Безымянные

      К вечеру Рыжая подобралась к брошенному селу, но войти ни в один из домов так и не смогла. Село стояло на возвышенности, местность просматривалась отлично и, как назло, посреди дороги какой-то одиночка развёл костёр.       Она задумчиво поглядывала ему в затылок, наведя на него автомат. Вот уже полчаса она пряталась в колючих зарослях черёмухи, за обугленными брёвнами — останками сгоревшего и обвалившегося здания. Мужчина будто бы и не замечал её прицельного взгляда — ворочал куски мяса, насаженные на ветку над костром, прихлёбывал из фляги, и всем своим видом показывал, что не собирается никуда уходить.       Рыжая прекрасно знала, что идти ей было некуда — близилась ночь, в сумерках вероятность попасть в аномалию увеличивалась десятикратно. Ложиться же спать на голой земле — чистое самоубийство. Какая-нибудь ночная тварь учует, подберётся и сожрёт, не поглядит, что спящего убивает. Нужно было либо дождаться, когда мужчина уйдет искать себе ночлег и незаметно прокрасться в один из пустующих домов, либо заканчивать жевать сопли и пристрелить его прямо сейчас.       Она не верила в справедливость Зоны. Не верила и в байки о Чёрном Сталкере, который «всем воздаёт по заслугам», и в разум самой Зоны, якобы награждающей за правильные поступки и карающей за преступления.       Верование у неё было только одно — Зона — дикое место, далёкое от всех форм цивилизации. Здесь все друг другу враги — и люди, и зверьё. Особенно опасен этот мир для одиночек, а если ты ещё и женщина, то любая встреча со сталкерской братией может закончится гораздо хуже, чем смерть в аномалии или поцелуй кровососа.       Сумерки быстро сгущались, и Рыжая всё чаще улавливала в шорохе ветра непонятные звуки, отдалённо напоминающие шаги. У одиночки, сидящего у костра, не было спутников: к нему так никто и не подошёл. Ничто не мешало ей выстрелить.       Она полоснула по нему автоматной очередью, от спины к затылку — чтобы уж наверняка. Брезгливо поглядела на падающее тело. Неприятно, но ничего не поделаешь. Слишком уж хотелось жить, согреться, спрятаться где-нибудь и уснуть — спокойно, зная наверняка, что её никто не задушит во сне.       Рыжая подошла к костру, погрела руки, сняла с огня подгоревшее мясо псевдоплоти. Положила «калаш» на землю, присела рядом с трупом, стараясь не обращать на него внимания — у костра было уютно, безумно хотелось есть. Хлебнула спирта из своей фляги, закусила чужой едой. И, потеряв бдительность, не сразу осознала, что именно произошло.       Наверное, оттого её и сковал неожиданный ступор — постыдный и совсем уж неуместный в данной ситуации. Когда она краем глаза заметила движение совсем рядом, она даже не смогла выдохнуть — адреналин накрыл её холодной волной, смял сознание в комок, оставив одни инстинкты. А инстинкты говорили: затаись. Опасность пройдёт мимо, и ты выживешь. Рыжая хотела поднять автомат и выстрелить или хотя бы попытаться сбежать, но вместо этого напряглась всем телом и зажмурила глаза от ужаса. Мёртвый сталкер поднялся, подошёл вплотную, молча забрал еду из её рук.       Рыжая слышала его, но смотреть упорно отказывалась. Если это зомбированный — не тронет и уйдёт. Если это неизвестная тварь, притворившаяся человеком, бороться уже бесполезно.       — Эй, есть кто живой?       Спокойный мужской голос, в интонации слышится насмешка, но без злобы.       Что-то щёлкнуло перед её носом, Рыжая невольно отстранилась, распахнула глаза. В её лицо вглядывался кто-то смутно знакомый. Одетый в стандартный тёмный камуфляж без знаков различия, темноволосый, широкоплечий, с мужественно-красивым лицом и странного цвета глазами: зелёными с серыми крапинками…       — Что ты такое?       Она вспомнила его: лежащего посреди поляны, распоротого клыками кабана, а затем — истекающего алой кровью из вскрытого горла. Он никак не смог бы выжить. Ни тогда, ни сейчас — после автоматной очереди в голову. Рыжая мысленно попрощалась с жизнью. Она дважды ранила бессмертного монстра, и надеяться, что он не отомстит, было бы крайне наивно.       — Не «что», а «кто», — улыбнулся бессмертный монстр. И вдруг протянул ей руку, — Семецкий.       Рыжая осторожно пожала громадную ладонь. ***       — У тебя есть тушёнка?       Вечный Сталкер не торопился мстить. Вернулся к костру, сел вплотную к огню, рискуя обжечься.       Рыжая достала из рюкзака сразу две банки, отдала их странному мужчине. Он молча вернул ей мясо псевдоплоти, принялся курочить банку ножом. Руки у него почему-то сильно дрожали.       Шок понемногу начал проходить, и она решила попробовать договориться с этим существом.       — Семецкий, ты это… Извини, что я тебя убила. И тогда, в лесу, тоже. Если бы знала, кто ты такой, точно бы не стала. Если хочешь, отдам весь хабар в качестве компенсации. И буду ещё должна… Не хотелось бы мне иметь такого врага, как ты. Он обернулся удивлённо, будто бы забыл, что рядом находится кто-то ещё.       — Меня постоянно убивают. Не ты первая, не ты последняя, — он задумчиво вгляделся в её лицо. — Это ты меня утром прикончила? За это спасибо. Мне ещё минут десять оставалось трепыхаться. Удовольствие ниже среднего, знаешь ли…       Рыжая попыталась улыбнуться.       — Я ещё и винтовку твою стащила. Вижу, она к тебе вернулась в целости и сохранности? — Рыжая оглядела оружие, лежащее у его ног.       — Да, вещи у меня воровать бесполезно, — Вечный Сталкер пожал плечами. — Они всегда возвращаются обратно. Не просветишь, кстати, что именно произошло? ***       В приглянувшийся дом Рыжая вошла уже ближе к полуночи. Семецкий оказался довольно разговорчивым парнем, хотя сути диалога она не особенно запомнила: сказывался спирт, выпитый наскоро в попытке сгладить впечатление от напряжённого дня. На предложение по очереди выспаться и отдежурить у входа в дом Вечный Сталкер ответил отказом: решил зачем-то остаться у костра, будто никак не мог отогреться.       Дом оказался на редкость сохранным: в большой жилой комнате уцелела почти вся мебель, а в углу висели нетронутые иконы. Рыжая посветила на них фонарём и поморщилась, рассматривая: на месте лиц были ржавые пятна. Интересно, Зона не признаёт веры в чужих богов?       Она раскрыла контейнер, положила «пламя» поближе к себе. Спать предпочла на полу, с рюкзаком под головой — на кровати лежал полуистлевший матрас, невыносимо пыльный. А ещё при попытке на него присесть навстречу Рыжей выползло несколько здоровенных насекомых, иссиня-серых и хромых, с множеством лапок разной длины. Она прихлопнула их рукоятью пистолета и не решилась больше беспокоить местный «живой уголок». ***       Ночью начался ливень. Рыжая слушала как падали тяжёлые капли, стучали в надтреснутые стёкла. В полудрёме она не сразу уловила звук тихих шагов и чужое присутствие. Разлепив веки и увидев рядом с собой знакомую широкоплечую фигуру, она проворчала: «тронешь — убью». Вечный усмехнулся и ответил непонятное: «напугала ежа»…       А перед рассветом ей приснилось что-то из позабытой жизни. Что-то смутно знакомое, но не имеющее никакой привязки к конкретным событиям. Только ощущение, или даже его тень.       Ей так хотелось уйти. Выскользнуть в ночь, скинуть своё нынешнее тело, как скафандр, ненужный для ходьбы по земле, сбросить своё имя, как змеиную кожу. Вывернуться наизнанку и поднять из глубин сознания сокрытое — нечто, что вело её все эти годы, хотя она и до конца не осознавала этого. Скинуть с плеч тяжесть человеческих обязательств, разогнуть руками стальные прутья клетки жизни — она не помнила эту жизнь, знала лишь ощущение удушья, неправильности, будто всё там было чужим и чуждым.       Ей снилось как, следуя зову, она уходит туда, где людей нет вовсе, где всё вокруг — дикое, враждебное, а у неё лишь нож и умение прятаться, да эта песня в сердце — несмолкающая, прорывающаяся сквозь рамки личности и заменяющая собой всё. Как она идёт за путеводной звездой по седым равнинам и чёрным лесам, сквозь монотонный гул, поднимающийся из незнакомой земли.       Этот сон был, словно тоска из поздней осени — когда смотришь в небо, затянутое облаками, слушаешь крики птиц, улетающих вдаль, и хочется туда, за ними, скорее… Но тяжелое тело придавливает к заасфальтированной мёртвой земле — не взлететь, да и сам не понимаешь, как такие мысли вообще могут быть у человека.       Рыжая проснулась умиротворённой и счастливой. Она знала, что теперь находится на своём месте.