Все хотят море

Вся оставшаяся неделя до пятницы прошла достаточно легко и хорошо. После нашего первого поцелуя мы больше ни разу не виделись, зато общались каждый день в телеграмме. Я ходила в университет, читала книжки, прогуливалась вечерами по району под песни Тейлор Свифт. Рома ни разу не предложил встретиться за все оставшиеся дни. Это было очень странно. Больше всего смущало его вечное общение. Иногда наступали часы, когда он отвечал абсолютно холодно, простыми неразвернутыми ответами, вроде «да», «окей», «нет», *стикер*. Спустя небольшое количество времени его ответы вновь становились нормальными: веселыми, интересными, умными. Он спрашивал как дела, какие планы на день и что меня опять разозлило. Мы обсуждали не только нашу личную жизнь, но и интересные для нас темы, вроде конфликта капитализма с левыми идеями. Мы вместе спорили, шутили, смеялись, иногда раздражались и даже успели поругаться, но мы не переставали общаться. Просыпаться каждый день и видеть от него сообщения стало привычкой. Писать ему каждый день огромное количество сообщений тоже. Это походило на роман, плохой интернет роман. После нашего первого поцелуя мы не обсуждали, кто мы друг другу, начали ли встречаться. Более того, наш поцелуй прошел мимо обсуждений тоже. Мне не хватало смелости спросить, а ему, наверное, было просто все равно. Пригласить его первой на новую встречу я не могла по многим причинам. Одна из них его вечеринка с подругами в пятницу. Я боялась наступления этого дня и даже ложилась спать поздно, чтобы дни казались дольше, а пятница дальше. Из-за Ромы моя любовь к книгам ушла на второй план, так как все время я проводила исключительно в телефоне в диалоге с ним. Конечно, я обращалась к литературе, но только чтобы отвлечься от мыслей (или в попытках убежать от себя) в моменты, когда он достаточно долго не отвечал. (Двадцать минут для меня уже были долгим сроком.) Мои мысли о пятнице были скопищем раненных животных, которые выли от боли. Я ревновала его, потому что боялась, потому что не умела доверять и потому что не знала, кто МЫ такие. С самого раннего детства я изучала этот мир только через призму боли и отчаяния. Мой отец, некогда любимый мною, был обычным алкоголиком. Сюжеты детства я вспоминала как фильмы с трагичным концом, которые убивают в тебе любое напоминание о счастье. Я бы могла сравнить их с Грозовым Перевалом. Помню дни, когда отец приходил в ненормальное состояние и кидал в стеклянную дверь чайник, ругаясь при этом и еле стоя на ногах, а мама плакала и злилась на него. В такие дни мы всегда (обычно это был вечер) уходили к бабушке на ночь. Ночь. Я маленькая иду с портфелем к бабушке. Рядом идет и плачет мама. Все на нас оглядываются. Отец никогда не работал в своей жизни, насколько я помню, зато моя мама была вынуждена работать на нескольких работах одновременно. Иногда мы брали какие-нибудь продукты в магазинах в долг, потому что у нас не хватало денег даже на покупку еды. Отец пропивал все мои дни рождения, да и в принципе любые праздники. Мы часто закрывались дома и не пускали его, когда он приходил пьяным и начинал долбиться в дверь. Я помню тот страх и ужас, который может испытывать десятилетий ребенок за от неизвестного. Мне было страшно, что что-нибудь случится с отцом. И я любила его. Наверное, слишком сильно любила до определенного возраста, несмотря на все его отвратительные поступки. Моя мама была чудесной женщиной. В детстве она часто срывала свою боль и обиду на меня, могла даже обматерить и наругать, хотя истинным виновником ее поведения был мой отец. Такая жизнь была у нас до развода родителей. После развода моя мама стала самой счастливой и лучшей женщиной на свете. Не могу передать словами насколько сильно я ей благодарна и как сильно я ее люблю. Мой отец был избит до полусмерти его другом во время пьянки. Это был несчастный случай: он ударился головой об асфальт от сильного толчка. Ему сделали трепанацию черепа и он остался инвалидом: не может сам ходить и страдает эпилепсией. Пить бросить это его не заставило. Моя мама очень помогала ему и бабушке с его стороны в первое время, пока они оба не начала обвинять ее во всех смертных грехах и называть мразью. Эту трагедию (его избиение и кому) я пережить не смогла. Замкнулась в себе, перестала со всеми общаться, сменила школу и целыми днями с 8 по 11 класс школы я сидела дома со своими любимыми книгами. И вот я оказалась уже здесь, в желаемом Петербурге, который снился мне во снах в тот период жизни, когда я бежала ночью к бабушке. Часы показывали почти 5 утра пятницы. Это значит, что настал тот самый день, наступления которого я боялась всю неделю.