Муки творчества и древние языки
4 января 2022 г., 19:15
Зимой Джей редко гулял в парковой зоне. Она занимала площадь даже большую, чем жилая и рабочая в сумме, только смотреть там было особо не на что, кроме облетевших деревьев и заснеженных фонтанов. Монотонная зимняя красота быстро наскучила, с наступлением весны стоило наверстать это упущение. Сезоны на Дайконе сменялись быстро, еще пару недель назад сквозь купол сыпал мелкий леденистый снежок, и вот уже начали распускаться первые серебристо–изумрудные листья, а игольчатая жаба свила в контейнере плотный кокон из водорослей.
С наступлением тепла со стороны парковой зоны зазвучали смех и голоса, любители гравибордов из спортзала переселились на специально оборудованную площадку с рампой, которая зимой пустовала, согласно технике безопасности. Шесть квадратных километров дорожек, тропинок, фонтанов, зон для спорта, развлечений и семейного отдыха. Население словно бы выросло в несколько раз, мамаши с бэби–боксами перебрались из закрытой оранжереи на свежий воздух, молодежь вовсю раскатывала гравиборды на покрытии рампы, любители спорта занимались бегом на специально отведенных дорожках или качались на открытой спортплощадке. В Зоне Тишины с подавителями шумов несколько пар играли в го, нарды и маджонг, кто-то предпочел голопроекцию, кто-то стучал по доске костяшками. По дороге нашлось несколько киосков с мороженым и закусками. В другой ситуации Джей непременно воспользовался бы случаем, но не в этот раз. Он искал уединения.
Больше всего приглянулась малолюдная площадка–лужайка, не облагороженная даже скамейками, в центре которой росло огромное дерево, уходящее кроной почти под самый маскировочный купол. Вид дерева навскидку определить не удалось. Пользоваться услугами локальной сети как-то не захотелось. Зачем, если можно просто прислониться спиной к стволу, совсем как в парке на Кенезисе, поднять голову и смотреть на весеннее солнце, бликующее в едва распустившейся молодой листве. Потом закрыть глаза, вслушиваться в шорох крон и голоса людей, детский смех, радостные возгласы со стороны спортплощадки, едва различимый гул гравибордов. Как там говорил Иф... то есть Аму... «Звук отражает суть вещей»? В таком случае этот звуковой фон означает мир и относительную безопасность.
Что-то заставило открыть глаза. Мгновением позже из-за поворота показалась знакомая фигура. Джей узнал его окончательно, только дав системе сигнал приблизить изображение. За те полтора месяца, пока они не виделись, Ли очень изменился. Исчезла пышная шевелюра, ее сменила короткая армейская стрижка. Куда-то делась мягкость и плавность движений, черты лица заострились, вместо пестрого кимоно – оранжево–синий комбез псионика с логотипом «Сакуры» на воротничке. На плече небольшой пластиковый кейс–рюкзак. Единственное, что осталось неизменным – коммуникатор, через который Ли, как всегда, отдавал распоряжения. Поравнявшись, он коротко кивнул и отключил устройство. Джей кивнул в ответ. Не сговариваясь, они пошли по вымощенной каменной плиткой тропинке вглубь парка.
– Знаешь, тут есть одно место... возможно, тебе понравится.
Ли улыбнулся, но уже не той улыбкой «профессиональной феи», более сдержанно и строго. Что же его так изменило? В другом случае Джей непременно бы спросил. Сейчас промолчал, сам не понял, почему.
Искомое место находилось почти в самом центре парка, небольшой рукотворный пруд, окруженный деревьями. В пруду вальяжно плавали ярко–оранжевые хохлатые утки, почти у самой поверхности мелькали блестящие спины карпов, время от времени выхватывающих с поверхности юрких водомерок. Одно из деревьев росло почти у самой воды, корни уходили прямо под воду, в мокрую манящую темноту. Джей тут же пристроился в корнях, на минимальной высоте, окунул пальцы в воду. Она оказалась на удивление теплой.
– Что скажешь о старом новом сотруднике? – поинтересовался Ли.
– Ты про Ифа? Он опять говорит странные вещи. В первый раз после общения с ним слетела линейная логика, во второй говорили о творчестве... Может, хоть ты объяснишь? Откуда художник знает, что рисовать, как писатель придумывает сюжет, которого не было в его собственной биографии?
– Думаю, из ниоткуда. Из ничего.
– Как из ничего может возникнуть что-то? Не логично.
– Это очередной философский вопрос. Если бы вдохновение бралось откуда-то, оно было бы конечным. Его можно было бы отобрать, запретить или ограничить. А так оно или есть, или нет. Как любое состояние. Дело именно в состоянии, не в информации.
Джей понял, что дальше спрашивать смысла нет, только еще больше запутаешься. Видимо, философия такого порядка психоматрице просто не по зубам.
– Пойдем дальше? Плохо знаю эту зону, хотелось бы получше рассмотреть.
– Хорошо, пошли.
Если рядом с прудом еще можно было встретить редких посетителей, то по мере продвижения их становилось все меньше. Наконец, мощеная дорожка закончилась, переросла в обычную дикую тропку, по пути не встретилось никого. Ни смеха, ни голосов, только пение птиц и шелест молодой листвы. Ли казался задумчивым, погруженным в себя. Имеет ли смысл продолжать разговор? Подалуй, да.
– Примешь файл?
– Давай.
Коммуникатор коротко пискнул. На голоэкране тут же начала вращаться трехмерная проекция октаэдра, испещренного геометрическими символами. Чем дальше она вращалась, тем более озадаченным становился Ли.
– И как же у тебя это вышло? – наконец, поинтересовался агент.
– Я следовал инструкции. Иф посоветовал искать вдохновения в музыке, включил новые треки Аму...
– И что?
– Ничего. Никаких ассоциаций. Максимум, до чего я додумался – перевести звук в изображение при помощи программы. Больше попыток не предпринимал, все равно ничего толком не выходит. Сам не знаю, что это такое.
– Возможно, сейчас и узнаешь…
Ли стянул с плеча лямку рюкзака. В его руках появилась тетрадь из экобумаги, в каких рисуют маленькие дети, не освоившие графических программ.
– Это что?
– Отчет экспедиции. Такой метод записи самый надежный, с коммом или планшетом может что-то случиться, а бумага сохранит все.
Ли принялся листать сухие страницы. Сначала шли записи, мелким, неразборчивым почерком, как будто человек писал в темноте или на ходу. Ближе к середине появились рисунки и графики.
– Ничего не напоминает?
Рисунок, в отличие от записей, был четким, почти печатным. Точно такие же символы, что были на голограмме. Джей свел два изображения на интровизоре, они совпали на 89%. Стоило бы удивиться, но занимало совсем другое.
– Выходит... и это придумал не я?
Уже не разочарование, полный провал. Даже голос немного дрогнул. Ли, казалось, не заметил этой слабости.
– Что это за записи? Откуда они?
– Эти наскальные рисунки были обнаружены в пещерах на Гаруде, в системе Кайлас. Специалисты «Сакуры» потратили уйму времени, чтобы расшифровать. До сих пор никому это не удалось, даже при помощи искинов.
– Думаешь, это не просто картинки?
– Почти уверен. Больше всего это похоже на культурное наследие народа Йоруба. О них мало что известно, информация не то чтобы совсем уж секретная... скорее об этом не принято говорить открыто.
– Я понял. Продолжай.
– Эта история началась в самом начале колонизации, в период технологического бума. На Терра–Эталон, тогда еще просто Земле, мнение мирового сообщества разделилось. Почти все страны Африки и часть Латинской Америки в один голос заявляли, что скачок технологий приведет цивилизацию к краху. Со временем эти голоса звучали все громче, став еще одной политической силой. Это были еще не ретрограды, как сейчас, скорее сторонники «срединного пути», радевшие за баланс технологий и поддержания экологии. Выступали за экономичное отношение к ресурсам, сохранение экосистем… Изменить технологический курс других стран им так и не удалось. Объединенными усилиями застолбили отдаленную систему на окраине галактики, и улетели туда, без особых предварительных исследований. Это, кстати, объясняет, почему среди населения Ланиакеи так мало чернокожих. Да, затея была рискованная. Тем не менее, цивилизация Йоруба до сих пор процветает. Они все-таки смогли добиться желаемого, построить цивилизацию нового типа. Их техника сродни... магии. Когда космические войска Конфедерации засекли первые корабли Йоруба, поначалу приняли их за новую форму жизни. Вот только сами Йоруба решили, что делать им тут нечего. Прилетели, посмотрели и отбыли назад, что-то им не понравилось. С тех пор сведений о них практически нет. Вот уж кто точно не удивился бы при виде тебя.
– Все это, конечно, интересно... Но творчество мне, похоже, не светит.
– Думаешь, люди творят иначе? Ничего подобного! В следующий раз присмотрись к любому произведению искусства. Оно создано из того, что уже есть. Синтез уже известных образов, способов и смыслов. Ты в этом плане ничем не отличаешься от людей. Поверь, у тебя все точно так же. Что бы ни было изобретено, создано и сотворено – как-то и где-то, в другом виде, но уже существует. Смотри, что получилось. Ты перевел треки Аму в визуальную конструкцию - октаэдр с символами. Такие же символы нашла экспедиция. Что касается Аму, он галатеянин, но родился в системе Кайлас. Понимаешь теперь, что это значит? Одну и ту же информацию можно представить несколькими способами: в виде изображения, звука, цветового кода... да как угодно. Что-то подобное ты и проделал.
Эта короткая тирада немного успокоила. Но не до конца. Можно было бы активировать киберсистему, но есть способ получше. Чем-нибудь заняться. И, кажется, это что-нибудь могло получиться весьма интересным.
– Если все так, как ты говоришь, может, мне тоже стоит попробовать расшифровать эти записи? Вдруг получится?
– Так попробуй, - кивнул агент, - почему бы и нет…
Джей вывел на интровизор трехмерное изображение, запустил анализ. Многие графические элементы повторяли друг–друга, какие-то из них дублировались при наложении. в какой-то момент набор символов выявил четкую закономерность. Догадаться о значении можно было скорее интуитивно, чем логически. Универсальные смыслы. Подставив несколько значений Джей понял, что его версия верна. Уже не погоня за призраком, вполне конкретная задача. Система, конечно, слега перегружена, но это не страшно. Во время прогулки лучше думается. И Ли, со свойственной ему понятливостью, решил не отвлекать.
– Это технология передвижения в пространстве. – Вынес вердикт Джей, завершив анализ. – Точнее сказать, в подпространстве. Единственное, чего я не понял, откуда у транспорта... интуиция. Там так и сказано «положиться на чутье... корабля». Давай лучше скопирую, что вышло, объяснять долго.
– Принимаю... отправлю аналитикам, остальное они сделают сами. Не известно, сколько бы мы проколупались. Ты здорово облегчил задачу!
– Это было не так уж и сложно. Внутренняя структура языка в какой-то мере напоминает линейную логику киберсистемы. Как если бы процессор понимал универсальные смыслы. Без живых мозгов он все равно не смог бы, его возможности ограничены.
– Хм. Ну да. Потому ты и расщелкал за сорок минут то, над чем мы бились несколько месяцев. Для понимания такого алгоритма нужно быть тобой или кем-то вроде тебя. Видимо, нашим аналитикам не хватило более глубокого синтеза с искином.
– Получается, Аму как-то... поймал то, что здесь изображено. Иф говорил, что он «слушает эфир», чтобы писать свою музыку. Понятия не имею, что это значит.
– Для этого и нужен Иф, его знания и связи нам очень помогают. До прибытия сюда он как раз был на Кайласе, сейчас его место занял Рэй Барт. У него лучше получится.
– Слышал что-то такое еще на Кенезисе, когда другой Ли привозил Рэю инструкции. На Кайласе живут «вольные рейдеры», пираты, попросту говоря. С ними опасно иметь дело.
Ли как-то странно вздохнул, поправляя воротничок комбеза с логотипом.
– Конфликт с «Интек» перешел в активную фазу. Система Кай-Цзи в осаде, было уже несколько вооруженных столкновений. Мы едва успели эвакуировать туристов и мирное население. Пока держим оборону. У «Сакуры» отличная оборона, но не хватает боевых кораблей. Вот у противника их много, целая флотилия. Аналитики пока не берутся точно предсказать, чем все это закончится. Сначала не поделили места в парламенте, потом всплыло несколько историй с промышленным шпионажем и захватом дочерних компаний, еще и покушение на отца... это все политика. Думаю, тебе не стоит туда влезать.
– И все-таки, зачем нужны эти пираты?
– Прежде всего, как военная сила. А еще на Кайласе обширные залежи метония третьей фракции, самой чистой. Из нее получается гравитоний высшей пробы. Такой используют не только при сборке бытовых гравиплатформ, но и крупных кораблей, коммуникаций, имплантов... да много для чего. В твоих нейротрассах он тоже есть, немного, всего полпроцента. У «Интек» имеются свои источники метония, у «Сакуры» их почти нет. Отдельный фокус, что с Кайласом отсутствует прямая связь. Сигнал пропадает у границ системы. То ли рейдеры сами его глушат, то ли какая-то аномалия, мы не знаем. Потому и шлем туда переговорщиков, для начала. Если «Интек» развернется в сторону Кайласа и сможет его захватить, получит такую власть, что Конфедерации и в лучшие времена не снилось. Нам всем надо поспешить, время поджимает.
– Почему поджимает? Что-то еще произошло?
– Много что... «Интек» разработала мощнейшую технологию, в ней используется энергия ортоса. Технология называется «Ортоплекс». Несколько наших агентов пожертвовали жизнью, чтобы раздобыть эту информацию. «Интек» охраняет свою новую разработку очень тщательно. Сперва были военные машины, через которые псионики управляли большим количеством военной техники одновременно, от «Джетов» до боевых дронов. В ход пошла центаврианская разработка, в ходе войны в «квадрате» конфедераты захватили нескольких операторов и как следует вытрясли. Если такой оператор руководил роботами–пауками через виртуальный модуль, и их не могло быть больше нескольких десятков, то псионик в ортоплексе превращается в живой пульт управления, и счет идет уже на сотни. Господин Лавьер рассказал мне про твой отчет... То, что ты видел во время своего ортовыхода, те пятеро – это и были операторы ортоплексов. Этот проект по масштабам превзошел все, что было до него. Но для этой технологии нужен чистый гравитоний. Господин Лавьер получит эту информацию через час, поэтому нам нужно подготовиться.
– Нам?
– Да, и тебе тоже. Нужно срочно вылетать на Кайлас. Как только рейдеры узнают, что замышляет «Интек», о грядущей войне с народом ортоса, они станут посговорчивее. Объединив усилия, мы сможем противостоять и конкурентам, и Конфедерации. А заодно нужно будет как можно больше узнать об этих петроглифах. – Ли качнул в воздухе блокнотом. – Без тебя не обойтись.
– А как же тогда твои обязанности здесь, в центре? Ты столько раз говорил о долге.
Ли стал совсем серьезным. Теперь он чем-то напоминал солдата планетарных войск. Тех, что не прятались за обшивкой кораблей и в штабах – пехота и десант. Когда от опасности отделяет только экзоскелет и умение стрелять, люди приобретают очень специфическую манеру поведения. Насколько же разным может быть один и тот же человек!
– Однажды наступает момент, когда решимость перевешивает долг. Ситуация такова, что больше медлить нельзя. Ты же сам понимаешь, что здесь, несмотря на удаленность от центра, тоже далеко не крепость. «Интек» может добраться и сюда. Безопасность относительна.
– В моем случае любая безопасность относительна. – Ответ прозвучал немного резче, чем планировалось. – Это я уже давно понял.
***
Вернувшись в ставший почти родным жилблок, «Скаут» обнаружил на кухонном подоконнике пустой контейнер и хмурого Дайске, развалившегося на фиолетовом диване. – Все, улетела твоя жаба! – Заявил он, рассеянно пиная стоптанным кедом ножку стола. – Как улетела? – В окно улетела. Прихожу на кухню, а в контейнере ящерица с крыльями. Такой дракон, только мелкий. Ну, я и выпустил, если крылья есть, пусть летает. Джей поднял экопластиковую створку окна. Тщательно просканировав заоконное пространство, и убедившись, что в пределах видимости нет никакой живности, положил контейнер в посудомоечную машину. Он очень надеялся, что серебристая ящерка все-таки найдет дорогу к океану. Продолжение: https://ficbook.net/readfic/8974527
