Твоя война закончилась сегодня

Никто не ожидал, что всё закончится так. Через месяц никому не дали увольнительных. Они гнали атридов, давили их, атаковали. Ещё две недели и вдруг, ранним утром по лагерю едет машина и передаёт послание маршала, что война закончена. Атриды вытеснены на территорию дружественного государства, где союзная армия помогла взять остатки сил врага в кольцо. Дуди прикинул, какой нынче день: двадцать первое марта две тысячи сто третьего года. Войдёт в историю. Ещё через неделю объявили набор в пограничные войска, которые сейчас будут заниматься обороной суверенной территории от разбитой уже армии атридов. Дуди пошёл добровольцем, но его завернули. Усатый подполковник сказал: — Слишком долго воюешь, сынок. С этого дня ты в запасе. Можешь отправляться с подвозкой в последнее место базирования. Скоро начнётся вывоз людей в родные места. Теперь пусть молодые зарабатывают свои награды. Пока Дуди ехал, небо захватили самолёты и вертолёты всех мастей. Должно быть, союзные, потому что в их стране всё высокотехнологичное производство было уничтожено в первые полгода. А додуматься пользоваться старыми разработками они догадались очень поздно. Должно быть, союзники были умнее, и всё это время наращивали мощности. В подвозке пели, делились планами. Мечтали об открытии каналов связи. До Бергмэ чуть больше полдня пути. Дуди понимал, что его завалят вопросами. Нужно было придумать: куда он дальше? И, главное — зачем? Чувствует ли он облегчение от того, что всё закончилось? Наверное, стоило податься чуть глубже, в города, не столь тронутые войной. Пойти в механики или на стройку. Куда возьмут. Скоро у него заберут леди. Его самую верную партнёршу. Это пугало. У Дуди начиналась тихая паника по поводу того, что теперь всё изменится. Он привык жить по распорядку, хоть и считал всё время, что это невыносимо. А как теперь? Чем себя занять? Подвозку встречала толпа народа: видимо, все искали своих. Дуди с трудом прорвался сквозь людей на открытую местность. — Фарадуди! — слышит он и оборачивается. Принцесса машет ему рукой, рядом с ним стоит Мартинес на своих двоих. — Жив-цел-орёл? — скороговоркой спрашивает Принцесса. — Ну, с победой! Ждём остальных, я здесь уже неделю как. Смотри, Марти у нас почти как новенький! Мартинес делает пару осторожных шагов, прихрамывая. Он кладёт руку на плечо Дуди и говорит: — Меня уже давно из медблока в казармы выгнали, представляешь? А там сейчас народу! Хотя люди и пешком уходят, после того, как получат документы. Очередь гигантская каждый день, я там просто не выстою. — Я тоже пока не тороплюсь, — вторит Принцесса. — Да и хочется всех увидеть. А как жить на гражданке, честно, пока представить не могу. Ну, что молчишь? — Всё ещё не могу поверить в то, что всё закончилось. Мы только говорили об этом и вот… — Дуди, — укоризненно говорит Принцесса. — Прошло четыре с лишним года. Не так уж и быстро, не находишь? Нам всем хватит. — Да, согласен. — Дуди попытался выдать что-то бодрое. — Так чем займёмся? Будем встречать каждую подвозку? — Она всего одна нынче, днём. Пытаются не перегружать дороги и базы. Девчонки теперь только по взаимному согласию, слышал? Так что, смотри, а то придётся жениться. Последнее, о чём мог думать Дуди в эти непростые дни, — это девочки. Принцесса продолжил: — Вон, Мартинесу уже угрожали. Тот скривился: — Ей казалось, что я на неё как-то по-особенному смотрел. Нет, ну вы прикиньте? Она меня старше лет на десять, а то и больше. И такая вся: «Если ты будешь и дальше ТАК смотреть, то тебе, как приличному мужчине, придётся на мне жениться!» — Это ты её взглядом раздевал? — Упаси боже, Дуди! У неё плечи как бы не шире моих, мужик какой-то, а не баба. Принцесса встрял: — Говорят, женщины подсознательно чувствуют, что нравится мужчине! — Да пошёл ты! — смеются. База полна музыки и звуков радости: громкий ржач, разговоры, танцы, песни. Марти и Принцесса рассказывают Дуди, что от союзников внезапно привезли пива в банках. — Нет, каково а? Пока нашу страну дербанили, эти долбоёбы пиво делали! Причём херовое. Но после разбавленного спирта и той хуйни, которую мы называли коньяком, — божественно. Через несколько дней приехал Мешок. — В пизду всё, — сказал он при встрече. — Где здесь наливают? — Найдём где, сам как? — Нормально, навидался только всякого. Осколок в руке шевелится, умираю нахер. Не смогли все фрагменты вытащить. Сказали, буду в тылу, там, может, и помогут. А так, жив — радуйся. Вечером Мешок огласил, что пиво говно, но спирт он не будет всё равно. Через пару часов он усвинячился, смешав и то, и другое. Так как на улице стоял небольшой плюс, все веселились снаружи, танцуя, несмотря на грязь под ногами. Мешок в еле ходячем состоянии попёрся туда, пугая девушек. Когда он стал чересчур навязчив, Принцесса аккуратно вывел его обратно. Мартинес со своей ногой не мог долго стоять, поэтому даже не пытался принять участие во всеобщем ликовании и праздновании. В воздухе стояла эйфория, даже Дуди чувствовал это, и что-то теплилось в груди. Последним, даже после Кэпа, прибыл Макларен, заставив всех поволноваться. — Ты где шароёбился-то? У нас нервы-то уже не те, знаешь ли. Оказалось, что его взяли добровольцем, он был на самой границе, всю возню видел, пехоту союзников. — А потом меня вызывает полковник, ни больше, ни меньше. Я думал всё, косяк какой-то или чего. А он говорит: «Товарищ Эмилио Макларен, вы воевать-то не устали?» И я ему: «Никак нет, Родину нужно защищать». — А он чё? — Говорит: «Дурак ты, Макларен. Езжай на базу, где приписан. Война кончилась. А тому, кто тебя принял в погранцы — морду набью». — Строго как у них с этим, надо же. — Может, подстраховываются. А то потом заорут ветераны, мол, дайте бесплатной медицины, лекарств, пенсии в тридцать пять, мы тут грудью на гранаты бросались! — Так правда же. — А ты докажи потом. — Ну ты прямо пессимистично настроен. — Чё это за очередь-то? Макларен удивлённо смотрит на вереницу людей, стоящих в штаб. — Так того. Запрашивают все документы. Их сюда привозят оперативно, сразу все твои медальки выдают, а потом свободен, на все четыре стороны. Проезд на подвозках по всей стране бесплатный, если доки на руках. — Пока что, — зловеще добавил Кэп. — Ни хрена, и сколько тут стоять? — Весь день. Торопишься? — Не то чтобы, но! — Да ладно. Кормят-поят всё ещё бесплатно. И да, пойдём, оружие сдашь. — Я сразу сдал, на месте. — Уже так? Я леди только здесь отдал, — Дуди. — Оба моих Робинсона забрали, как только объявили о победе, — Мартинес. Бывали времена, когда ему приходилось стрелять из них с двух рук. — Ну что, ребята. Все в сборе. Что дальше? — Кэпу приходится поднять эту тему. Все неловко замолчали. — Наверное, отстоим очередь? Дождёмся документов, — начал Принцесса. — Это недели полторы-две. Поржём, потанцуем. А потом придёт время разъезжаться. И вновь тишина. — Нужно условное место, — бубнит Мешок. — И дата. — Так, не торопим события. Завтра с утречка в очередь, а там посмотрим, — капитан. Они подошли к очереди в штаб к восьми утра и поняли, что нужно было вставать с ночи. Народа уже было человек сто пятьдесят. — Да ну на, — Макларен. — Пойдёмте праздновать, это издевательство какое-то. И они забили на очередь. Вроде бы, и радостно, и весело, но все вокруг были слегка потерянные. Отряд Кэпа не был исключением. Капитан с тревогой смотрел на хромоту Марти, хоть тот и уверял, что она пройдёт. Дуди стал живее, но скорее просто из-за всеобщего ликования. У Принцессы вечно глаза на мокром месте. Мешок пьёт, как не в себя, прекратит ли? Макларен ещё не отошёл от боёв, всё дёргается и мучается бессонницей. Капитан ощущал себя самым нормальным из них, но осознавал, что в отношении себя он не объективен. Через пару дней пьянства, они всё-таки выстояли очередь, и теперь со спокойной совестью весь отряд бухал дальше, ожидая документы. — Дуди, печень откажет, не налегай так. — У Мешка точно откажет. — Да он тренированный, не волнуйся. Уже был май. Стремительно теплело. Из лагеря вглубь страны стало ходить несколько подвозок вместо одной. Можно было сполна наглядеться на мужские слёзы прощающихся товарищей. От этого вида щемило в груди. Дуди как-то оттаял, понимая, что скоро они все разъедутся. Грустно, но как же здорово, что все живы, весь отряд! Везение, которое было не у всех. Зная, что нужно срочно придумывать себе шаги в будущее, Дуди тоже начал плохо спать. Ни ума, ни фантазии. Додумался только до того, что подумает обо всём, когда сядет в подвозку отсюда. Стали приходить документы. — Пора домой, солдатик, — сказали Дуди в штабе, передавая ему целую папку. Внутри его дело для личного пользования, медали и документы к ним, грамоты какие-то. Он даже смотреть не стал. Какое это всё имело значение. И куда это — домой? Родной город разбомбили, он знает. Город, где он жил до войны, его тоже не особо устраивал, просто там была военная часть, где он служил. Друзья, родственники? Дуди никогда не имел крепких связей. Конечно, тут он сдружился со своими, доверяя им жизнь и спасая их задницы. Но теперь война кончилась. Нужно было начинать всё заново, иметь какие-то цели и стремления, которых у Дуди отродясь не было. Они всё удивлялись, как при таком количестве вечерних костров и пьяных тел, они ещё не спалили базу дотла? Сегодня музыка играла особенно громко. Капитан утанцевался вусмерть, даже протрезвел. Когда он вернулся к отряду, все толпой выпинывали Дуди, который единственный ещё не растряс кости. Капитану казалось необычным, что Дуди стесняется, танцевал-то он хорошо. Но, может, сам не знал об этом. По крайней мере, посмотреть на него было приятно: сразу было понятно, что человек получает удовольствие. Из сортира вернулся Мартинес, присел за стол, выпил пару стопок и стал как-то странно на Дуди таращиться. Тот, в общем-то, и не замечал, в ритме танца. Марти встал и, прихрамывая, направился к нему. Все затаили дыхание, Мешок икнул, капитан гадал, чего будет-то. Дойдя до Дуди, Марти положил ему со спины руки на плечи. Тот ожидаемо вздрагивает, вертит головой. Увидев Мартинеса, успокаивается. А руки того соскальзывают по ключицам куда-то вниз, сам он наклоняется, и что-то говорит Дуди на ухо. Капитан мельком смотрит на своих: все напряжённо пялятся. Марти явно улыбается. Дуди растерян. Они повернулись друг к другу, Мартинес сцепляет руки у Дуди на шее и практически повисает. С его ростом для этого приходится согнуть ноги, да и смотрится это комично. Дуди пихает его под локти, чтобы он встал, тот смеётся, покачивает его в такт музыке. — Мартинес сошёл с ума, — комментирует Макларен. — У Дуди мозг откажет после такого, чем он думает? Капитан качает головой. Убьёт его нахер, ей-богу. Минут пятнадцать они стоят в толпе, о чём-то переговариваясь. После, Дуди с серьёзной миной указывает ему на отряд. Мартинес кривится, но идёт в указанном направлении, Дуди остаётся танцевать. Он садится, парни пристально смотрят на него. — Сказал, нехер мне там делать с моей больной ногой, — спокойно говорит Марти. Капитана этим с толку не собьёшь: — Что ты ему там сказал? — Что я, кажется, знаю, чем можно заняться, раз война закончилась. Ну, если он будет бриться почаще, конечно же. — Мартинес… — грозно начал Кэп. — Я серьёзно. Молчание. — Мартинес, зная тебя и зная Дуди… — Принцесса даже не знает, что сказать дальше. — Ой, идите нахуй. Марти достаёт из кармана сигарету и закуривает. — Ты понимаешь, что если ты с ним херово обойдёшься, то всё, пиздец, до свидания, Дуди? — шипит на него капитан. — Ты, блядь, чем думаешь? Играться вздумал на радостях? — Охуеть у тебя мнение обо мне, — дерзит Мартинес. — Ты — свинья, каких мало на свете. — Да ладно? — рычит тот. — Э-э, брейк! — Мешок. — Кэп, отстань от него. Пусть на его совести будет. — Пойду к Дуди присоединюсь, а вы тут хоть поубивайте друг друга, — быстро слинял Макларен. Мешок и Принцесса сбежали вприпрыжку за ним. Мартинес фыркнул им вслед, лёг на скамейку с сигаретой в зубах и подтянул больную ногу, согнув её в колене. — Война закончилась, Кэп, — выдохнул он вместе с дымом. — Ты больше ни за кого не в ответе. — Я не в ответе с тех пор, как нас расформировали. Но это не значит, что я не переживаю за каждого. — И за меня? — язвительно. — Даже за тебя. Хромота точно пройдёт? — Обещали. — А то нахер ты ему такой сдался. Тот хмыкает. — Ты типа вообще с мужиками того? — щурится Кэп. Не для себя спрашивает, для Дуди. — Не «того», — передразнивает Мартинес. Молчит, а потом говорит тихо: — Может, всё получится. Он меня спас тысячу раз, а я что, не могу спасти его? — Мы могли чересчур сгущать краски. Мы же не знаем, что у него на душе, — отвечает Кэп и сам себе не верит. — Это вообще факт, что ему херово? Ничего мы не знаем. — Фа-а-акт, — растягивает Марти. — Так-то он парень видный, хоть куда. Смеётся нервно. — Мартинес, ты его, бля, выше на голову. Из вас двоих видный — это ты. — Да ладно. Если отдельно от меня, ничего же? — Наверное. Девчонки всегда сами к нему клеились. Марти жмёт плечами: — Всё у него образуется. Я так, помогу первое время. — Интересный способ помочь. — Пошёл ты. Капитан тоже закуривает с таких разговоров. — Он воспримет это не как помощь. И что делать будешь? — Жить дальше. Я с ним не пропаду. Что я теряю-то? — Звание настоящего мужчины? Тот чуть сигаретой не подавился: — Кэп, я войну прошёл. Я знаю, кто я. — Мартинес, но мы друг друга нихера не знаем. Особенно, Дуди. Он всегда в себе был. — Тогда пусть мне повезёт. У капитана это всё в голове не укладывалось. Как так-то? Он озвучил вопрос. — Да Макларен же сразу просёк: смотрел он так, как никто не смотрел. После танцев Мартинес с Дуди отошли на лавку на краю лагеря и о чём-то говорили наедине. — Я не верю своим глазам, — ворчит Мешок. — Мартинесу надоело баб портить, что ли? Бедный Дуди! — Скажем, он сам нарвался. — Марти ростом метр девяносто! Прикиньте, елда у него какая в стоячем положении! — Фу-у, бля, Мешок! — Чего? Или они за ручки ходить будут? — Может, это Дуди его того-сего. — Но он же ниже ростом и вообще. Все крепко задумались. Принцесса робко спросил: — Если ниже ростом, это типа гарантия, что пассив? А если одного роста? — Вы заебали, — капитан. — Больше поговорить не о чем? Война кончилась там, нет? — Так в связи с тем и удивительно. Девчонок свободных — тысячи. Капитан махнул на них рукой. Пусть обсасывают, если хотят. Спустя несколько дней документы получили все и засобирались. Первым укатил Мешок, после того, как заставил всех записать дату и место сбора. Через год. Застращал, что кто не приедет, того он из-под земли достанет. Прощались так, что сердце кровью обливалось. Рядом другие прощаются, все рыдают. Всё хорошо, но слёз море. Принцесса уезжал в натуральной истерике. — Роберто, увидимся, ну! Через год. Понял? Тот скулит и вытирает лицо рукавом. Тяжело. Макларен не знал, куда ехать. Ничего о родных местах не знал, как там вообще, задело ли войной? Решил ехать и смотреть по месту. Там уже всё разузнает. Он держался лучше всех, желал удачи. Их осталось трое. Дуди и Мартинес уже давно стали общаться одними взглядами. — Когда двинете? — А ты последний, Кэп? — Не могу иначе. — Нам, в сущности, без разницы, — Дуди. — Хоть завтра. «Нам». Интересно. — Через год! — кричал он им вслед, когда подвозка тронулась. Проводив всех, Кэп вернулся в пустеющий лагерь, сел на лавку и закурил. Его вахта сдана. Его война закончилась только сейчас.