё как может. Он легко снимает рубашку Бана, проходясь глазами по слаженному торсу и облизывается, окончательно стаскивая с себя, закрывающий худое тело, плед. Чан готов кричать оттого, на сколько Чонин сейчас такой красивый и желанный. А тому уже не терпится, и он толкает Криса на мягкую кровать, приземляясь на старшего следом. Ян рукой проводит по его груди и снова напористо целует в губы, углубляя до максимума и заставляя Чана от такого наслаждения покрыться мурашками. В груди всё защемило, а в животе запорхали бабочки, особенно тогда, когда этот пацан обводит языком его затвердевшие соски, за что старший невольно постанывает. Чонин поцелуями опускается всё ниже, находя руками ремень штанов Чана и моментально расстёгивая его, а тот понимает, что Чонин уже заходит далеко и пытается остановить против своей воли. — Погоди, ты куда так спешишь? — держась за молнию, которую только что хотел расстегнуть младший, произносит тот. Подросток поднимает на него удивлённый взгляд, еле дыша. — Потому что… хочу… тебя. — он проговаривает это сквозь тяжёлые вздохи, одаривая того пристальным взглядом. — А ты… Ты разве не хочешь? Чан поднимается с подушек, наклоняясь к Яну, который до сих пор лежит на его ногах, после чего пальцами руки прикасается к нежной чувствительной коже на щеке Чонина, останавливаясь от него в пару сантиметрах. Он заглядывает в тёмные бездонные глаза младшего и выпаливает, так тихо, насколько может. — Хочу. — и снова затягивает в поцелуй, такой горячий и страстный, как будто бы любят друг друга уже очень давно. Бану хочется дарить эту любовь, а Чонину нравится её ощущать в виде чановых поцелуев и нежных поглаживаний. Когда они вновь отлипают друг от друга, из-за недостатка кислорода, старший только сейчас ощущает пальцы Чонина на своём возбуждении сквозь плотную ткань. Ян быстро расправляется со штанами, выбрасывая их куда-то за кровать и укладывает Чана, мягко массируя ему между ног, отчего тот от таких действий уже с ума сходит. Затем младший лезет своей шаловливой рукой под боксеры и нащупывает твёрдый член старшего, после чего снимает их и начинает легонько надрачивать. Крис просто скулит от ещё одного прилива возбуждения и старается не кончить прямо сейчас. Но когда Чонин добавляет ещё и свой язык, облизывая сначала головку, а потом спускаясь до основания, Чан просто выпадает, еле-как сдерживая себя. Ян берёт во всю длину и начинает посасывать, слушая при этом как тот удовлетворённо стонет от этого и ускоряет темп. Старший чуть не кончает, когда Чонин с небольшим хлюпаньем вынимает член изо рта и снова тянется за поцелуем. А тот и не против, немного привставая на локтях, чтобы младшему было удобно. После смачного поцелуя, Чан снова укладывается на спину, в то время как Чонин достаёт из своей прикроватной тумбы тюбик со смазкой (клубничной, между прочим). Он немного капает себе на ладонь и увлажняет ею чанов стояк, нежно поглаживая во всю длину, а потом и свой. Чонина растягивать нет необходимости, просто потому что он уже и так хорошо растянул себя сам. А дальше подросток не медлит, уже неторопливо насаживаясь на колом стоящую плоть старшего и просто утопая в ощущениях. Чан хрипит от наслаждения, иногда поглядывая на свой источник несдержанного удовольствия. Внутри него довольно просторно. Он это чувствует, когда Чонин достигает основания и с его губ срывается первый сладкий стон, который Бан готов слушать вечно. Он наблюдает за тем, как младший начинает на нём медленно двигаться, после чего скользит руками по его гладкому худому телу и нежно поглаживает бёдра. А Чонину приятно, да так, что хочется под ним расплыться, хочется вновь и вновь ощущать его крепкие руки на своём теле и получать удовольствие от того, на сколько тот вместительный внутри него. Спустя немного времени, Чонин ускоряется, но Чан совершенно не хочет на этом заканчивать, резко переворачивая того на спину, а сам при этом нависая сверху. Он снова входит младшего, но теперь уже под другим углом и скоростью, моментально впечатывая в кровать. От такой неожиданности Ян протяжно стонет, впиваясь ноготками пальцев в чанову спину. Ему слишком хорошо, как и старшему, который целует его острые ключицы, оставляя на них следы в виде красноватых засосов. Чан ускоряет темп, жадно глотая воздух, в то время как Ян всё также сладко стонет под ним, что придаёт ещё больше возбуждения. Вокруг становится невероятно жарко. — Тебе не больно? — между поцелуями в край уха тихо шепчет Бан, заставляя тело Чонина покрыться мурашками. — Нет… о, боже… — удовлетворённо скулит младший, прогибаясь под сильным телом Чана. А после притягивает старшего за подбородок, в очередной раз впиваясь в губы, кусая при этом его нижнюю, если тот попадает по простате и постанывает в поцелуй. Когда их губы вновь разрываются, Чан начинает добавлять скорость, что возбуждает младшего ещё сильнее, отчего он пальцами обхватывает свою плоть и начинает ими водить по всей длине. — Ещё… — стонет Чонин абсолютно весь красный, потому что ему слишком хорошо, а Чан слушается и ускоряется, задавая темп и руке подростка. И вот, когда старший снова задевает эту чувствительную точку, Ян не выдерживает, после чего с громким стоном изливается на свою руку и на живот. Чан тоже делает последние толчки с громким хлюпаньем и кончает прямо внутрь. Он высовывает свою плоть и устало плюхается рядом с младшим, при этом тяжело переводя дыхание. Чонин тоже дышит через раз и крепко прижимается к старшему, впервые чувствуя, как что-то вязкое вытекает у него изнутри и морщится. Чан после небольшой передышки поднимается с кровати и заглядывает в теперь уже такие родные глаза, пытаясь осознать, что только что сейчас произошло. — Так я тебе нравлюсь? — Ян ничего не говорит, при этом удовлетворённо кивая. — И как мне тогда перед отцом твоим отдуваться? — Мы ему не скажем. — младший поднимается, усаживаясь на кровать. — А как же прислуга? — тот выгибает бровь, пытаясь найти свою разбросанную одежду. — Если ей заплатить хорошенькую сумму, то не расскажет. — Ян ехидно улыбается, аккуратно вставая с кровати и беря полотенце. — Я в душ. — и уходит. А у Чана просто живот от любви скручивает. Этот малыш такой милый, но одновременно и такой сексуальный, что просто сводит с ума. Он падает на кровать и словно ребёнок крутится на ней в разные стороны и визжит от переизбытка радостных эмоций. В комнату Чонин приходит уже мокрый, но от того не менее красивый. Чан налетает на него с объятиями, а взгляд Чонина падает на не выключенную камеру и нервно сглатывает. Должен ли он рассказать ему свой главный секрет, который не знает даже его собственный отец? Но решает это отложить, потому что совсем не хочется Чана расстраивать, особенно когда он такой добрый и заботливый, обнимая младшего прямо сейчас. И Чонину хочется просто раствориться в его объятиях, быть любимым и желанным, но больше всего отдавать любовь только одному человеку, что понимающе гладит тебя по спине, и так сладко шепчет на ухо: — Я люблю тебя. И Чонин тоже его любит, настолько сильно, на сколько это возможно, крепче прижимая к себе старшего и тоже шепчет: — Я тоже люблю тебя, хён.