Век благородства

      Элиана сидела в мягком кресле у камина с книжкой в руках. Дрова уже не потрескивали, тихо тлели, испускали красно-оранжевый, дрожащий свет, согревали одинокую фигуру. На резном столике дымилась уже не первая чашка чая с молоком. Когда юная леди только пришла в спальню, феал только клонился к закату, а сейчас за окном непроглядная темень — сплошной вязкий мрак. Давно пора лежать в кровати, видеть десятый сон, однако Эли листала страницы одну за другой, взгляд галопом нёсся по строчкам, из-за нетерпения узнать, что же будет дальше. Герои, на чью долю выпало столько испытаний, всё равно верны друг другу, в молодых сердцах теплился огонь любви, с губ срывались признания в чистых чувствах. Но коварная судьба подбросила новые испытания в виде войны и разлуки, возможно, длиною в вечность.       Наивная малышка замерла. Сердечко затрепетало от переживаний за героев, у них такая искренняя, чистая любовь. Непрошеная слезинка покатилась по щеке, когда юноша отправился в последний бой, а до финала страниц пять. Его же не убьют, не смогут, он ведь главный герой. Не смогут же… И будут влюблённые вместе. Битвы никогда не занимали мысли Эли. В самом деле, зачем вся эта кровь и грязь, когда есть светлые, искренние чувства? От чего душа трепетала и тонула в сладости.       Элиана уже находилась в том возрасте, когда любовь в книгах выходила на центральный план. Хотелось окунуться в собственную красивую сказку, насладиться чувствами, однако молодые люди в жизни далеки от идеала, в них не видно благородства, храбрости, остроты ума. Они больше напоминали безликие силуэты, за которыми не разглядеть личности.       Сердце замерло, а в воздухе зазвенел одинокий поражённый возглас. «Стрела пронзила его тело. Игнас застонал от боли, перед глазами встал образ любимой».       — «О, Айла! Простишь ли ты меня, что не вернулся я к тебе!» — звонкий голосок иглой прорезал полотно тишины. — Игнас, не умирай, пожалуйста. Ты… Ты же вернёшься. Ты не можешь просто так умереть!       — Девочка моя, ты чего кричишь? И почему ты ещё не в постели? — В комнату зашла высокая, худая женщина с добрым взглядом. Уставшая, в ночной рубашке, она всё равно заглянула проведать дочь, узнать, что случилось.       — Мамочка, прости. — Эли заложила пальцем нужный разворот, прикрыла книгу, обратив всё внимание на родительницу. — Я тебя напугала? Просто очень-очень хотелось дочитать. Тут совсем капелька осталась, и я пойду спать.       — Что читаешь? — Ночная гостья приблизилась к дочери, поцеловала в лоб.       — «Сказание о великом муже Игнасе». — Элиана показала обложку с потёртыми углами.       — Помню, тоже зачитывалась этой книгой в твоём возрасте. — Глаза заискрились от приятных воспоминаний и узнавания, ведь дочь держала в руках, читала её экземпляр. Сколько лет миновало? Двадцать? Нет, больше.       — Мама, а Игнас вернётся к Айле? — Эли с надеждой посмотрела в родные, полные теплоты, карие глаза.       — Почитай и узнаешь. — Далия улыбнулась и села в кресло напротив.       — А ты посидишь со мной? — В детских глазах непонятный испуг. Нет, мама никуда не уйдёт, малышка зря переживает.       — Только читай вслух.       Испуг сменился восторгом, радостным возгласом. Книга вновь на коленях, слова дробью слетали с губ, что прерывались лишь учащённым дыханием чтицы. Голос дрожал, местами терялись окончания, но это мелочи, когда история проникла в самое сердце, сковала душу. Элиана слишком сосредоточена, даже не замечала, как её внимательно разглядывала мать. Дочь стала такой красавицей, умницей, всё сильнее стала походить на Далию в молодости. У малышки её глаза, губы и нос, а волосы такие же русые и густые, как у отца. Маленький светлячок всегда со всеми добрый, всем желала помочь, а сейчас переживала, будут ли влюблённые вместе. Будут, конечно!       Как быстро летело время! Ведь совсем недавно Далия качала малютку на руках, дорогие сердцу, яркие образы встали перед глазами: совсем ещё крохотная малышка так забавно угукала, тянулась к родительским лицам, цеплялась, не отпускала. Долгожданный и любимый ребёнок, который как никто достоин счастливой жизни. Она с Николсом всё отдадут, чтобы это свершилось, чтобы улыбка не сходила с лица дочери.       Да… Девочка уже большая, пора бы и в свет выводить, будущим женихам показывать, на её руку быстро найдутся претенденты, с таким-то прелестным личиком. Останется лишь выбрать достойнейшего, чтоб был добр, мил, справедлив, с достатком, без болезней, чтоб наследники здоровыми выросли. Малышка заслуживает лучшего.       Элиана дочитала, теперь такая радостная, что у влюбленных всё хорошо, и жили они долго и счастливо, сколько эмоций готовых выйти наружу бурной речью. В глазах искрился восторг, руки не находили места, продолжая перелистывать страницы, гладить уголки. Бедная девочка так впечатлена, что не знала с чего начать.       — Как тебе? Красивая история, не правда ли? — Далия решила помочь дочери.       — Да. Я так рада, что всё закончилось хорошо, потому что у влюблённых по-другому не должно быть. Иначе это несправедливо, — книжка мягко приземлилась на столик, рядом с чашкой, слова пропитаны неподдельной уверенностью. Конечно, ведь её с малых лет учили, что — хорошо, а что — плохо.       — Ты права, малышка. Хорошее должно поощряться, а плохое возбраняться. Добрые и честные люди должны жить в достатке, а злые, корыстные получать наказание.       — Но ведь не всегда так происходит. Почему же есть хорошие люди, но у них нет денег? — Молодец, старалась, рассуждала, получилось бы обидно, если Эли не спорила, приняла наставления и всё конец.       — Чтобы люди не черствели и помогали друг другу в трудную минуту. Сегодня поможешь ты, завтра тебе.       — Да, пожалуй, это справедливо, — юная леди замолчала на некоторое время, что-то обдумывая. — У нас есть законы и суды, они наказывают преступников.       — Именно. Я предлагаю продолжить днём, а сейчас спать.       — Спокойной ночи, мама. Я тебя очень люблю и папу тоже.       — И мы тебя любим, малышка. Сладких снов.       Поцеловав дочь в лоб, мать ушла к себе в спальню. Николс не спал, ждал её возвращения. Далия поделилась с мужем мыслями, что Элиану пора активнее знакомить с обществом, водить на приёмы, балы, встречи с партнёрами.       — Да, милая, ты права. Сам задумывался, чтобы начать присматривать для нашей крохи мужа. Хотел тебе сказать, но ты меня опередила. Я даже думал принять приглашение на бал у Эдварда.       — А почему нет? Отпишись ему завтра же, что мы все с радостью придём. — Далия в голове уже выстраивала план торжества: что надеть, подарить, предполагала, какие гости приглашены, с кем бы хотелось поговорить и обсудить последние новости. — Хорошо, что первый бал Элианы пройдёт у знакомых ей людей. А ещё мне нравится, что Эдвард собирает не так много гостей и всем уделяет внимание.       — Жаль, что у него только дочери, — в голосе проскочила горечь на слове «только».       — Будь они постарше, то сдружились с нашей девочкой, а так она их сторониться что ли… Хотя они такие милые.       — Но такие озорные. Наша малышка никогда такой не была, — Николс никогда не разделял восторга жены, насчёт близкого общения девочек, но и не запрещал. Всегда только бурчал на ухо Далии, потому что любил.

***

      За завтраком семья собралась в просторной столовой, где также принимали гостей. Элиана не выспалась, то и дело тёрла глаза, зевала в ладошку: долго не могла уснуть, впечатлённая книгой, ворочалась вся в мечтах, где создала прекрасного, храброго юношу, что целовал ей руки, дарил цветы. Щёки пылали румянцем, от одной мысли о подобном, но прохладная вода уняла жар, а чуть погодя чашка кофе с молоком немного взбодрила.       — Элиана, долго не засиживайся, мы сегодня едем в город, — предупредила Далия, наблюдая за вялым ковырянием кекса.       — Зачем? — оживилась Эли. Поездка в город всегда означала маленькое приключение и от того выглядела значимым, весёлым событием.       — Эдвард Прингсхайм пригласил нас на бал в выходные. Надо купить подарок, нельзя с пустыми руками приезжать.       Завтрак мгновенно отошёл на второй, вернее на третий план, Элиана взвизгнула от радости и предвкушения. До этого родители никогда не брали её на балы и другие светские мероприятия, объясняя решение тем, что девочка ещё мала, устанет, раскапризничается. По сути, они были правы: маленькая Эли страдала рассеянным вниманием, а запала на что-то хватало ненадолго, лет до десяти совершенно не могла усидеть на одном месте дольше пяти минут. Со временем усидчивости прибавилось, покуда характер смягчился, и вот она готова читать запойно книжки, разговаривать с родителями на некоторые взрослые темы.       — Я так рада! Ой! А в чём я пойду? Хочу особенное платье, можно мне новое платье для первого бала? Мамочка, папочка, прошу вас! — жалобно и одновременно пылающее канючила Эли, в мечтах уже рисуя себя, кружащей в танце, развивающиеся от движений ткани нового наряда.       — Конечно. Ты будешь самой красивой.       — Только после мамы. Она всегда самая красивая. Я так волнуюсь, это будет мой первый бал, — Эли, как непоседливый ребёнок, завертелась на месте, взгляд скакал от лица матери к отцу.       — Милая, тебе не стоит волноваться. Ты всё знаешь и умеешь, — Далия попыталась мягко успокоить дочь, но ураган беспочвенных переживаний, не сдерживаемый ничем, вышел на свободу.       — Что, если я сделаю что-то не то? Или скажу то, что не следует говорить? — тараторила Элиана, сама же больше пугалась своих слов. Прекрасная фантазия, откормленная сотней книжек, рисовала красочные карикатурные сценки, где малышка поскальзывается во время танца, падает посередине зала, а все над ней насмехаются, родители стыдливо краснеют. И вот она уже сидит с пунцовыми от смущения щеками.       — Ты умная девочка. Тебе нечего бояться. К тому же, мы будем рядом и всегда тебе поможем. — Пара глотков кофе на несколько мгновений отогнали ядовитые мысли, но этого хватило, чтобы чуточку успокоиться.       Элиана встала из-за стола, крепко обняла родителей и поцеловала.       — Вы лучшие родители. Я вас так сильно люблю, что словами не передать!       — И мы тебя любим больше жизни. Ты для нас лучик света.

***

      Элиана любила выезжать в город, там столько разных магазинов, кафе и развлечений. Шум голосов, грохот колёс, лишь иногда через весь гомон слышались трели скрипки или флейты. В вечной суете было что-то притягательное, желание действовать, стоило сделать шаг, а толпа уносила вперёд к свершениям. Каждый раз новое маленькое приключение, полное неожиданных поворотов, от чего юная леди шла пружинистой походкой, разглядывая всё вокруг.       В этот раз Эли поехала с мамой. На вокзальной площади находился их любимый магазин одежды, в нём всегда можно найти что-то стоящее, как с местных фабрик, так и от иностранных модельеров. Сегодняшний визит не стал исключением: дамам сразу в глаза бросилось пышное, персиковое платье. Продавщица сказала, что оно подчеркивает все достоинства юной леди, и лучше наряда не придумаешь. Только вот на вешалке оно смотрелось более презентабельно. Элиане не нравились объёмные рукава, поэтому она попросила поискать что-то облегающее, либо что-то с открытыми руками. После нескольких примерок, остановились на пудровом платье в пол с рукавом три четверти. Счастливые и довольные, они ещё бродили по городу в поисках подарка. Нашли очень милый чайный сервиз, купили сладостей, посидели в кафе, попили чай с пирожными. День, несомненно, удался.

***

      В день бала все суетились. Элиана очень нервничала, родители успокаивали, однако дурное предчувствие насчёт вечера не отпускало, вцепилось мёртвой хваткой сильной челюстью. Казалось, обязательно должно произойти что-то выбивающее из колеи, почему-то непременно плохое. Эли целый день не находила себе места, в голове кружились удушливые мысли. Что, если она оступится во время танца? Если прольёт на какого-то важного господина напиток? Или поведёт себя неуважительно по отношению к кому-нибудь? Эмоции скреблись, подбираясь комом к горлу, готовые вот-вот выйти наружу потоком слёз.       — Я так волнуюсь, — поделилась Элиана, когда служанка расчёсывала намытые и высушенные волосы.       — Почему, милая? — мама говорила спокойно, буднично, судя по всему, не понимала причин переживаний.       — Понимаешь, у меня дурное предчувствие. Мне кажется, произойдёт что-то ужасное, — на юном личике гамма эмоций, но главенствовало волнение, в глазах залегли крупицы слёз. Руки комкали, перебирали гладкую светлую ткань платья, будто прося успокоения.       — Тебе кажется. Ты переживаешь, это естественно, ведь это первый бал, но ничего страшного не случится. Пройдёт время, будете смеяться над собой сегодняшней, потому что зря переживала. Я бы на твоём месте расслабилась и получала удовольствие.       — Не могу, — Эли всплеснула руками.       — Так! Во-первых, не крутись, пока тебе делают причёску. Дёрнешься, больно себе сделаешь, ещё и переделывать придётся. Во-вторых, поверь мне — всё будет хорошо. Бал же будет у знакомых, ты их всех видела, общалась. Чего их бояться? Тебя просто пугает пока что неизвестная обстановка, — тем же спокойным тоном объясняла дочери Далия.       — Да, ты права. К тому же вы будете рядом, и если что-то пойдёт не так, то обязательно поможете.       — Вот видишь! Расслабься и насладись вечером. Натанцуйся, пообщайся с Эммой и Кассандрой, — для пущей убедительности мама напомнила про подруг, заодно и тему сменила.       — Мы полгода не виделись. Я по ним ужасно соскучилась.       — Они тоже, наверное, соскучились.       Разговор с матерью успокоил Элиану. Ещё раз, мысленно поговорив с собой, поняла, что страхи безосновательны, и глупо себя накручивать, лучше просто расслабиться. Хватило запала не то чтобы надолго, уже по дороге новый приступ страхов сцапал в объятия, пальцы путались в редких складках нового платья. Погода согревала, но, кажется, всех вокруг, забыв про неё, под кожей скрёбся холод. Сердце отскакивало, топало истеричным ребёнком, нашёптывало гадости, от которых хотелось выть, заливаться горькими слезами. И Эли держалась из последних сил, как подобает леди, надеялась на скорое избавление от душевных мук.

***

      Поместье Прингсхайм находилось в часе езды, Элиане оно всегда нравилось, особенно сад, где часто играла с подругами, катались на лошадях. Особняк построен в том же стиле, что и их: огромные залы дышали простотой, при этом обстановка не лишена роскоши в деталях. Из-за схожести планировки, долгих недель в гостях Эли чувствовала себя здесь, как дома. Семья Свелетти приехала раньше всех, собственно, как всегда пунктуальны. Эмма с Кассандрой набросились на подругу, стоило той только перешагнуть порог, тут же заключили в объятия.       — Девочки, где ваши манеры? — грозно сказала статная женщина, жена лорда Прингсхайма. Эли всегда опасалась её, строгая, пугающая, именно она была хозяйкой дома, это чувствовалось.       — Дорогая, не ругайся, они так долго не виделись, — Эдвард поцеловал супругу в щёку, после чего поздоровался с гостями. — Мы рады, что вы смогли приехать.       — Можно, пока всё не началось, мы посидим в нашей комнате? Пожалуйста, — взмолились сёстры, обступив отца с двух сторон.       Сколько раз Эли не бывала у Прингсхаймов в гостях, сколько не жила под одной крышей, всегда хозяйка относилась со всей строгостью к девочкам, а отец, наоборот, часто баловал. Поэтому неудивительно, что сейчас они набросились именно на него. После разрешения родителей сёстры потащили Элиану в когда-то бывшую детскую, по пути выболтали все новости за полгода, однако со стороны это больше походило на грязные сплетни. Запомнились две говорливые девчушки совсем другими, за месяцы разлуки стали женственнее, подросли ввысь и тараторили наперебой, даже слова вставить не давали. Гостья почувствовала в груди, как кошкой точила коготки обида, пусть ей особо нечего рассказать, но подруги вовсе спросить не удосужились. Раздосадованная, она откинулась на спинку дивана, слушая уже в пол-уха, раз они не хотят, то ей зачем? Да и взгляды у них… Странные, какие-то высокомерные что ли? Презрительные.       — Эли, расскажи, как ты? — вопрос прозвучал так неожиданно, что гостья вздрогнула.       Хорошо, что сёстры, наконец, вспомнили об её существовании, оторвавшись от глупых сплетен. Но, к всеобщему сожалению, Эли не могла похвастаться невероятными событиями из жизни: за полгода не произошло чего-то яркого, запоминающегося, а пересказывать монотонно текучие будни, состоящие из учёбы да житейских мелочей — желания не возникло. Поэтому Элиана призналась честно:       — Мне нечего рассказать. Я всё время была дома, занималась, книжки читала. Даже в город редко выезжала, — с грустью поведала она, а после поспешила сменить тему. — Вы знаете, кто будет на вечере?       — Семей шесть или семь.       — Дядя Ирвин с семьёй не приедет, — поправила сестру Кассандра.       — Ну, тогда шесть. Да ты их всех знаешь. Помнишь нашу тётушку Элизу? — В глазах старшей появился нехороший блеск.       — Нет, — спустя примерно минуту ответила Элиана, имя-то она помнила, но образ расплылся в голове.       — Ты её видела, толстая такая. — Сёстры бурно, размахивая руками, пытались освежить память подруге. — Когда она гостила у нас года два назад, папа случайно пролил на неё вино, и мы еле сдерживали смех за столом.       — Так это она? — Эли вспомнила тот забавный казус и улыбнулась. — Теперь я припоминаю.       — Она приедет с братом и детьми. Говорят, что некоторые её дети от дяди Генри.       — Старший, говорят, прям вылитый дядя в молодости. Но помни, мы тебе ничего не говорили! — У сестёр злые, некрасивые улыбки, потерявшие всякую детскость лица, ляпнули чушь и рады, сидели теперь довольные. Подруга поморщилась, но они либо не заметили реакцию отвращения, либо проигнорировали, хорошо, так как продолжать диалог желания не возникало.       — Конечно, — успокоила кивком Эли, хотя больше себя отвлекла от горьких, давящих эмоций.       — Мне так интересно посмотреть на детей тётушки. Когда она к нам приезжала их оставляла дома.       Элиана тяжело вздохнула, казалось, что неприятная тема исчерпана, однако сильно ошиблась. Сёстры разочарованно поглядывали в её сторону, Кассандра поджала губы, показывая недовольство реакцией. Может, стоило сдержаться? Хотя Эли ничего не сказала, не проявила неуважения к юным хозяйкам, не упрекнула. Былые страхи от первого бала отступили, прогнала усталость, моральная измотанность от подруг.       — Если это и, правда, дети дяди Генри, как ему было не противно с сестрой. Она же такая… — Эмма поморщилась. — Старая, некрасивая, страшная, толстая. Неудивительно, что её муж сбежал.       — Я её плохо помню, но она мне тоже не нравилась, — голос звучал уверенно, в какой-то степени грубо и категорично. Элиана хотела не совсем этого, поэтому закусила губу, как бы извиняясь.       — Когда вырасту — к себе приглашать её не буду. Обойдётся. Отец зовёт потому, что она его сестра. Родственница, понимаете ли.       На удачу Элианы, в дверь постучали, можно выдохнуть и сбежать от неприятного разговора. Служанка сообщила, что родители ожидают девочек на торжестве, а все гости прибыли. Быстро приведя себя в порядок, они вышли, чтобы не привлекать много внимания, Эмма с Кассандрой показали подруге обходной путь, а сами прошмыгнули через боковую дверь. В зале уже играла музыка, взрослые разбились кучками у столов с напитками и закусками.       И это бал? В книжках всё по-другому: ярко, завораживающе, сказочно, от чтения перехватывало восторгом дыхание. Там огромная зала, украшенная цветами и гирляндами, в углу оркестр слаженно играл приятные мелодии, способные унести ноги в пляс, у стен длинные вереницы столов, которые ломились от блюд и напитков, при этом рядом ходили слуги, незаметно наполняющие бокалы, а в середине десятки пар, кружились в веселье. Юное сердечко затрепетало на мгновение, однако после вернулось в непримечательную реальность, красочные мечты разлетелись осколками, оседая у ног. Элиана оглядела полупустой зал, да просторно, особенно в середине, но никто не танцевал, взрослые уныло столпились у столов, хватая закуски, ножки стекла с винами, приглушённо переговариваясь.       Но это же бал! Здесь надо веселиться, танцевать. Где смех со всех сторон, сливающийся бы с оркестровой мелодией? Где обилие кушанья на столах? А дети, что бегали бы, играя в догонялки, а взрослые на них шикали, чтобы те не порвали наряды? Эли с лёгкой настороженностью пошла к родителям, происходящее вообще ей напоминало сон, будто вот-вот увидит свою комнату, начнётся новый день с занятиями и будничными делами. Так же возникло противоречивое ощущение, что стоит прикрыть глаза, как холст с пастельной картинкой разорвётся и начнётся праздник. Однако Элиана тихо встала рядом с матерью, и её представили молодой паре, недавно переехавшей в эти края. Ничего не поменялось, совсем ничего. В груди засосала грусть несбывшихся ожиданий.       Мужчины увлечены спором о самом выгодном поставщике на юге, а дамы отошли в сторону обсудить более житейские новости. Эли в разговор старших не вслушивалась, с грустью обводя взглядом зал и гостей раз за разом, пытаясь найти что-то новое и занимательное. И нашла же, не сразу, но взором зацепилась за двух дам, что расшаркивались в реверансе перед незнакомым господином. Высокий мужчина в возрасте одарил их почтительным поклоном, а стоило паре отойти в сторону, он плавно двинулся дальше. Элиана, увидев орла в первый раз, очень удивилась, какой гордой казалась птица. Сейчас она готова дать руку на отсечение, если этот дядька не оборотень. Все перед ним расступались и кланялись, будто королю, а он лишь удостаивал лёгким кивком.       — Мама, кто это? — шёпотом спросила Элиана, указав на пожилого господина.       — Ох, это лорд Арон. Где твой отец? — Мать в мгновение ока переменилась, засуетилась, забегала глазами по лицам, в поисках мужа, практически не обращая внимания на дочь, которая ещё ждала более развёрнутого ответа. — Надо его найти и поздороваться с Ароном. Мы скоро вернёмся, — приезжая женщина улыбнулась и вежливо откланялась.       Распрощавшись с собеседницей, Далия потащила Элиану за собой, Николс оказался неподалёку от них. Лорд значит, тогда у него должна быть фамилия, а его назвали по имени, да и производил он впечатление, если не самого короля, то точно приближённого к правящей верхушке. Точно не простой аристократ, в голове крутились знатные рода хоть кто-то с именем Арон, однако успехов это не принесло. Малышка на ходу пыталась что-то сообразить, как-то осмыслить происходящее, но лишь сильнее путалась, поэтому обратилась к матери:       — Мама, кто этот лорд?       — Милая, это очень важный человек. Не знала, что его позовут. Обычно Арон редко бывает на званых вечерах или балах. — Они подошли к отцу семейства, на этом краткая предыстория оборвалась, так ничего внятного не поведав. — Николс, вот и ты! Пойдём, выкажем наше почтение лорду Арону.       — Что? Он здесь? — Эли потихоньку закипала, потому что родители суетились, удостаивая её какими-то обрывочными непонятными фразами.       — Да, Элиана его увидела, — шёпотом пояснила Далия на ходу.       В какой-то степени Эли радовалась случившейся шумихи из-за одного единственного гостя, но совершенно не понимала, откуда столько суеты вокруг него. Будь Арон очень важным, как приближённый короля, то, вероятно, это бы упомянули, а так… Зато хоть какое-то веселье.       — Арон, добрый вечер, — пожилой господин повернулся к семье.       Элиана застыла, оказавшись под мягким взглядом, ощутила силу, пригвоздившую к полу, всё тело похолодело, дыхание перехватило. Он всего лишь посмотрел, причём без раздражения и злобы, а она уже задохнулась от эмоций. Сколько же в одном только образе мудрости, гордости, величия, заставляющих трепетать. Высокий, широкоплечий, до сих пор с безупречной осанкой. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад, бородка ровно подстрижена. Улыбается ни сколько губами, больше глазами, значит искренне. Это ли произвело на Эли впечатление, вогнало в краску? Нет, сам Арон нарушил привычный ритм сердца. Идеальный. Сошедший со страниц её любимых книг.       — Для меня большая честь встретить вас и представить моих спутниц. Моя жена Далия. — Мать протянула руку для поцелуя.       — Вы умопомрачительны, — его голос ровный, низкий, грудной, казалось, раздавался в голове, а все остальные звуки перестали существовать.       — Моя дочь Элиана.       — Приятно познакомиться. — Отец подтолкнул девочку к лорду. Арон нежно поймал ручку,  следующий миг пальцы обжёг поцелуй.       — Ох! — не сдержала стона Элиана. Жар от губ остался на коже. Она посмотрела в глаза пожилого господина в надежде найти причины столь странного состояния.       — Тия́т, вы не откажете мне в танце?       «А ему можно отказать?»       — Я с радостью подарю вам танец, — Эли старалась ответить ровно, но слова звучали чересчур дрожаще и тихо.       Ручка утонула в его ладони. Арон шёл уверенно, не обращая на окружающих внимания, ведя рядом перепуганную девочку с дрожащими от волнения коленками. Перед танцем он поклонился, она сделала правильный, несмотря на страх, реверанс. Казалось, что музыка подстраивается под него, насколько движения естественные и лёгкие, будто так и должно быть. Элиана кружилась, словно околдованная, подчинённая силой и величием лорда, от танца и смущения на щеках выступил румянец. Что лорд с ней делает? Пленял, завлекал в неведомые дебри до головокружения, потери тонкой бледной ниточки связи с реальностью, огромный мир вмиг сузился до их пары.  Старалась сдержать прерывистое дыхание, а взгляд терялся в ногах, сопротивлялся соблазну разглядывать партнёра, запечатлеть в памяти крупицы образа.       Шаг, поворот, поворот. Пальцы снова переплелись. Взгляд заплясал по рукам, плечам, разбился о едва виднеющуюся шею, снова уткнувшись в пол. Вперёд, вправо, поворот. Слишком широкий шаг, и вот Эли уперлась лорду в грудь, нос защекотал невесомый аромат дубовой коры, можжевельника и чего-то нежного, сладкого, будто мимо пронесли кремовый воздушный десерт. Слова извинения, Элиана произнесла, не смотря в глаза, запинаясь, почти шёпотом. Поворот со сцепленными руками. Через одежду почувствовала, как ровно Арон дышал, как размеренно вздымалась грудь, задевая спину, по телу мурашки от такой близости, прикосновений дыхания. Пальцами прошёлся по коже от запястья до полупрозрачной ткани у локтя, чем взволновал ещё сильнее, так что Эли побоялась вздохнуть. Последние аккорды, и музыка стихла, не уняв бури.       — Я вас утомил, тият? — в один миг воздух, будто полностью выкачали из тела.       — Что вы, нет! Мне всего лишь немного душно. Я бы вышла подышать на воздух, — сбивчиво проговорила Элиана, боясь поднять глаза на столь обаятельного, волнующего мужчину, захватившего разум в ловушку.       — Позвольте предложить вам чего-нибудь прохладительного и проводить на улицу. — Он протянул раскрытую ладонь, пальцы едва коснулись гладкой кожи, как сразу же оказались пойманы.       — Благодарю.       Арон передал Элиане бокал игристого вина, от чего та смутилась. Раньше она никогда не пила подобного.       — Это шампэнь? — она назвала единственное игристое, которое знала, после глотка.       — Да.       — Мои родители, наверное, не одобрят, что я пью алкоголь. — Эли завертела головой, в поисках, куда лучше поставить бокал.       — Я обещаю взять вину на себя. Думаю, бокал пойдёт вам на пользу, уж больно вы взволнованы. — Элиана стыдливо опустила взгляд, тонкая стеклянная ножка ещё холодила пальцы. — Был рад танцу с вами. Возвращайтесь скорей.       И Арон ушёл, оставив растерянную девочку одну на крыльце с бокалом игристого. «Внешность бывает обманчивой» — сегодня она убедилась в правдивости знакомого выражения. С виду обычный дедушка, а с такой внутренней силой, что перехватывало дыхание, ноги немели. Элиана читала книжки о храбрых войнах, от которых девушки теряли сознание, но чтобы в реальности и с ней…       Вскоре подошла Далия, на лице беспокойство за дочь, вероятно, Арон сообщил, что отвёл Эли на воздух и дал игристого вина успокоиться. Конечно, больше никто не мог так сделать. В обычных действиях проглядывалась приятная душе забота, что-то неуловимое, особенное, заставляющее трепетать, глупо беспричинно улыбаться.       — Милая, ты чего разволновалась? Всё же хорошо. — Мать обняла и поцеловала дочь в щёку.       — Всё это для меня впервые. А ещё танец… Вы меня напугали, рассказав, какой лорд Арон важный. Я была вся на иголках.       — Прости нас, пожалуйста. Мы не думали, что ты так напугаешься. — Далия закусила губу. Эли видела искреннее сожаление на лице матери, не знавшую, как загладить вину перед любимой малюткой.       — Ничего, мне уже лучше. — Далия тряхнула плечами, будто сбрасывая тяжелый груз. — А как это всё выглядело со стороны?       — Ты была молодцом, моя хорошая. Я тобой горжусь.       — Спасибо. Давай ещё немного постоим и пойдём дальше веселиться. — На щеках до сих пор сохранялся румянец, но уже не столь выразительный, видимо, действительно расслабилась. Уж что тому причина — непонятно, вино ли или приход матери. Эли прильнула к Далии, прижавшись к груди, переместив бокал в другую руку, дальше от тела, буря затихала, через пару мгновений и вовсе исчезла.       — Как скажешь. Пока ты танцевала, к нам подходили Эмма и Кассандра, потеряли подружку загулявшую. — В словах слышна добрая усмешка, привычно захотелось возмутиться, какая же Эли загулявшая?       — Надо будет с ними поговорить. — Элиана покрутила в руке бокал, сделав небольшой глоток, поморщилась от неприятно щекочущих нос пузырьков.       — Тебе понравился танец? — Далия решила отвлечь дочь разговорами, уж больно малышка серьёзная и задумчивая.       — Да. Если бы я не волновалась, то получила больше удовольствия, — без задней мысли выпалила Эли, но после пожалела, что позволила себе такую неосторожность.       — Мы сразу тебе говорили, чтобы ты наслаждалась вечером.       — Вы как обычно правы, — пробурчала она, сильнее кривя лицо. — Пойдём?       Николс разговаривал с Эдвардом, когда подошли дамы. Элиана обняла отца и прошептала:       — Мамочка хочет потанцевать. Пригласи её.       — Обязательно, — отец не успел добавить что-то ещё, его прервала супруга.       — Так, заговорщики, о чём шепчитесь? — Далия смотрела с вызовом.       — Дорогая, мне мой главный советник сообщил, что ты желаешь покорить всех танцем. Я, как Ваш покорный слуга, должен исполнить Вашу волю, — Николс подмигнул дочери и увёл жену для танца.       Элиане казалось, что Эдварду неловко остаться один на один с ней, хотя, когда она гостила здесь раньше, то такого странного ощущения не возникало. В целом он производил впечатление осторожного, замкнутого человека, ведомого волей сильного, как его жена, например. Бывало, раньше оставались наедине с хозяином поместья и вели короткую беседу о житейском, тогда в паузы хотелось сбежать, не нервировать, не создавать неприятностей. Чтобы не смущать, Эли сделала вид, что наблюдает за танцем родителей.       — Элиана, как тебе праздник? — Голос не дрожал от волнения, может, успокоился? Или ей просто подумалось. — Всё нравится?       — Да! Всё восхитительно! Спасибо большое, что пригласили.       — Как я мог не позвать старого друга и его чудесных дам? — а тон изменился, знатно повеселел, да и лицо приятнее стало — засветилось. — Ты не стесняйся, приезжай в гости на выходные. Девочки тебя любят и будут рады увидеться.       — Благодарю. Мне тоже нравится общаться с Эммой и Кассандрой. Они такие весёлые и добрые, любой день способны превратить в праздник.       — Это точно!       — Мама говорила, они меня искали.       — Да, — Эдвард осмотрел зал. — Что-то их не видно… Наверное, пристали к кому-нибудь из гостей со своими глупыми сплетнями.       — Вы позволите, я их поищу? — Эли улыбнулась, надеясь, сбежать от затянувшегося неловкого даже для неё общения. Как вовремя нашёлся достойный предлог.       — Конечно. Был рад поговорить.       Эдвард оказался прав: сёстры крутились вокруг своего дядюшки, о чём-то щебеча, мужчина сдержанно кивал и озирался по сторонам. Когда Элиана подошла достаточно близко, он поспешил удалиться от надоедливых родственниц, сёстры накинулись на новую жертву и забросали вопросами, размахивали руками, лица исказило отвращение.       — Какой ужас! Ты танцевала с этим дедом, — Эмма скривилась.       — Сколько ему лет? На вид все сто, — фыркнула пренебрежительно Кассандра, закатив ко всему прочему глаза.       — Да какие сто? Ты что, перепила? Будь он настолько старым, то не шатался по балам. — От их разговоров становилась противно, хотелось высказать, какие они глупые и невоспитанные.       — Хорошо! Если я не права, тогда сколько ему? Что, не знаешь, самая умная?       — Хватит вам уже ругаться. Можем у взрослых спросить, если вам так это надо, — сёстры надулись от слов Эли.       — Не так уж и интересно.       — Тоже мне деда какого-то обсуждать. Мы его первый и последний раз видим.       Но они не успокоились и продолжали с жаром обсуждать Арона, на этот раз его деньги и их предположительное количество. Тараторили, перебивали друг дружку, кажется, совсем забыли про рядом стоящую подругу. А была ли Эли когда-нибудь для них подругой? Что за глупости ей лезли в голову, конечно, они дружили, это всё шампэнь, оно туманило разум, подкладывала жуткие мысли. С этого дня она пообещала ни пить, даже капельки не вина, ни тем более чего-то крепче.       Элиана сбежала под предлогом найти родителей, подруги, казалось, не против такого расклада. Маленькая леди бездумно бродила по залу, но никого более-менее знакомого, с кем могла бы поговорить или потанцевать, не нашла. Мама и папа тоже будто пропали, гости же все как чужие, незнакомцы из другой реальности. Почти отчаявшись, у одного из столиков она заметила гордого и одинокого орла, он улыбнулся и подозвал к себе.       — Рад видеть вас, тият, вновь в наших рядах. Желаете выпить со мной?       — Не откажусь, — голос дрогнул, бессовестно выдав сомнения, прозвучал нотками страха.       — Вина, быть может, сока? — Арон, будто не замечал её неловкости, пылающих щёк, блуждающего по полу взгляда. Общался, как с равной, словно перед ним не ребёнок, который порой и двух слов связать не может, особенно сейчас, рядом с таким интересным и одновременно пугающим господином.       — Сока.       — Что вас волнует? — Элиана наконец собралась с силами, посмотрела в глаза, где читалась заинтересованность. Леди облизнула пересохшие губы и сделала новый глоток, дальше оттягивая время ответа. — Только не говорите, что это я вас пугаю, — лорд налил ещё вина.       — Нет, что вы! Вы здесь не причём. Для меня это…       — Первый вечер, понимаю. Ваше волнение сильно бросается в глаза. Если хотите произвести впечатление — ведите себя уверенно. Не позволяйте эмоциям взять над собой верх.       — Благодарю за дельный совет, — он в ответ лишь улыбнулся. Молчание длилось несколько минут, и Элиана забеспокоилась. Может ей уйти, раз разговор окончен?       — Не напомните, где вы живете?       — Отсюда час езды.       — Кажется, вспоминаю. О, родители вас, по-видимому, обыскались, — Арон кивком показал в их сторону. И не похоже, что он что-то понял из её полувнятных объяснений, а жаль. Кто-то устал за день, не удивительно столько волнений испытать.       Элиана поблагодарила за прекрасное времяпровождение и ушла. Однако родители её развернули, и она вновь стояла рядом с Ароном.       — Лорд Арон, для нас будет большая честь, если вы пожелаете провести выходные в нашем поместье.       — Какое приятное приглашение, — его голос подобен волне, интонация плавно перекатывалась от низа к верху. — Я только что узнал у вашей прелестной дочери, где находится ваш дом. Планировал заглянуть на обед. Вы уже собираетесь покидать нас?       — К сожалению, да. Мы с супругой очень устали.       — Я могу поехать с вами?       — Разумеется.