Век благородства

      Всю дорогу до дома Эли украдкой поглядывала на Арона, окружающий полумрак навевал ему образ таинственности, загадочный, немного отстранённый и сим невероятно притягательный. Хотя он-то довольно активно общался с родителями, это юная леди держалась чуть в стороне от взрослых, клевала носом. Чтобы не уснуть, она переводила взгляд на такого интересного пожилого господина, из раза в раз подмечая новые детали внешности. Красивый, несмотря на морщины, светлые, добрые глаза, очерченные скулы. Нос, вроде, и массивный, прямой, но совершенно не портил лица, наоборот, добавлял характера. С тонких губ срывались обычные, порой шутливо-ироничные фразы.       В один из таких моментов наглого разглядывания Арон поймал её взгляд и подмигнул. Эли стушевалась, вжалась в сидение, сердце ухнуло. Облизала пересохшие губы, а вот ладошки, наоборот, увлажнились, щёки запылали румянцем. После неприятной оплошности она стеснялась на лорда смотреть, и как-то неожиданно для себя, задремала. Уже на месте Элиану нежно разбудила мать.       Лорда поселили в одной из самых просторных, гостевых комнат. Элиана ждала, что он выскажется по поводу спальни, но этого не произошло, господин сдержанно поблагодарил хозяев и скрылся в темноте за дверью. Обычно, когда кто-то приезжал в поместье с визитом, просил не утруждаться, но Арон — птица другого полёта, привыкший к комфорту. Для него роскошный отдых — естественность. По крайней мере, так думала Эли.       Все слишком устали за вечер, поэтому разошлись по комнатам. Эли думала почитать перед сном, ведь дома ощутила странную бодрость, однако стоило только очутиться в кровати, почувствовала тяжесть проведённого дня.

***

      Элиана проснулась около двух часов дня, быстро умылась, оделась, а потом в приподнятом настроении спустилась к обеду. Родители уже заканчивали с десертом.       — Вот и ты! Только проснулась? — вопрос матери вылетел немного резко, как показалось Эли, спешно.       — Да. Принесите мне кофе и второе блюдо.       Служанка поклонилась и ушла, а Эли застыла с немым вопросом: «что?» — на лице.       — Я бы на твоём месте поела более основательно, — посоветовала Далия, смягчившись, на сонное негодование дочери.       — Мама, я только проснулась, — плаксиво протянула Эли. — Ты же знаешь, что после сна у меня нет аппетита.       — Как знаешь. Приятного аппетита. — Родители встали из-за стола.       — Вы со мной не посидите? — Элиана поджала губы, ожидая ответа, а ведь надеясь, что подождут её.       — Дела, малышка, — Николс оправдывался извиняющимся голосом, гладя дочь по голове. — Вчера вечером разговорились со знакомыми, надо подготовить документы для сделок.       — Я после обеда пойду гулять или покатаюсь на Рейне, — в словах проскользнуло разочарование и обида, но делать нечего, придётся сегодня искать занятие самой. — Так что не теряйте!       Оставив посуду, Эли тихонько выскользнула во двор и, словно тень, добралась до конюшни, предварительно умыкнув яблоко и пару кусочков сахара. Отлично, никого из слуг! Конюх не жаловал, когда лошадей просто так баловали. «У них корм высший сорт, зажрётся скотина каждый день яблоки трескать, круп в двери не пролезет», — ворчал он. В его представлении мира: для сладостей должен быть повод. Но чем животные хуже хозяев? Почему одним можно после обеда десерт, а другим нет? Каждый раз внутри Элианы поднималась волна злости от несправедливости. Причём родители делали замечание, чтобы она перестала таскать еду со стола на конюшню.       Рейне — молодая, серебристо-буланая кобылица, любимица леди, фыркала в дальнем стойле. Сегодня кто-то не в настроение, может, сладости его улучшат, метод работал пятьдесят на пятьдесят. Элиана подошла и ласково погладила шею животного.       — Смотри, что я тебе сегодня принесла, — прошептала Эли, нащупав в кармане юбке восковую кожицу фрукта и показав яблоко. Лошадь с жадностью набросилась на угощение. — Тише-тише. Ты мне руку откусить хочешь, проказница?       Элиана погладила морду кобылицы, на пальчиках осталось много серебристой шерсти.       — Надо бы тебя расчесать. Что, снова линять начала? — Любимица ничего не ответила, только ударила копытом. — Где у тебя здесь щётка?       Эли нашла щётку в углу со сбруей, к собственному удивлению довольно таки быстро, и пары минут не прошло. Во время расчёсывания Рейне тыкалась мордой в бока хозяйки, ища вкусности, на что та недовольно шипела. К концу всё платье покрылось шерстью, как бы Элиана не отряхивалась, не помогало.       — И на кого я похожа? Ладно, держи.       Хозяйка угостила лошадь сахаром. В этот раз сработало. Несмотря на вредный характер, Элиана её любила, а в голове просыпалось бесчисленное множество воспоминаний о совместных прогулках. В основном они проводили время в пределах поместья, пару раз выезжали в город, но не дальше. Отец называл Рейне — кобылой для выставок, красивая не для соревнований и уж тем более не для работы. Эли сначала возмущалась, пока ей не объяснили, что так лучше и жить животное будет дольше. А что ещё надо ребёнку?       — Я загляну ещё, не скучай!       Элиана, выйдя на улицу через боковую дверь, столкнулась с конюхом, неловко получилось, не хотела, чтобы её кто-то видел. Они поговорили о погоде, здоровье лошадей, после чего молодая госпожа, сославшись на дела, убежала в парк. Никогда не любила общаться с прислугой. О чём с ними разговаривать? Они недостаточно образованы, чтобы рассказать что-то стоящее. Что можно узнать у людей, которые пересказывают сплетни? Их послушать, то все плохие, и всё катится в пропасть мироздания, и спасения нет. В какой-то степени таких немного жалко: природа не наделила достаточным умом.       В парке никого, молчаливые пёстрые аллеи, обрамлённые арочными деревьями, всполыхами цветов всевозможных форм и размеров. Собственно, почему Элиана сюда пришла? Объективной причины или цели не нашлось, так, просто сбежать от конюха и его глупых разговоров. Сделать кружочек и домой? Прекрасная идея. Какая же она всё-таки… Девочка. Можно же было покататься на лошади, но она забыла и ушла. Её всегда бесила собственная рассеянность, к другим людям относилась с пониманием. Старалась, по возможности. Возвращаться нельзя, у неё же «дела».       Немного пообижавшись и поругав, Элиана себя простила. Успокоило, что она ещё сонная, оттого плохо соображала. Раз всё оказалось так печально, стоило привезти голову в порядок, разложить мысли по полочкам, чтобы больше такого не повторилось, хотя бы сегодня. Прогулка на свежим, напитанным естественными, ненавязчивыми ароматами воздухом поможет расслабиться, вернуться в привычное состояние.       В центре парка у фонтана на лавочке сидел Арон. Эли сделала шаг назад, стыдливо скрывшись за поворотом, зажав вспыхнувшие щёки ладонями. Какая же она дурочка, совсем не подумала, что лорд ещё в поместье. Почему-то, не заметив его за завтраком-обедом, Элиана решила: гость уже отбыл по делам. Однако нет. Вот он тут отдыхал. Пожилой господин не читал, не кормил птиц — ничего не делал, смотрел на водные брызги. Сколько он уже здесь? Разве это интересно?       — Добрый день, лорд Арон, — Элиана мило улыбнулась, выходя из тени аллеи, как только почувствовала спадающий румянец, на всякий случай поклонилась.       — Добрый день. Тоже гуляете? — При свете дня пожилой господин выглядел совершенно по-другому. Феал сглаживал, смягчал и без того ровные черты лица, уголки губ подвёрнуты кверху, волосы убраны назад для удобства. Голос спокойный, пропитан добротой.       — Да. — Эли застыла, положив ладонь на гладкую, согретую в бело-голубом свете спинку скамейки, не решаясь сесть, даже спросить, можно ли.       — Прошу, не стойте, присаживайтесь. — Он подвинулся к краю, казалось, будто прочитал мысли. — Прекрасная погода.       — Вы правы.       Маленький, неуверенный шаг под изучающим взглядом стоил неимоверных усилий. Ладонь неотрывно скользила по деревянной глади, казалось, если отпустить — непременно упадёшь в пропасть. Тепло, однако, пальцы кололо, как во время морозов, неведомое оцепенение плелось, наступая на пятки, держало за локти, кольцом обвивало грудь подобно змее. Эли облизнула пересохшие губы, села у самого края, чтобы не мешать, слева услышала сдавленный звук, похожий на смешок.       Элиана пробежалась взглядом по пожилому господину, что тоже внимательно разглядывал наглую особу, безрассудно нарушавшую нужный покой, просто смотрел, вероятно, ожидая, что леди сейчас расскажет увлекательную историю. А она и слова, приглушённого писка не могла выдавить, сжалась в комочек, сцепила руки в замок на коленях, поспешила отвести глаза к роняющему бесконечно прозрачные брызги фонтану. Шум воды и игра света в каплях, чуточку рассеяло вихрь из чувств, так незаметно разросшегося в груди.       — Вечером можно попить чай в беседке, — голос непривычный, тихий и глухой… Другой, как выцветший детский рисунок красками.       — Замечательная идея, — вторил ей уверенный, бархатистый мужской. Слова прозрачным тюлем легли на сердце, разлились горячей карамелью.       От похвалы зарделись щёки, Элиана прикусила губу до колкой боли, скрывая учащённое волнением дыхание. Неловкость обняла, прошлась мурашками по телу. Краем глаза уловила ласкающий взгляд Арона на себе, но это лишь на мгновение. Лорд отвернулся, и воцарилась безголосая тишь. Это понимать как намёк, что пора уходить? Ибо слишком долго звучала одиноко симфония из флейты-ветра, шелеста трав и листвы, однако акцент на ударных — каплях, бьющихся о ровную гладь. Игривые блики на воде заставляли щуриться или вовсе отводить ослеплённый взгляд. Очередная волна защекотала кожу и вместе с этим принесла сладкий, цветочный аромат.       Медленный выдох расслабил напряжённое девичье тело, показался до ужаса громким, вновь стыдно, от чего к лицу прилила кровь. Горящие щёки можно унять прохладной водой фонтана, но как бы отреагировал Арон на этот поступок? Быстрый взгляд в его сторону — всё в той же позе, задумчивый. Эли спешно отвернулась, снова уставилась на пейзаж перед глазами. Серые, мраморные чаши с узенькими, резными ножками. Простенько, практически без узоров, только лёгкие волны-орнамента  на краях. Вода, бьющая вверх и образующая шапку, рассыпалась и падала прозрачными струями. Также рассыпались и внутренние переживания Элианы, с каждым новым вдохом становилось легче.       Феал пригрел, разморил на сон, что Эли не сдержалась и зевнула, протёрла слипающиеся веки. Пауза почему-то затянулась, и как же неловко сидеть здесь без дела, молчать под давящие горой природные тихие звуки. Но о чём она — маленькая девочка могла поговорить с таким взрослым мужчиной? Что обсудить, кроме погоды? Нелепая избитая тема. Липкие сомнения закрутились в юной головке. Может, уйти, что, если Элиана мешала лорду? Арон, вероятно, желал отдохнуть в одиночестве, а тут она сидит, глаза мозолит. Непомерный страх заскрёбся, инистый холодок расписал стопы и ладони, двигаясь дальше по телу. Раз пора уходить, то всё равно нужен предлог, причина. Которых нет. Обрубки мыслей не хотели нанизываться на одну ниточку, выстраиваться в единую канву, продолжая лихорадочно метаться. Ведь в жизни она поступала так же: вечно куда-то спешила, неслась и минуты спокойно посидеть не могла. Голос матери, что постоянно говорила это, звучал в голове. Сердечко сахарно заныло.       Ей некуда спешить, куда-то бежать, за что-то хвататься. Можно сидеть, отдыхать, наслаждаться прекрасным летним днём без забот, вдыхать зелень, раствориться в греющим макушку феале. В этот момент от неё ничего не ждали, не требовали. Так непривычно. Ведь всё время что-то нужно: собираться, одеваться, ехать, делать то, быть полезной. А сейчас что надо? Эли не знала. Чем больше она думала, тем сильнее нарастала паника. Уйти, остаться, спросить, молчать. Как лучше поступить? Голова пухла от мыслей.       — Лорд Арон, что мне делать? — слова сами слетели с губ неровной дробью, сердце вторило им глухо в груди. Эли нарушила, возможно, такую нужную ему тишину. Маленькая дурочка смотрела растерянным взглядом.       — Что вы хотите… в рамках закона, конечно, — пожилой господин повернулся к ней, на лице, как и в голосе не было раздражения, спокойно сказал, с ноткой иронии. — Или вы хотите услышать от меня совет? Тогда расскажите о вашем происшествии поконкретнее, чтобы я смог помочь.       Эли поджала губы, продолжая смотреть на мужчину рядом: на лице ни тени злобы, мягкая улыбка, расслабленная поза в пол-оборота, будто в следующее мгновение обнимет. Летний зной только ярче распалял девичьи щёки, заставлял гореть от смущения, по-детски прятаться в ладошках. А ладошки-то мокрые от волнения. В ушах шумела кровь, остальные звуки улетели с последним порывом ветра. Клубок мыслей путался всё сильнее, узлы затягивались туже. Ответы и верные слова где-то внутри, за бесконечными слоями, в ядре. И что Арону сказать? Он терпеливо ждал, не торопил, не подталкивал к столь нужным фразам, даже не понятно, кому они необходимы больше — ему или ей. Воздух сжался, казалось, голова закружилась от волнения. Не справившись с эмоциями, Элиана расплакалась.       Горечь собственной оплошности душила, стягивая горло металлическим ошейником. Слёзы хлестали, как бы Элиана не пыталась их остановить или хотя бы сдержать. Какой ужас! Это провал. Она показала слабость перед лордом, тем более из-за такой мелочи. Надо было уйти по тихой, когда ещё оставалась такая возможность, сама же загнала себя в ловушку. Что теперь её ждёт? А семью, родителей? Это же позор для них. Зачем им такая нерадивая дочь? Лучше бы она никогда не рождалась. Будь у них хорошая девочка, такого бы не случилось. Захотелось удавиться на месте.       Элиана закрыла лицо руками, слёзы жгли кожу, плечи дрожали от частых всхлипов. Вокруг блаженная темнота да пустота, и малышка там одна. Одна до той поры, пока не почувствовала, что её обнимали, крепко, надёжно. Объятия, полные искренней любви, тёплые, мягкие, как лоскутное, обволакивающее одеяло. Сквозь мрак и грусть прорезалась трепещущая, слабая улыбка. Так обнимал только отец, но как он оказался так быстро в парке? Тогда куда ушёл Арон… Это лорд? Он гладил по голове, успокаивал. Эли подавляла желание прижаться ближе, просто принять утешение, такое притягательное, но запретное.       Маленькие ручки обхватили лорда, розовая щёчка прижалась к груди — неслыханная дерзость, от которой слёзы потекли сильнее, а всхлипы стали ярче, громче. Эли чувствовала, как пальцы запутались в волосах на затылке, ласково, щекотно, до бегающих мурашек. Глубокий вдох, она под куполом из аромата: смолисто-древесный, нотки можжевельника. Отпускать не хотелось. Маленькая, наивная девочка попалась в капкан, а теперь не способна из него выбраться, да и не желала.       В объятьях спокойно, руки стеной закрывали от внешнего мира, Арон сам прижал к себе без слов, потому что посчитал нужным, а Элиана ревела, уткнувшись в плечо. Внутри буря из противоречивых чувств: её тянуло к тому теплу и защищённости, но существовал этикет, по которому сие поведение недопустимо. Рвало на части, ломало изнутри, царапало и разбивало вдребезги. Снова близость с ним вызывала ураган, неуправляемую бурю. Лёгкие обжигал воздух, наполненные терпким, дурманящим ароматом.       Считая удары сердца, Эли полностью успокоилась, пыталась собрать осколки битых мыслей в кучу, но не суждено объединить поломанный витраж из ярких кусочков. Не плакала, только шмыгала носом и жалась ближе к телу, сильные руки окутали, спрятали от мира в приятной неге. Дыхание, казалось, слилось в унисон, переплелось, касалось друг друга невидимыми пальцами, оставляя сливочно-клубничные следы на коже. Плечи больше не дрожали от всхлипов, а капли солёной карамели не обжигали щёки.       — Что же такое у вас произошло, что заставило такую прекрасную девушку плакать? — Когда она успокоилась и посмотрела в светлые, добрые глаза, Арон стёр последние слёзы с лица.       Белый платок нежно холодил кожу, когда смахивал слёзы со щёк, ужасный стыд горечью отливал в груди. Эли опустила взгляд на колени, где в замке́ сцеплены руки. Секундный порыв, снежная ткань, пропитанная мокрой солью, вырвана из пальцев, сжата в маленьком кулачке. Элиана сорвалась с места и убежала к себе в комнату.       Слёзы второй волной полились из глаз, а она комкала платок Арона.       Теперь точно конец. Арон уже понял, что она сумасшедшая. Эли разрушила семью своей глупостью. Дура. Отец больше не сможет заключать сделок, их выкинут с рынка, у них не будет денег. Они продадут картины, лошадей, потом дом, окажутся на улице без средств к существованию. Всё, что нажито трудом не одного поколения — пропадёт. И всё из-за неё. Когда Элиана предстанет перед предками, они будут в образе коршунов и заклюют её.

***

      Около шести в дверь постучали — приглашение на ужин. Кушать хотелось ужасно, но стоило ли показываться на глаза домашним? В руках Эли мяла и комкала платок лорда, будто его пальцы касались кожи. Что же Арон рассказал родителям о ней? Пусть её осудят и накажут сейчас.       В столовой никого. Элиана пришла первая, села за уже накрытый стол в ожидании, когда все соберутся, и принесут еду. Через несколько минут появились родители, на лицах светлая улыбка, вели себя так, будто ничего не знали и рады её видеть. Сразу после вошёл Арон, правда, с другого входа. Внутри девочки всё похолодело, аппетит пропал, кровь отлила от лица.       — У вас прекрасный сад, — сказал Арон, садясь за стол. — Я видел, у вас прижилась ларгения.       — Это всё наш садовник. Я могу вас представить, он расскажет о саде больше и лучше нас, — разговор шёл в обычном русле. Все, видимо, старались делать вид, что ничего не произошло. А Эли потряхивало от слова «сад», хотелось вновь кричать и плакать.       — Не буду упускать такую возможность. Ваша милая девочка предлагала попить чаю в беседке. — Она ошарашено посмотрела на лорда. — Я полностью поддерживаю её предложение. Сегодня замечательная погода.       Арон говорил, словно ничего не произошло, и родителям не рассказал. Внутри всё похолодело от одной мысли: что, если он будет её шантажировать? Нет, он не такой, по нему видно, слишком благородный, вежливый, обходительный. Какая голова, такие и мысли, на место страха пришёл стыд. Как она вообще могла подумать такое? Просто сегодня явно не её день, быстрее бы он закончился.       — В таком случае, я распоряжусь об этом, — Далия подозвала служанку, дала указания на счёт чая.       Лёгкий поклон, и служанка ускакала готовить беседку к мероприятию.       — Лорд Арон, какие у вас планы на неделю? — спросил Николс.       — Я завтра утром вас покину. — Сердце Эли сжалось, обмотанное бечёвкой. Как? Уже всё? И он же не рассказал родителям о том курьёзе в саду. Остальные слова звучали фоном, далёким шумом моря. — Мне нужно посетить ряд мест в вашем районе, а потом поеду домой.       — Вы так скоро нас покидаете. Мы надеялись, что вы останетесь ещё на пару дней. В любом случае, вы всегда можете на нас рассчитывать. Если не найдете, где остановиться, будем рады видеть в гостях.       — Благодарю. Если будете в моих краях, приглашаю вас на обед.       Арон, как и говорил, уехал утром, не рассказав родителям девочки об истерике в саду, как благородно с его стороны. Ну, а что о ней могли бы подумать? Элиана ему запомнилась, как маленькая наивная девочка, и то ненадолго. В отличие от неё. Образ статного пожилого господина твёрдо врезался в память.