Хроники Ланиакеи. Книга 2 "Бег в лабиринте".

      ...Поверхность почему-то оказывается просторной комнатой, а уровень кислорода в крови – нормальным. Завышены только пульс и уровень адреналина. Все равно хочется вдохнуть поглубже, и дышать, дышать, пока не расслабятся закостеневшие от напряжения мышцы. В открытом дверном проеме горит свет, на его фоне силуэт Ли кажется почти черным. Система не обводит его контуром, видимость в пределах нормы.       – Ты в порядке?       Голос встревоженный, но совершенно не сонный. Неужели предчувствие обмануло, и ошибкой было остаться здесь? Ли и так почти не отдыхает.       – Наверное, я должен уйти. – Джей поднялся одним быстрым, плавным движением, попутно активируя систему. Ли перехватил это движение, положил руку на плечо.       – Ни в коем случае! Пошли, кажется, я знаю, как тебе помочь.       Агент вел себя так, словно у него дома каждый день происходило нечто подобное. Просто взял все еще не отошедшего от кошмара, и потому не сопротивляющегося, «Скаута» за руку и повел обратно в свою комнату. В ней все осталось без изменений – подушки, допитая бутылка, пустой бокал на полу.       – И как давно у тебя кошмары?       Таким же тоном доктор Кей интересовалась пороговыми показателями биохомической оболочки.       – Около трех лет.       – Как часто?       – Чем дальше, тем чаще. Статистику я не вел.       Ли поочередно открывал какие-то ящики, набитые коробочками, контейнерами и пузырьками.       – Не то... это тоже… Вот это подойдет!       Ли продемонстрировал небольшой сверток пестрой ткани.       – Это что?       – Галатеянские благовония.       – Галатеянские? Ты что-то знаешь про Галатею?       – Немного знаю… Мне иногда привозят оттуда разные редкости. А ты пока садись и постарайся успокоиться.       – Я уже спокоен.       – Тогда отключи систему.       – Это обязательно?       Джей еще больше засомневался в целесообразности выбора остаться. Только отрегулировал состояние…       Ли был мягок, но непреклонен.       – Так нужно. Иначе не сработает!       – Хорошо. Только полностью отключить не получится, иначе я сам отключусь. Пока не придумал, как это обойти. Могу вставить на минимум.       – Выставляй.       Сомнения рассеялись, как только воздух наполнил аромат благовоний. Его хотелось вдыхать полной грудью, впитывать всеми рецепторами. Воспоминания о кошмаре медленно отступали, уплывали куда-то в глубь сознания, как погружающаяся на дно подводная мина. Огромная, зловеще блестящая металлическими боками. Уже безопасная. И все? Так просто?       – Этот способ я проверял на себе. Возможны некоторые странные эффекты, но ты не бойся. Все, что нужно - довериться состоянию.       – Тебе-то зачем?       – Незадолго до твоего прилета мне тоже снились кошмары. – Внезапно признался агент. – Вроде ничего особенного, снилось, что все затопила белая пелена. От этого почему-то было очень страшно.       Благовония уже начали действовать, Джей чувствовал – с ним что-то происходит. Пространство сжималось и расширялось, как медленно пульсирующий зрачок, звуки стали резче, цвета – ярче.       «Довериться состоянию».       Это был последняя мысль, принадлежащая Джею.       Агент почуял изменения почти сразу, и понял все, когда на него уставились мерцающие далеким светом глаза с черными склерами.       – Приветствую тебя, дух ортоса. – Церемонно поклонился Ли. Неспроста древние народы считали их божествами.       – Меня привела сюда твоя жажда знаний. Смотри.       Ли всегда знал, что у него было счастливое детство. Многие сверстники, дети туристов, мечтали оказаться на его месте. Для ребенка Кенезис казался огромным парком развлечений! Мать дала ему имя Олеандр, а все близкие друзья звали его «Маленький сын большого человека». Больше всего на свете он обожал аттракционы, особенно виртуальный лабиринт. Если кататься на нем достаточно долго, в какой-то момент ощущение пространства и времени совершенно теряется, когда уже непонятно, где верх, где низ, и искусственная гравитация спутника больше не имеет над тобой никакой власти. За ощущение свободного полета приходилось расплачиваться головокружением и потерей ориентации в пространстве. Мама каждый раз ругалась, буквально за шкирку выволакивая сына из виртмодуля, бледного, с ватными ногами и сияющими от удовольствия глазами. «Эх ты, маленький экстремал... Вот потеряешься в виртпространстве!»       Все это ни в какое сравнение в тем, что почувствовал Ли, утопая в бездонной черноте ангельских глаз. Время и пространство перестали иметь значение, остался только непрерывный поток, ответы на даже незаданные вопросы, хранящиеся где-то в дальних уголках сознания. Даже на те, что Ли сам себе не решался задать. Прошлое и будущее. Все существо пело и ликовало, узнавая само себя, не осталось больше недосказанности. Поток рассеялся внезапно, оставив разум спокойным, а тело блаженно замершим. И в то же время остался, где-то на периферии сознания. Оказывается, он был всегда, и всегда будет, теперь Ли знал это всем своим существом. Все стало на свои места, так, как этому должно быть.       Когда ангел ушел, пространство еще недавно заполненное нездешним светом словно опустело, под веками сгустилась привычная темнота. Рядом умиротворенно вздохнул Джей. Моргнул, озадаченно огляделся.       – Он опять приходил, да?       – Опять? Значит, подобное с тобой уже бывало? – ответил Ли вопросом на вопрос. Ему было спокойно, как будто не произошло ничего особенного, все так и должно было случиться. Краем сознания он понимал, что удивление скоро появится, когда исчезнет остаточный эффект.       – Бывало, да... – Рассеянно кивнул Джей, – Только я ничего не запоминаю. Сам обо многом хотел бы расспросить. Почему он не говорит со мной?!       Такой взгляд бывает у брошенных детей. Действительно, птенец. Потерянный, выпавший из гнезда, так до конца и не осознавший, чего ищет.       – Наверное, твоя психоматрица к такому еще не готова. Мне бы очень хотелось разделить с тобой это чувство понимания… Малая цена за возможность знать, кто я такой.       – Ты о чем?       – Моя мать родом с Галатеи. Отец прекрасно об этом знал, но не рассказывал. Не успел. Или думал, что сам узнаю. Он оказался прав, как всегда. Пожалуй, у меня тоже найдется, что тебе показать.       А’хавэ. Единство всего, что существует во Вселенной. Это слово само всплыло в сознании, из самой глубины разбуженной генетической памяти. Галатея никогда не забывает своих детей, даже находящихся в миллиардах световых лет. Даже тех, кто не помнит. И тех, кому только предстоит стать ее частью. Показать это просто. Теперь – просто.       Джей застыл неподвижно, анализируя свои ощущения. Изнутри поднималось огромное, непонятное, не поддающееся не только анализу, но и просто осознанию, грозящее захлестнуть, затопить... Очень важное. В свете последних событий ничего хорошего это не предвещало. В груди что-то болезненно сжалось, горло сдавило спазмом. Не так, как во время кошмара про Иону, совсем не так. Нечто подобное уже было во время отлета с Кенезиса, когда Джей украдкой разглядывал через внешние камеры катера стоящих у пускового модуля Дейва и Жука. Понимал, что, возможно, никогда их больше не увидит. Тогда он позволил системе быстро отрегулировать состояние, сопровождающий агент, скорее всего, ничего не заметил. Снова активировать нейрофильтры? Только не сейчас. Просто дышать, глубоко и часто, чтобы хоть как-то снять нарастающее напряжение. При помощи дыхания биоритмы тоже можно регулировать, не раз проверенный способ. Вопреки обыкновению, это не срабатывало, психоматрица уже захлебнулась импульсами, контролировать состояние стало совершенно невозможно. На мгновение охватила самая настоящая паника, даже забылось, что рядом кто-то есть. Зеленое дыхание Галатеи сразу же напомнило об этом.       – Все хорошо… – прозвучал шепот над самым ухом, – Так должно быть.       От этих слов внутри что-то щелкнуло и оборвалось. Глаза заволокло влагой. Это помогло принять решение – допустить, прекратить сопротивление. Джей не раз видел, как люди плачут, сам же делал это впервые в жизни. Не удивительно, что сразу не понял смысла этих импульсов. Состояние было скорее хорошим, оно несло облегчение, снижало вконец распоясавшуюся нейронную активность.       Вслед за облегчением пришло понимание. Простое и страшное. Уткнувшись лбом в грудь Ли, вцепившись в его руки, как в сигнал «поплавка», Джей вдруг с потрясающей ясностью осознал, что каждый в обитаемой вселенной плачет. Смеется. Делает выбор. Живет. Триллионы людей на тысячах обитаемых планет. Война может все перечеркнуть. Не будет больше Дейва с Рэем, доктора Ирен, Майка и программиста Шпировски, любителя чая и философии. Ящера, Маграт с ее кошками, белобрысого Ская, и смешной девочки Марты с Семерки тоже не будет. И Дайске, и Ли... Как такое вообще может быть?!       – Люди такие хрупкие…       Во время планетарных боев, когда ни о какой психоматрице и речи быть не могло, это было неоднократно подтверждено. И лично доказано на практике.       – Жизнь вообще очень хрупкая штука. Тебе придется к этому привыкнуть.       Ли говорил негромко и весомо, чем-то неуловимо напоминая покойного главу «Сакуры». Так бывает, когда говорящий действительно понимает смысл своих слов.       – Что это такое? Почему… больно?       – Потому что ты живой. Рождаться всегда больно. Милосердие - наследие того, кто дал тебе разум.       – Теперь я знаю... почему ангел пошел на контакт*. – Слова давались с трудом из-за все еще подкатывающих к горлу спазмов. – Он спасал экипаж. Других вариантов не было. В стандартной конфигурации я бы не догадался... действовать вне программы. Не я вытащил «Дискавер». Я был просто машиной, получившей приказ.       – Ты уже давно не машина. – Горячая ладонь легла на затылок, дыхание защекотало кожу у виска. – Запомни это.       Слезы понемногу иссякли. Внутри стало тихо и пусто, как на космическом корабле, так и не вышедшем из подпространства. Две пары рук, наконец, расцепились. Джей заснул прямо на полу, глубоко и крепко, в полной уверенности, что кошмаров больше никогда не будет, и что произошедшее сегодня изменение, до конца неосознанное – необратимо.