Твоя война закончилась сегодня

— Дом, да не волнуйся ты так. У тебя лёгкие откажут. Мартинес курил, кажется, четвёртую сигарету подряд. Учитывая, что уже месяца два бросает это гиблое дело. У него руки тряслись, и нога заболела. Нельзя. Парни придут, а он хромой. Нет, нет и ещё раз нет. — Дом… — Дуди, заткнись, и так тошно. Тот сделал вид, что оскорбился, и это насмешило Мартинеса. Полегчало. Кто-то направлялся к ним по аллее быстрым шагом. — Макларен? Эмилио, ты? — Практически в голос Фарадуди и Мартинес. — Марти, ну ты и ряху отъел! Дуди, красавчик, очки? Нихера ты стиляга! — На себя посмотри! В галстуке, пиджаке! Ты кто, учитель математики? Нашёл брата? — Нашёл, вся родня, все в порядке! Знакомых проредило, конечно, но мои живы! Не учитель я, так, в фирме по грузоперевозкам работаю. — Я в автошколе, — Дуди. — Ты не представляешь, сколько я учу девчонок, и как они меня окучивают. Книгу могу написать, в трёх томах. — А ты, Марти? Макларен счастливым взглядом блуждает от одного к другому. Рад их видеть. — Да у меня не клеится пока как-то. — Дом, перестань. Макларен, он рисует. — Рисует? Мартинесу приходится объяснять: — Да был такой грешок по молодости. Сейчас на памятники учусь гравировать портреты. Рисую по заказам, сейчас родня хочет своих ушедших увековечить, сам понимаешь. Может, потом получится курсы какие-нибудь организовать. До войны модно было. Ещё бы материться отучиться. Макларен сражён наповал: — Здорово, Мартинес, не ожидал! — Ага, выхлоп грошовый. Меня Дуди кормит. — Дом, не ври. — Я вру, что ли? — Святая Мария! — возглас рядом. — Дайте угадаю, падре приехал, — Макларен оборачивается. — Роберто! — Дуди крепко обнимает его. — Ну, как ты? — Да чё я… Мартинес, вот это будка у тебя! Ты что, жрёшь целыми днями? Все ржут, Доминик возмущён: — Да вы задолбали! Глистов выведите у себя! — У меня скоро сын родится. — О-о! Ну ты быстёр! Принцесса улыбается: — Да фигли, выбор знаете какой? Макларен издаёт какие-то несуразные звуки: — Я вот, между прочим, ещё в поиске! — Конечно, какая баба тебя вытерпит, — громкий сильный голос. — Капита-а-а-ан!!! — дикий ор, все бросились обниматься. — Какой ещё капитан, просто искренне ваш Рауль Вальдес, вы чего? — Навеки Кэп! — орёт Принцесса. — Навеки! Рауль смотрит на них, таких поздоровевших, с нормальным цветом кожи, с округлившимися мордами и просто радуется. — А где главный виновник торжества? — Ждём, не было его ещё. Не пришёл он и через час. И через два. Они болтали, успокаивали друг друга тем, что Мешок, должно быть, не смог отпроситься с работы. Или новоиспечённая жена уже рожает. Да мало ли чего, ну не пришёл и не пришёл. Но время шло, и им становилось всё грустнее. Солнце близилось к горизонту, понемногу темнело. Какой-то хнычущий ураган набросился на них из кустов, душа в объятьях каждого. Хныканья превратились в натуральный вой. — Фернандо Диас, ну-ка, взял себя в руки! — Кэп, — плачет Мешок. — Ёбанный блядь автобус! Сломался к хуям! Замену ждали четыре за ногу его часа! Я думал, вы уже разъехались… В голос ревёт. — Давай спокойно, я вообще ещё неделю тут могу тусить. — Да и мы тоже, — говорит Мартинес, остальные тоже заявляют, что дня на три-четыре — без проблем. — О, Марти… Дуди, ты его не убил ещё? — Из нас двоих я — ангел во плоти! — закатывает глаза Доминик, словно говорит нечто очевидное. Кэп с интересом смотрит на него: — Да ладно? — Да не ладно! Дуди — это тот самый тихий омут, где три ёбаных вагона чертей. Дуди смеётся. — Рафаэль, я в восторге, что ты его так уделал! — Кэп искренне радуется хитринке в глазах Дуди. — Надеюсь, в постели тоже, — тихо вставляет Макларен, и все смотрят на Мартинеса. Тот краснеет и гневно заявляет: — Вообще-то… — Ладно, ладно! Молчим, — все ржут. Мартинес встречается взглядом с Дуди, ища поддержки, и успокаивается, прочитав что-то одному ему известное в его глазах. Мешок добавляет градуса просто одним предложением: — Марти, ты на сколько поправился-то, килограмм на двадцать? — И ничего не на двадцать! — его возмущению нет предела. — Тебя Дуди поднять-то может? — откровенно стебали они. Мартинес пыхтел, как вскипающий чайник, а Дуди спокойно сказал: — Конечно могу. И посмотрел на Доминика с бесконечной теплотой, Макларен при виде этого аж выдохнул: — Всё, я ослеп. Этот парень слишком ярко светится. Кэп смотрел на этот такой родной балаган и думал, как здорово, что их свела судьба. Как ни тяжёл был их совместный поход, как ни трепала их жизнь, вот они, все вместе, здесь. И это было ценнее всех медалей и наград. Война закончилась и осталась в прошлом. А у них есть настоящее и — несомненно светлое и прекрасное — будущее.